Гайбель прокатывает стол с Хендриком через одну дверь и, закрыв её за собой, — через другую. Похоже на шлюз. Помещение, куда они попадают, оказывается прохладнее предыдущего. Краем глаза Хендрик замечает: слева, на двух подвижных кронштейнах, с потолка свисает хирургическая лампа-рефлектор. Модель уже не новая, но в сочетании со шлюзом и температурой это ещё одно подтверждение того, где он находится.

В операционной.

Установив стол, Гайбель выходит, однако уже через пару минут возвращается.

— Ну вот, — благодушно говорит он. — Теперь вы снова вместе. Я не хотел оставлять вашу невесту за дверью одну, пока буду тут заниматься вами.

Хендрик чувствует, как жизнь постепенно возвращается в конечности. Кисти двигаются по миллиметру, ступни тоже. Но хватит ли этого, чтобы дать Гайбелю отпор, он не знает. И не может рискнуть проверить, насколько мышцы уже его слушаются. Если безумец что-то заметит, всё кончено. Решена будет не только его судьба, но и судьба Линды. Одна мысль о том, что эта больная мразь сделает с ней…

Надо ставить всё на одну карту. По крайней мере, на моей стороне внезапность.

Снова раздаётся шум воды, а затем характерное влажное чмоканье.

Когда Гайбель возвращается, на руках у него натянуты хирургические перчатки.

— Вам как специалисту я могу спокойно изложить, как намерен действовать. Будете хотя бы понимать, о чём речь. Начну с роговицы и склеры. В моём заказном листе их, правда, нет, но мы оба знаем: покупатель найдётся без труда. Это вмешательство всегда особенно бодрит на старте — этакая маленькая медицинская hors-d’œuvre, так сказать. А затем возьмёмся за нутро. В самом буквальном смысле слова.

Он издаёт блеющий смешок, словно отпустил преотменную шутку. Ненадолго отворачивается, берёт что-то со столика и показывает Хендрику. Скальпель.

— Думаю, начнём с гепатэктомии. Если хватит выносливости, поучаствуете ещё и в нефрэктомии. А дальнейший порядок, при любой, даже самой крепкой конституции, вряд ли будет иметь для вас значение.

Гайбель чуть поворачивается в сторону стола, на котором лежит Линда.

— А я как раз раздумываю, не начать ли всё-таки с неё. Можно было бы устроить её в удобную сидячую позу…

Хендрик напрягает мышцы. Движимый неукротимой яростью, он изо всех сил отталкивается от стола — и в следующее мгновение врезается Гайбелю в спину.

Толчка хватает, чтобы сбить профессора с ног. Они оба ударяются о стол Линды и валятся на пол.

Хендрик издаёт дикий крик. Из горла вырывается лишь хриплое бульканье. Он приподнимается и, как безумный, начинает молотить кулаками по лицу лежащего под ним человека.

Но силы вернулись лишь отчасти. Удары не причиняют вреда. Опомнившись от внезапности, Гайбель без труда отбивает атаки.

Хендрик понимает, что проигрывает схватку. В отчаянии озирается, продолжая из последних сил вскидывать руки. Гайбель, кряхтя, выбирается из-под него. Мощный удар в грудь. Хендрик опрокидывается на спину и судорожно хватает ртом воздух.

Всё. Тело ещё не настолько ожило, чтобы противостоять даже этому щуплому старику.

— Чёртов вы идиот, — выдавливает Гайбель и поднимается на ноги. — Вы что, всерьёз думали, что у вас есть шанс?

Хендрик поворачивает голову насколько может, чтобы разглядеть Линду. Выскребая последние резервы, упирается босыми ступнями в пол и сдвигается вбок, надеясь увидеть хотя бы её лицо. И в этот миг касается лбом чего-то холодного.

— Ну что ж, коллега, легче вам от этого не станет, — цедит Гайбель. Он хватает Хендрика за плечо, дёргает в сторону и тут же садится верхом ему на грудь.

И тут Хендрик понимает, чего только что коснулся лбом. Скальпель. Тот самый, что Гайбель секунду назад держал в руке. Теперь он валяется на полу.

— В награду я возьмусь сперва за вашу невесту, — пыхтит Гайбель. — А вас перед этим пристрою так, чтобы вы могли всё видеть. Каждый разрез. Покажу каждый орган, который из неё извлеку.

Хендрик осторожно вытягивает руку. Кончики пальцев нащупывают холодный металл.

— Я приклею вам веки, чтобы вы не могли закрыть глаза от того представления, которое я вам пред…

Молниеносное движение рукой.

По горлу Гайбеля проходит аккуратный разрез.

Профессор, не веря, распахивает глаза.

Хватается обеими ладонями за шею, пытаясь зажать расходящуюся рану.

Кровь бьёт толчками, в такт ударам сердца.

Он ошеломлённо пялится на Хендрика. Затем, как в замедленной съёмке, заваливается набок и с влажным хрипом обрушивается на пол.

Хендрик долго лежит, жадно втягивая воздух в горящие лёгкие. Наконец отползает назад, несколько раз поскользнувшись босыми ступнями в тёплой липкой луже. Дотягивается до края стола и подтягивается на руках.

Гайбель не шевелится. Из зияющей раны на шее медленно вытекает кровь.

Хендрик смотрит на Линду. Она глядит на него, не в силах пошевелиться. Но из уголка её правого глаза скатывается слеза и бежит по виску.

Хендрик ещё раз глубоко вдыхает, отталкивается от края стола и на непослушных ногах делает шаг к ней. Но тут же замирает.

Звук. Быстрые шаги где-то снаружи операционной.

Он заворожённо уставляется на вход в шлюз.

Шаги стихают. Наружная дверь открывается, за ней тут же — внутренняя.

Увидев вошедшего, Хендрик с облегчением выдыхает.

— Комиссар Шпранг! Слава богу. — Его голос всё ещё звучит хрипло.

Шпранг останавливается перед дверью шлюза и оглядывает Гайбеля, лежащего в луже крови.

— Что здесь произошло?

— Я и сам толком не знаю. Но, похоже, это как-то связано с торговлей органами. Этот безумец чуть не выпотрошил нас с Линдой заживо. Кстати, это профессор Гайбель, заведующий хирургией.

Шпранг кивает.

— Я знаю, кто это. И да, вы правы. Это связано с торговлей органами.

---

Примечания переводчика:

Шлюз (нем. Schleuse) — в операционных блоках: тамбур с двумя последовательными дверями, обеспечивающий стерильный режим; персонал и пациенты попадают в операционную только через него.

Параболический отражатель — характерная форма бестеневой хирургической лампы старого образца; современные модели — светодиодные, плоские. Деталь работает как косвенная датировка обстановки: оборудование морально устарело.

Hors-d’œuvre (фр., букв. «вне основного блюда») — закуска перед основными переменами. Гайбель употребляет термин с гастрономическим лоском, превращая хирургическую пытку в «дегустационное меню», — маркер его холодного снобизма.

Гепатэктомия — резекция (удаление части или всей) печени. В немецком оригинале автор использует ошибочный термин Adenektomie der Leber («аденэктомия» — удаление железы); при переводе термин приведён к медицински корректной форме.

Нефрэктомия — хирургическое удаление почки.

Роговица и склера — наружные оболочки глаза; роговица (прозрачная передняя часть) — востребованный материал в трансплантологии.

 

 

Отправить