Мысли Хендрика мечутся. Он силится осознать происходящее, но сквозь обрушившийся на рассудок хаос пробивается одна ясная, как сигнальный огонь, мысль: полицейские правы. Ни взлома. Ни преступления. Линда просто ушла — без единого знака, без единого слова объяснения. И это после того, как ещё вечером они заверяли друг друга, что с нетерпением ждут свадьбы.

Никогда в жизни правда не била его так наотмашь. Никогда он не ошибался так жестоко.

Но… почему? Между ними не произошло ничего, что позволило бы хоть на миг заподозрить: Линда собирается его бросить. Бросить, даже не дав возможности поговорить.

Хендрик не знает, сколько стоит так, уставившись на пустое место. Чей-то голос заставляет его вздрогнуть:

— Господин Цеммер?

Он оборачивается:

— Да?

Старший комиссар Бройер заглядывает в комнату из-за его плеча:

— Всё в порядке?

Хендрик снова смотрит туда, где теперь стоит один чемодан вместо двух.

— Нет, — говорит он и поворачивается к полицейскому. — Ничего не в порядке. Чемодана Линды нет.

Бройер кивает. Словно только этого и ждал.

— Вы уверены?

— Да, он… он всегда стоял там. Рядом с моим.

— Мне жаль.

— Да. Мне тоже.

Хендрик резко срывается с места. Сбегает по лестнице. В прихожей всё ещё топчется Громан, уткнувшись в смартфон. Заметив Хендрика, молодой комиссар поспешно суёт аппарат в карман.

Хендрик медленно проходит мимо него.

— Простите, что вы зря… — начинает он и осекается.

Разрастающаяся внутри пустота настолько абсолютна, что вытягивает все силы. Хочется просто осесть на пол. Вместо этого он тяжело приваливается спиной к стене.

— Возможно, это прозвучит цинично, — мягко произносит спустившийся следом Бройер, — но… по крайней мере, с вашей невестой не случилось ничего криминального.

Хендрик кивает.

— Если не возражаете, я бы хотел остаться один.

Собственный голос кажется ему надломленным. Чужим.

— Разумеется. Справитесь?

— Что?

— Вы в состоянии побыть один? — мягко повторяет старший комиссар.

— Да, я… мне просто нужно подумать. Ещё раз спасибо.

Щёлкает замок. Едва полицейские выходят, Хендрик бессильно сползает по стене. Опирается предплечьями о колени. Смотрит на противоположную стену, на чёрно-белую фотографию Линды. Воздушное летнее платье. Мечтательная улыбка. Снимок сделали всего три месяца назад, в необычайно тёплый весенний день.

Знала ли она уже тогда, что бросит меня?

Он только что сказал полицейским, что хочет подумать. Но как осмыслить то, чему нет названия?

Он заставляет себя подняться. Проходит в гостиную, распахивает дверцу серванта с батареей бутылок. Выхватывает виски. Достаёт хайбол и плещет на два пальца. Не выпуская бутылку, подносит стакан к губам и осушает залпом.

Кажется, впервые в жизни пью с утра на пустой желудок.

Наливает ещё. Ставит стакан на журнальный столик и падает в массивное кресло.

Закрывает глаза. Прокручивает в памяти прошедший вечер. Потом вчерашний день. Всю последнюю неделю. Как ни напрягает память — ни единой зацепки. Ни слова, ни жеста, ни даже мимолётного взгляда Линды, который выдал бы её намерения.

Она действительно всё спланировала? Или причина возникла внезапно, прямо этой ночью?

Он делает ещё глоток. Алкоголь обжигает нутро, и вместе с этим теплом начинает подниматься глухая злость.

И что теперь? Линда посреди ночи бесшумно стирает себя из моей жизни, а я напиваюсь и ломаю голову над тем, где оплошал? Я правда готов вот так, безропотно проглотить её выходку и сидеть сложа руки?

Хендрик опрокидывает в себя остатки виски и со стуком впечатывает стакан в столешницу.

Взгляд мечется к смартфону на серванте.

Через полминуты он уже снова сидит в кресле, вжимая трубку в ухо. Ему отвечают лишь после долгой череды гудков.

— Хендрик? — голос Сюзанны звучит хрипло, спросонья. — Что… всё в порядке? Который час?

— Начало седьмого. Прости, что разбудил. Я просто не знаю, что делать. Линда пропала. Когда я вернулся из клиники в половине пятого, её не было. Никакой записки. Ты её лучшая подруга. Может, ты что-то знаешь?

— Кого там, чёрт возьми, принесло? — Хендрик различает на фоне приглушённый мужской голос. Йенс, муж Сюзанны. Он никогда Хендрику не нравился.

— Это Хендрик. Что-то с Линдой… — отвечает мужу Сюзанна.

— Чёрт, обязательно посреди ночи?

— Спи дальше… Хендрик? — снова в трубку. — Что значит «пропала»? Где она может быть?

— Похоже, она меня бросила.

— Что? — от сонливости Сюзанны не остаётся и следа. — В смысле «бросила»?

— А сколько у этого слова толкований? — огрызается Хендрик. Поймав себя на агрессии и наткнувшись на ледяное молчание в трубке, тут же сбавляет тон: — Прости. Я… я совсем не в себе. Похоже, она собрала чемодан и ушла, пока я был в клинике.

— Ушла? Линда? Серьёзно? Не верю.

— Сюзанна, я и сам не хочу верить. Но её нет, и чемодана тоже. Это факты. Она тебе хоть раз намекала, что что-то не так? Что она несчастна? Злится? Боится свадьбы? Если да — сейчас самое время об этом сказать.

— Нет, никогда. Она ужасно ждала свадьбы. Это полная чушь, Хендрик. Если бы что-то было, я бы знала.

Он глубоко вздыхает, собираясь с духом.

— А если… другой мужчина?

— Ты в своём уме? Исключено.

— Она никогда никого не упоминала?

— Нет, чёрт возьми! Никого, кроме тебя. Она любит тебя сильнее, чем ты способен вообразить. Как ты вообще смеешь думать, что она вот так просто сбежала? Ты что, совсем её не знаешь?

Справедливый вопрос. Насколько хорошо я знаю Линду?

Хендрик медлит, прежде чем ответить:

— Ещё два часа назад я бы за неё руку в огонь сунул. Обе.

— А теперь, значит, нет? Послушай себя. Линда исчезла. Без единого намёка, без ссоры. И вместо того чтобы бить в набат и поднимать всех на ноги, ты сомневаешься в её любви? Серьёзно?

— Я…

— Ты звонил в полицию?

— Да. Они только что уехали. Это они подкинули мысль проверить чемодан. Сказали, что по статистике взрослый человек почти всегда уходит по собственной воле.

— По собственной воле? За неделю до свадьбы? Хендрик, ты сам себя слышишь? Что с тобой не так, чёрт возьми? А ну оторви задницу от кресла и начинай обзванивать всех подряд. Через полчаса буду у тебя.

Сюзанна бросает трубку прежде, чем он успевает возразить.

Хендрик опускает телефон. Невидящим взглядом уставился на столик.

Права ли Сюзанна? Слишком ли быстро я усомнился в Линде? Да. Права.

Он и сам не понимает, что с ним творится. Неужели одного пропавшего чемодана и сухой полицейской статистики достаточно, чтобы перечеркнуть всё, что было между ними за эти два года?

---

Примечания переводчика:

Хайбол — высокий прямой стакан объёмом 240–350 мл, классическая посуда для виски с содовой и других «длинных» коктейлей. В немецком оригинале — Long-Drink-Glas.

На два пальца — традиционная мера крепкого алкоголя: высота слоя в стакане, равная ширине двух пальцев, примерно 30–40 мл.

Руку в огонь — немецкая идиома die Hand für jemanden ins Feuer legen: безоговорочно ручаться за кого-либо. В оригинале герой говорит «обе руки» — отсюда подчёркнутая парцелляция.

 

Отправить