Наши дни. Париж. Библиотека Ришелье

 

Библиотека Ришелье — одна из четырёх парижских площадок Национальной библиотеки Франции — величественное неоклассическое здание в самом сердце Второго округа, к северу от роскошного Пале-Рояля. Возведённая в середине XVIII века, Ришелье хранит, помимо прочих обширных фондов, свыше 225 000 средневековых рукописей — многие из них вывезены из Ватикана во время наполеоновского вторжения в Рим в 1798 году.

Получив аккредитацию исследователей в Министерстве культуры Франции, Хана и Доминик расположились в просторном читальном зале Лабруста — захватывающем атриуме с шестнадцатью древовидными чугунными колоннами, что поддерживали сеть терракотовых куполов. Со стен фресковые росписи — облака, деревья, белки — взирали на бесконечные ряды столов, обтянутых чёрной кожей. Пятью этажами выше сквозь застеклённый потолок лился свет, такой естественный, словно читатели сидели под открытым небом.

У стойки регистрации их лично встретил главный хранитель средневековых рукописей мсье Бернар Дюшан и принял заранее поданные заявки на материалы из фондохранилища. Для Доминика — официальные бумаги аббата Беранже Соньера из Ренн-ле-Шато, дневники немецкого археолога Отто Рана и ранняя копия рукописи «Парцифаль» Вольфрама фон Эшенбаха. Хана заказала архивные фотографии французского Сопротивления и микрофиши газет 1943–1945 годов из базы Gallica — всё, где по ключевым словам поискового индекса упоминалось «маки́».

Получив недавно дарованный доступ к Особому архивному фонду, она запросила также комплект документов с Кэ-д’Орсе — из Министерства Европы и иностранных дел Франции, — относящихся к более поздним расследованиям о еврейском золоте во французской банковской системе. Государство их не засекречивало, но гриф Confidentiel предписывал обращаться с ними бережно. Не получи она прямого разрешения от президента Пьера Валуа, сотрудники Bibliothèque ни за что не допустили бы журналистку к таким материалам.

Газеты для Ханы оказались под рукой в зале микрофишей; она отправилась туда, а Доминик остался в зале Лабруста с первой из заказанных рукописей — пергаментным кодексом XIII века с текстом «Парцифаля», Граалевой Легенды баварского рыцаря Вольфрама фон Эшенбаха. Великолепные полноцветные миниатюры и рукописный текст в три колонки на средневерхненемецком являли блистательное воплощение шедевра средневековой литературы.

Эпическая поэма повествует о Парцифале — наивном юноше, выросшем в лесу, вдали от мирских путей. Он отправляется в странствие, чтобы стать рыцарем, и в конце концов удостаивается места за Круглым столом короля Артура. После долгого пути и духовных поисков Парцифаль возвращается ко двору и, верно ответив на мучительный вопрос, провозглашается новым королём Грааля.

Многие считали «Парцифаля» скорее подлинным преданием, чем апокрифом, передававшимся в устной традиции из века в век. По сей день учёные спорят: не входил ли Святой Грааль в состав сокровища Соломона — вместе с реликварным ларцом-оссуарием, захваченным королём вестготов Аларихом в 410 году от Р. Х. и впоследствии перевезённым из Рима в Каркасон, в Галлию.

Фон Эшенбах описал также некую пещеру на юге Франции — намёк на возможное местонахождение Грааля. Поэма насчитывает 25 000 стихотворных строк, но Доминик ещё с первого своего прочтения в Папском институте помнил, где примерно искать рекомендованный Гинцбергом фрагмент — что-то про «недосягаемый замок», как обмолвился Симон. Перелистывая кодекс, он наконец дошёл до нужного места и перевёл его:

 

В краю далёком, неземном,

Куда заказан путь твой вечно,

Стоит Монсальват — гордый дом,

Твердыня тайны бесконечной.

 

В его средине — светлый храм,

Ценней чудес земной юдоли;

Святая Чаша скрыта там

Под стражей непорочной воли.

 

Её как светлый дар высот

Чистейший орден охраняет.

И каждый год под храма свод

С небес к ней голубь низлетает.

 

Он силу Чаши обновит.

Грааль — так имя той святыне!

И веру чистую струит

Она на рыцарство поныне.

 

Кого Грааль к себе зовёт,

Тот сверхземной владеет силой;

И наважденье вмиг падёт,

Развеясь дымкой легкокрылой.

 

А если он узрит Грааль,

Представший в дивном озаренье,

Отступит смерти ночь, и вдаль

Уйдёт могильное забвенье.

 

Понимаю, почему Симон думает, что «Монсальват» можно считать Монсегюром, — размышлял Доминик. — Это согласуется и со взглядами многих исследователей Грааля. „Светлый храм… столь драгоценный“ вполне может означать сокровище катаров, а „чистейшие из людей“ и „его рыцарство“ — самих катаров. Ещё один кусочек мозаики ложится на место.

Подошёл мсье Дюшан с архивами Беранже Соньера и Отто Рана и опустил их на стол. Покончив пока с «Парцифалем», Доминик вернул рукопись хранителю и взялся прежде всего за пакет Соньера.

Содержимое неожиданно оказалось скудным: в основном административные книги и приходские записи о крещениях. Но один документ выделялся и говорил о многом — последнее завещание Беранже Соньера, составленное в апреле 1912 года, за пять лет до его смерти.

 

Я, нижеподписавшийся, Беранже Соньер, священник, бывший кюре Ренн-ле-Шато, заявляю, что настоящий документ есть моё последнее завещание и выражает мою последнюю волю. Прежде всего сим отменяю все и всякие прежние завещания, какие могут существовать или быть предъявлены.

Завещаю Мари Денарно, моей соседке, всё моё имущество, движимое и недвижимое. Завещаю ей всю мебель, бельё и утварь, находящиеся в пресвитерии, на Вилле Вифания и в относящихся к ним надворных постройках. Завещаю ей все домашние припасы — вина, дрова, серебро и ценности.

Мари Денарно, таким образом, заступит на моё место во владении всем, что будет принадлежать мне на момент моей смерти.

Я передаю всё это имущество Мари Денарно без необходимости составлять опись — необходимости, от которой я желаю безусловно оградить её как мою единственную наследницу.

 

Раз Соньер оставил всё Мари Денарно, её племянница вполне могла знать что-то о пресловутом сокровище — или хотя бы о том, досталась ли тётушке Мари его часть по завещанию аббата. Шансы, понимал Доминик, невелики, и всё же он едва сдерживал волнение. Он с нетерпением ждал встречи с племянницей в конце недели и благодарил Хану за её своевременную помощь — а теперь и саму судьбу, сведшую их вместе. Лучшего напарника в этих поисках было не сыскать.

Отложив бумаги Соньера, Доминик перешёл к дневнику Отто Рана — увлекательному отчёту о его изысканиях в Монсегюре, Ренн-ле-Шато и многих других местах, которые он раскапывал в поисках Грааля в Лангедоке, на юге Франции.

Ран, одарённый историк, к тридцати пяти годам — возрасту своей смерти — успел написать две книги: «Крестовый поход против Грааля» и «Двор Люцифера». Обе исследовали легенду о Граале и подробно описывали труд его жизни — поиски мистической реликвии. Глава СС Генрих Гиммлер произвёл Рана в оберштурмфюреры и назначил главным дознавателем по всем оккультным вопросам, что дало молодому лейтенанту достаточно времени и возможностей воплотить свои замыслы — вместе с эсэсовскими подразделениями, необходимыми для исполнения миссии.

В согласии с оценкой Гинцберга Ран тоже полагал, что Монсальват и Монсегюр — катарская крепость на вершинах Французских Пиренеев — суть одно и то же. Далее в дневнике он выражал уверенность: катары были последними, кому принадлежал Грааль, и Грааль «исчез» вместе с ними в конце Альбигойского крестового похода, когда последних катаров сожгли по приказу папы. Но даже Ран не знал, в каком обличье Грааль существовал на самом деле: чаша ли с Тайной вечери? Копьё Лонгина, пронзившее бок Христа на кресте? Или некая духовная реликвия, дарующая вечную молодость? Легенд было много, и все разные.

За чтением воображение унесло Доминика в XII век — любимую его эпоху в истории человечества, и в особенности к злоключениям самого захватывающего из движений гностического возрождения — катарства. Гонимые Римско-католической церковью, катары были мирной и в высшей степени принципиальной общиной, считавшей своим домом юг Франции. Они исповедовали двух божеств, пребывающих в вечном противоборстве: Амо́ра — благого Бога Нового Завета, творца всего духовного, и Ро́му — злого Бога Ветхого Завета, сотворившего физический мир и всё материальное. По мере того как движение крепло, Римская церковь, чья догма допускала лишь одного Бога, видела в катарах еретиков-отщепенцев, которых надлежало искоренить, — тем более что катарское богословие расходилось по Лангедоку как огонь по сухой траве, угрожая железной хватке Церкви над её послушной паствой.

Ещё одна тяжкая историческая трагедия Церкви, — подумал Доминик. Такие напоминания и заставляли его задумываться: а зачем он вообще пошёл в священники? Гордиться институциональным наследием своего работодателя, не приходилось. Можно, конечно, возразить, что события эти давние и творились под эгидой куда более одиозных пастырей. Но факт оставался фактом: подобные политические решения принимаются и сегодня, просто в более современном обличье. При всей своей двухтысячелетней исторической значимости и при всём богатстве сокровищ — сокровищ, надзор за которыми теперь поручен лично ему! — сам Ватикан по-прежнему оставался во власти сил зачастую недоброго свойства, и неприкрытый карьеризм оставался главным занятием всех и каждого, невзирая на сан.

Нельзя сейчас идти по этой дорожке, — одёрнул себя Доминик. Надо держать ум сосредоточенным на одной нынешней — и весьма увлекательной — задаче и благодарить судьбу за то, что он по большей части отстранён от бесконечных политических интриг тех, кто стоит над его скромной должностью скриттóре. Доминик вернулся к Отто Рану и его поискам Святого Грааля.

В зале пахло старой бумагой и кожей переплётов; где-то поодаль шелестели страницы, чей-то карандаш постукивал по столешнице. Лёгкие шаги Доминик различил ещё прежде, чем поднял глаза.

— Майкл!

Рядом стояла Хана — на лице чистый восторг. После той тёмной колеи, куда забрело его сознание, это было желанным избавлением.

— Не поверишь, что я нашла! — Она протянула ему старую фотографию в сепии, в майларовом конверте. — Ты же знаешь, как я люблю головоломки. Посмотри на этих двоих…

Палец её указал на двух мужчин в ряду из шестерых; позади возвышался грозный французский кавалерийский танк S35, выкрашенный в камуфляж.

— Кто они? — спросил Доминик.

— Тот, что справа, обозначен просто «Ашиль» — командир той самой группы маки́, которую я пыталась отыскать. Честно говоря, меня саму поразило, что я на него вышла: всё равно что искать чёрную кошку в угольной шахте. Но потом я ахнула — узнала того, кто стоит рядом.

Хана указала на мужчину слева — уже в молодости одутловатого, с залысинами, впалыми щеками и безошибочно узнаваемыми глазами.

Доминик не дрогнул.

— Не узнаю́. Кто это?

— Это, — сказала Хана, — мой крёстный. Пьер Валуа. Президент Франции.

 

---

 

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

 

Bibliothèque Richelieu — историческое ядро Национальной библиотеки Франции (BnF) в Париже; в зале Лабруста (арх. Анри Лабруст, 1868) хранятся отделы рукописей, эстампов и редких изданий.

Второй округ — центральный административный округ Парижа на правом берегу Сены.

Пале-Рояль — дворцово-парковый ансамбль XVII в. напротив Лувра.

Gallica — открытая цифровая библиотека BnF.

Кэ д’Орсе (Quai d’Orsay) — метоним МИД Франции по адресу набережной в VII округе.

«Confidentiel» (фр.) — «Конфиденциально»; ведомственный гриф ограниченного доступа, не равнозначный гостайне.

Маки́ (фr. maquis) — сельские партизанские отряды французского Сопротивления 1942–1944 гг.; от корсиканского названия густого кустарника.

S35 (SOMUA S35) — французский средний кавалерийский танк 1935 г., после 1940 г. частично использовался Сопротивлением и оккупантами.

«Парцифаль» — рыцарский роман в стихах Вольфрама фон Эшенбаха (ок. 1200–1210), один из главных средневековых текстов о Граале.

Монсальват — мифический «замок Грааля» у фон Эшенбаха; в катарской традиции отождествляется с Монсегюром — крепостью в Арьеже, павшей в 1244 г.

Альбигойский крестовый поход (1209–1229) — военная кампания против катаров Лангедока.

Беранже Соньер (1852–1917) — кюре деревни Ренн-ле-Шато, центральная фигура популярной «тайны Ренн-ле-Шато».

Вилла Вифания (Villa Béthanie) — особняк, построенный Соньером в Ренн-ле-Шато.

Отто Ран (1904–1939) — немецкий медиевист, оберштурмфюрер СС; автор книг «Kreuzzug gegen den Gral» и «Luzifers Hofgesind».

Оберштурмфюрер — звание СС, соответствующее старшему лейтенанту.

Копьё Лонгина — реликвия, по преданию пронзившая бок распятого Христа (Ин. 19:34).

Скриттóре (итал. scrittore) — штатный научный сотрудник Ватиканской апостольской библиотеки.

Майларовый конверт — архивный конверт из инертной полиэфирной плёнки (Mylar) для хранения фотодокументов.

 

 

Отправить