Хендрик ворвался обратно в спальню, где Сюзанна сидела на краю кровати, всё ещё уткнувшись в смартфон.

— Мне надо звонить в полицию! Линда совершенно точно ушла не по своей воле.

— Что случилось?

— Моей зубной щётки нет.

Не обращая внимания на её растерянный взгляд, он схватил телефон, набрал справочную и попросил соединить с управлением полиции. Комиссар Мертес уже сдал ночную смену и ушёл, поэтому Хендрика в итоге переключили на главного комиссара Кантштайна из земельного управления уголовного розыска.

Когда Хендрик в нескольких словах объяснил, в чём дело, и Кантштайн, судя по всему, нашёл в базе нужное дело и спросил:

— Ваша невеста объявилась?

— Нет, не объявилась, но теперь я совершенно уверен: её похитили.

— Так. А здесь у меня написано иначе. — По интонации было ясно: разговаривать с Хендриком Кантштайну не особенно хотелось. — И чемодан она с собой прихватила, верно?

— Да, чемодана нет, но…

— Послушайте, я понимаю: мысль о том, что невеста вас бросила, не из приятных. Но у нас нет ни времени, ни людей, чтобы разыскивать каждую жену, подругу или невесту, которой однажды пришло в голову, что лучше бы исчезнуть. Мы сталкиваемся с этим постоянно. Взрослый человек пропадает, а партнёр на сто процентов уверен: речь о преступлении, ведь у того не было ни малейшей причины уйти. А в девяноста пяти процентах случаев эти люди через короткое время появляются. Либо становится совестно, либо приходят забрать вещи.

— Не из приятных, говорите? А может, всё-таки выслушаете, почему я вам звоню?

Пренебрежительный тон полицейского взбесил Хендрика.

— Я только что обнаружил в ванной, что одной зубной щётки нет. Только пропала не щётка моей невесты, а моя.

— Ваша исчезла? А её — на месте?

— Именно. Это значит, что вещи она паковала не сама — уж свою-то щётку Линда знает.

— Для меня это значит только одно: ваша невеста очень торопилась исчезнуть, лишь бы с вами не столкнуться. Впопыхах схватила не ту.

— Уверяю вас, дело не в этом. И всё из-за цветов.

— Что?

— Если вы увидите в ванной две зубные щётки — тёмно-синюю и розовую, — какая, по-вашему, женская?

— Господин Цеммер, у меня не вагон времени. К чему вы клоните?

— К тому, что три недели назад мы купили новые и шутки ради поменялись цветами. Я взял розовую, Линда — синюю. Синяя на месте. Линда забрала бы свою — синюю. А посторонний, разумеется, исходит из того, что розовая принадлежит ей.

На несколько секунд повисло молчание, и Хендрик уже надеялся, что Кантштайн признает его правоту, — но тот произнёс:

— Правильно ли я вас понимаю? Мы должны затевать масштабные поиски вашей невесты только потому, что она положила в чемодан розовую щётку, а не синюю? Вы это серьёзно?

— Да, чёрт возьми! — Хендрик задохнулся от ярости и отчаяния разом. — Да что с вами такое? Моя невеста среди ночи бесследно исчезла, и никто не знает, где она, — даже её родители. Да, это серьёзно, чертовски серьёзно. И пока я выслушиваю от полиции, что Линде, видите ли, надоели я и наша свадьба и она по-тихому смылась, уходит время — а с ней, может быть, прямо сейчас что-то делают.

— Господин Цеммер! — В голосе Кантштайна зазвенело раздражение. — Мы делаем всё, чтобы предотвращать преступления, а если они уже совершены — находить виновных. Мы здесь для того, чтобы помогать людям, которым наша помощь действительно нужна. Разыскивать всех женщин и мужчин, которые сами не хотят, чтобы их нашли, — не наша работа. Если у вас есть серьёзные основания полагать, что ваша невеста стала жертвой преступления, я немедленно подниму всё, что только можно. Но совершенно точно не намерен поднимать на ноги всю гамбургскую полицию из-за того, что женщина, второпях собирая чемодан, перепутала цвет зубной щётки. А теперь прошу меня извинить.

В следующее мгновение раздались короткие гудки.

Хендрик держал телефон перед собой и ошарашенно смотрел на трубку.

— Вот же сволочь!

— Я правильно поняла? Вы поменялись щётками, и теперь твоя, которая на самом деле Линды, исчезла?

Хендрик покачал головой. По-хорошему, объяснять всё заново ему не хотелось — и всё же объяснил.

— Нет. Мы недавно купили новые. Когда распаковывали, Линде пришло в голову, что будет забавно, если я возьму розовую, а она — синюю. Сейчас исчезла розовая, то есть моя. Значит, паковала не Линда, а посторонний, который не мог знать, кому какая принадлежит, и, само собой, решил, что розовая — её. Но это до господина главного комиссара не доходит.

— Ладно, теперь я поняла, о чём ты. Но и доводы полиции тоже могу понять. Не пойми меня неправильно, я по-прежнему уверена, что Линда исчезла не по своей воле, — но если она в спешке покидала дом, разве не могла в панике машинально схватить розовую? Тем более что раньше всегда пользовалась именно этим цветом.

Хендрик помолчал, потом сказал:

— Сейчас выложу фотографию Линды в фейсбуке и инстаграме и спрошу, не видел ли её кто.

— А это вообще законно? Что-то вроде частного розыска?

— Не знаю, кто бы мне это запретил. — Хендрик пожал плечами. — А что мне ещё делать? Сидеть тут сложа руки и ждать, пока что-нибудь произойдёт?

— Ты прав. — Сюзанна провела ладонью по длинным светлым волосам. — Просто… так не должно быть. Как будто всё это — дурной сон.

— Хотел бы я, чтобы так и было.

Через несколько минут Хендрик сидел перед ноутбуком и подбирал фотографию Линды, когда позвонил Марио.

— Что с Линдой? — спросил он без предисловий. — Она вернулась?

Хендрику почудился в голосе Марио упрёк — будто это он виноват в том, что Линда исчезла.

— Нет, пока нет.

— Что говорит полиция?

— Ничего. Взрослого человека не ищут, пока нет явных признаков преступления.

— Я этого и боялся. И ты по-прежнему ничего такого в доме не нашёл?

— Нет. Сейчас выложу её фото в фейсбуке.

— Хорошая мысль. — На заднем плане раздался голос — кто-то сказал что-то по-английски, чего Хендрик не разобрал. Марио ответил: — Okay, just one moment… Хендрик? Мне надо закругляться. Держи меня в курсе, ладно?

— Да, обязательно.

Когда он положил трубку, Сюзанна сказала:

— Марио, наверное, тоже с ума сходит от страха.

Хендрик кивнул и снова повернулся к ноутбуку.

Он выбрал относительно свежий снимок: Линда улыбается в объектив, лицо хорошо видно. Сюзанна встала у него за спиной и смотрела, как он набирает текст.

 

Срочно! Кто видел Линду Маттеус? В ночь с 19 на 20 июля она пропала из нашего дома в Гамбурге, район Винтерхуде. Линде 39 лет, стройная, спортивного телосложения. Если кто-то её видел или может что-то сказать о её местонахождении — пишите мне в личные сообщения. Пожалуйста, делайте репост! Спасибо.

 

Не раздумывая, он загрузил фото и текст и проверил по профилю, что всё отображается правильно.

Когда он встал и захлопнул ноутбук, Сюзанна показала на него:

— А тебе придёт уведомление, если кто-нибудь напишет?

Он взял мобильный, лежавший рядом на столе, и коснулся экрана.

— Сейчас настрою.

— Имей в виду — на тебя посыплется куча писем от всяких психов.

— Да, скорее всего. Но попробовать всё равно надо.

Первое сообщение пришло через десять минут. От пользователя под ником Pie Tro.

 

клёвая тёлка у тебя я тут глянул твои фотки эй чувак она для тебя слишком горячая если найду — оставлю себе lol

 

Сюзанна кивнула:

— Я об этом и говорила.

Хендрик опустил телефон и потёр лоб.

— И всё равно. Это хоть какой-то шанс. Сейчас мне нужен кофе.

В течение следующего часа в почту упало четырнадцать сообщений. Девять Хендрик удалил сразу — мало чем отличались от послания Pie Tro. Оставшиеся пять — от людей, уверенных, что они видели Линду. В Мюнхене, в небольшой деревушке под Франкфуртом, в Вене, на Тенерифе. Одна молодая женщина утверждала, что встретила её в Гамбурге — на углу Хербертштрассе в Санкт-Паули, где Линда якобы поджидала клиентов.

Вскоре зазвонил смартфон Сюзанны. Разговор занял не больше минуты; она опустила трубку и с виноватым видом посмотрела на Хендрика:

— Мне, к сожалению, пора. Сегодня поставка, надо открывать магазин.

Сюзанна владела маленьким, но изысканным бутиком в Эппендорфе — там продавались дизайнерская одежда и обувь.

Хендрик махнул рукой:

— Иди, конечно. Ты здесь всё равно ничем не поможешь.

Он проводил её до двери. На пороге Сюзанна обернулась:

— Я тебе позже наберу. И если что-нибудь узнаешь — сразу звони, хорошо?

— Само собой.

— Может, лучше всё-таки удалить пост в фейсбуке?

— Позже. У меня всё ещё есть надежда, что хоть одна полезная зацепка там окажется.

Она пришла примерно через полчаса.

Хендрик смотрел на несколько строк сообщения, перечитывая их во второй раз. И в третий.

 

Здравствуйте, я видела, что вы кого-то ищете. Вашу жену? Она исчезла ночью из вашего дома. Без записки? Взяла с собой сумку или чемодан? Если да — отзовитесь. Ю. К.

 

Сердце забилось чаще. Без записки… Взяла с собой чемодан? Ни о том ни о другом в посте он не упоминал. Откуда автор сообщения мог об этом знать? Имеет ли он отношение к исчезновению Линды? Или, может, даже стоит за ним?

Отправителем значилась Юлия Кро. Хендрик кликнул на имя и напряжённо ждал, пока загрузится страница профиля. То, что он там увидел, ничего ему не дало. Обложка — затянутое тучами небо. Аватара нет, никакой другой информации тоже. Очевидно, Юлия Кро закрыла свои посты от посторонних: их видели только те, кто был у неё в друзьях. Кнопки «Добавить в друзья», впрочем, тоже не было. Хендрик задумался: действительно ли Юлия Кро — женщина или это фейковый профиль мужчины. Похитителя? Узнать можно было только одним способом.

Дрожащей рукой он нажал «Ответить».

 

Кто вы и что вам известно об исчезновении Линды?

 

Отправив сообщение, он прирос глазами к экрану — будто этим мог ускорить ответ. Может, всё же сообщить в полицию?

«Если у вас есть серьёзные основания полагать, что ваша невеста стала жертвой преступления, я немедленно подниму всё, что только можно, чтобы её найти», — сказал по телефону тот главный комиссар. Сообщение от Юлии Кро — это серьёзные основания? Вряд ли. Но, может быть, они ещё появятся.

Ответ упал в почту меньше чем через минуту. В нём была всего лишь цепочка цифр, начинавшаяся с 0151, — несомненно, номер мобильного.

Хендрик прикинул, не пора ли подключать полицию, но решил повременить. Те, скорее всего, либо вообще не станут реагировать, либо позвонят по номеру и спугнут отправителя. И тогда единственный лучик надежды, появившийся у него со времени исчезновения Линды, будет потерян.

Он набрал номер и дрожащей рукой поднёс смартфон к уху. После двух гудков на том конце сняли трубку, и женщина спокойно произнесла:

— Здравствуйте, Хендрик, хорошо, что вы позвонили.

— Кто вы? — мгновенно прорвало его. — И что вам известно об исчезновении Линды? Откуда вы знаете, что она не оставила записки и что её чемодан тоже пропал?

Женщина терпеливо дождалась, пока поток слов иссякнет. Затем ровным голосом спросила:

— Вы уверены, что ваша подруга ушла от вас не по своей воле?

— Да, уверен. Но…

— Через час встречаемся на Ландунгсбрюккен, у входа в старый Эльбский туннель.

— Я должен с вами встретиться? Сначала я хочу знать, откуда вы…

Короткие гудки заставили Хендрика умолкнуть.

Юлия Кро положила трубку.

---

Примечания переводчика:

Земельное управление уголовного розыска (нем. Landeskriminalamt, LKA) — криминальная полиция земельного уровня в ФРГ; занимается тяжкими и резонансными преступлениями. В каждой федеральной земле — собственное LKA.

Хербертштрассе — короткая улица в Санкт-Паули, доступ на которую разрешён только взрослым мужчинам; легальный квартал проституции, закрытый высокими щитами от посторонних взглядов.

Ландунгсбрюккен — главные пассажирские пристани Гамбурга на Эльбе; туристический и транспортный узел.

Старый Эльбский туннель (нем. Alter Elbtunnel, 1911) — пешеходно-автомобильный туннель под Эльбой, соединяющий Ландунгсбрюккен с южным берегом; памятник инженерной мысли.

 

 

 

Отправить