Когда Хендрик открыл Сюзанне дверь, он уже обзвонил всех, кого вспомнил, — и подруг Линды, и кого-то из дальних знакомых. Однако, кроме сочувственных слов и многократных заверений, что всё непременно прояснится, эти звонки ничего не дали. Что было не совсем правдой: с каждым разговором, с каждой подругой и каждым знакомым ему всё яснее становилось — Линда ушла не по своей воле. Что-то или кто-то её к этому вынудил.

— Ну? — спросила Сюзанна, ещё не переступив порог.

На ней были джинсовые шорты и белая футболка. Стройные ноги слегка загорели — летом она проводила в саду каждую свободную минуту, Хендрик знал это от Линды.

— Ничего. Никто не представляет, где она может быть.

— Ладно, мне сначала нужен кофе.

Сюзанна протиснулась мимо него и направилась прямиком на кухню. Хендрик закрыл дверь и пошёл следом.

— А полиция? — поинтересовалась она, включая кофемашину и доставая чашку из шкафа.

— Они и пальцем не собирались шевелить, я же обнаружил, что чемодана Линды нет. Боюсь, пока не пройдёт несколько дней без вестей от неё, ничего и не сделают.

— Или пока не появятся доказательства, что с ней действительно…

— Что — с ней?

Сюзанна покачала головой.

— Ты смотрел, может, она поставила чемодан куда-то в другое место? Вы же недавно были в Риме. Вдруг…

— Нет, я сам после разбора вещей убрал чемоданы обратно.

Сюзанна взяла дымящуюся чашку и прислонилась к столешнице.

— Я просто не могу поверить, что всё это всерьёз. Что Линда пропала.

— Я тоже надеюсь, что сейчас откроется дверь — и она войдёт и всё объяснит. Но что-то мне подсказывает: этого не произойдёт.

— Хорошо. Допустим, кто-то проник в дом и…

— Следов взлома нет.

— Тогда, может, он позвонил и под каким-то предлогом уговорил её впустить.

— Среди ночи? Не верю, что Линда вот так просто открыла бы. У нас на двери домофон с камерой, ты же знаешь. Это должен был быть кто-то знакомый.

— Или кто-то с очень убедительным предлогом.

— И уговорил её пойти с ним вместе с чемоданом? Никаких следов борьбы.

— Чёрт, не ищи ты на каждое слово контраргумент.

— Я просто пытаюсь смотреть на вещи реально.

— Ладно. Кто-то заставляет Линду открыть. В доме прижимает ей ко лицу тряпку с какой-нибудь дрянью — и она отключается. Тысячу раз видели в гангстерских фильмах. Потом берёт её чемодан, кидает туда что-нибудь и исчезает вместе с ней.

— И зачем всё это? Мы не богачи, выкуп вряд ли.

— Откуда мне знать. Давай думать дальше. Из её одежды чего-то не хватает?

— Не могу сказать.

Сюзанна удивлённо нахмурилась.

— Ты не смотрел?

— Смотрел, но… понятия не имею, чего там может не быть.

Сюзанна закатила глаза.

— Ладно, тогда давай посмотрим.

Через минуту она стояла, упершись руками в бёдра, перед той частью гардеробной, где висели вещи Линды.

— Тёмно-красного платья нет. Жёлтой юбки тоже. И ещё пары блузок, кажется.

В живот Хендрику ударил кулак.

Сюзанна показала на полку с брюками.

— Не знаю, сколько у неё джинсов, но мне кажется, тут их слишком мало.

Она наклонилась и выдвинула широкий ящик, в котором Линда хранила бельё. Пусто.

Кулак в животе Хендрика безжалостно сжался. И всё же…

— Это пока ни о чём не говорит. Если её похитили, тот человек, возможно, рассчитывает держать её у себя подольше.

— Да, верно. — В голосе Сюзанны убеждённости не было. И прозвучала она заметно тише.

Когда зазвонил телефон, оба вздрогнули. В несколько шагов Хендрик оказался в спальне и трясущимися руками схватил трубку параллельного аппарата с прикроватной тумбочки.

— Да? Цеммер слушает!

— Хендрик, что с Линдой? — В трубке звучал встревоженный голос Элизабет, матери Линды. — Нам только что странно позвонил Марио из Таиланда. Говорит, Линда пропала?

Марио! Брат Линды жил в Ганновере, и, разумеется, Хендрик звонил и ему — спрашивал, не слышал ли тот чего о сестре. Но узнал, что тот сейчас в командировке в Таиланде. Тогда Хендрик попросил его пока ничего не говорить родителям: он хотел сам сообщить им, если до полудня Линда не объявится. Очевидно, Марио решил иначе.

— Да, это правда. Когда я…

— О боже. Что случилось?

Хендрик глубоко вздохнул и рассказал, что произошло и что он успел предпринять. Элизабет не перебивала, лишь изредка всхлипывала — это и выдавало, что она ещё на линии и слушает. Только когда он закончил, она произнесла:

— Это просто… Мы едем в Гамбург.

— Подождите пока. Полиция уверена, что она скоро объявится. Скорее всего, она просто боится свадьбы, и ей нужно немного побыть одной. Уверен, это ненадолго.

Элизабет колебалась, и Хендрик добавил:

— К тому же вы тут всё равно ничем не поможете. Обещаю, буду держать вас в курсе.

— Хорошо. Но ты ещё позвонишь, да?

— Обещаю. Самое позднее — сегодня вечером.

Хендрик положил трубку и повернулся к Сюзанне, стоявшей в проёме гардеробной.

— Я их обоих люблю, но…

Сюзанна махнула рукой.

— Всё нормально, я понимаю.

Хендрик глянул на часы. Почти половина восьмого. Он набрал номер больницы и добавочный шефа. Сняли после первого же гудка.

— Гердес!

— Здравствуй, Пауль, это я, Хендрик. Я… не буду ходить вокруг да около. Линда пропала.

— Что? В смысле — пропала?

— Когда я ночью вернулся домой, её не было. Я уже всех обзвонил — никто не знает, где она. Полиция в преступление не верит, но я уверен: она ушла не по своей воле.

— О боже. Но кому понадобилось что-то с ней сделать?

— Не знаю. Следов взлома нет, и, насколько я вижу, ничего не украдено. Сам ничего не понимаю. Но её нет. И чемодана её нет.

— Чемодана? — Возникла долгая пауза, и Хендрик примерно представлял, что сейчас вертится у Пауля в голове.

— И всё равно я уверен — она исчезла не добровольно.

— Это просто невероятно. На ближайшие дни ты, конечно, в больницу не выходишь — ищи Линду. Я вызову из отпуска доктора Бройера, он всё равно дома сидит. Чем-то ещё помочь?

— Нет, спасибо.

— Хендрик, мне очень жаль. Но я уверен, всё прояснится. Вот увидишь, она скоро объявится. Может, кому-то нужна была её помощь? Подруге?

— Я уже обзвонил всех, кого можно.

— Может, кто-то из прошлого, кого ты не знаешь, попал в беду?

— Тогда она хотя бы написала бы мне или позвонила. И потом… разве она в таком случае взяла бы с собой чемодан?

— Да, верно. И всё-таки… уверен, всё прояснится. Дай знать, если что услышишь, хорошо?

— Хорошо, спасибо. До связи.

Хендрик отложил телефон и повернулся к Сюзанне — та оторвала взгляд от смартфона.

— В её профиле в фейсбуке ничего необычного, но я, конечно, не знаю, переписывалась ли она там с кем-нибудь. Или в инстаграме.

— Понятия не имею. Во всяком случае, она ничего не говорила.

— У неё же с недавних пор стоит то приложение для деловых контактов. Кажется, подумывала подыскать другую работу.

— Да, но мне кажется, это была спонтанная реакция на ссору с шефом три недели назад. Вообще-то работой она довольна. Не думаю, что она туда часто заглядывала.

— Но в принципе возможно.

— Возможно всё.

— И что теперь?

Хендрик снова посмотрел на часы.

— Звонить в банк ещё рано, сделаю позже. Считаю это маловероятным, но не хочу упустить ни одной возможности. Если она меня бросила — может, всё-таки пошла бы на работу.

Он провёл ладонями по лицу.

— Совсем выдохся, быстро в душ. Может, там что-нибудь придёт в голову.

В ванной перед зеркалом он остановился и заглянул в покрасневшие глаза. Тёмные тени под ними резко выделялись на бледной коже. Короткие каштановые волосы потускнели. Выглядел он так же скверно, как себя чувствовал.

Потянулся за зубной щёткой — и замер посреди движения, недоверчиво уставившись на стакан, висевший в держателе над раковиной. Тот самый, в котором обычно стояли две их щётки.

Одной не хватало. Его.

 

 

Отправить