Хендрик закрывает дверь и в задумчивости поднимается наверх. Стягивает спортивные штаны и снова ложится в постель.

Чего Кантштайн добивался этим визитом? Эти его слова…

«Вы лезете в опасность, которую даже не можете оценить. Я пытаюсь уберечь вас от глупости, у которой могут быть серьёзные последствия. Для вас. И, возможно, для вашей невесты».

Это вполне можно расценить как угрозу. И ещё — это предупреждение насчёт комиссара Шпранга.

Кантштайн правда говорил всерьёз? Он что, до сих пор считает коллегу убийцей доктора Штайнмеца — или просто не хочет, чтобы Хендрик узнал от Шпранга нечто такое, что выставит самого Кантштайна в невыгодном свете?

Хендрик закрывает глаза и продолжает ломать голову над мотивами Кантштайна, пока не проваливается в тревожный сон.

От телефонного звонка он подскакивает на постели и принимает вызов.

— Цеммер, — хрипло выдавливает он спросонья, ожидая услышать Шпранга. Но это Александра.

— Ой… я тебя разбудила, да?

— Да, я… кажется, задремал. — Свободной рукой он трёт глаза и прикидывает, рассказать ли ей о визите Кантштайна. Остаётся ещё и история с Керманом…

— Неудивительно. Извини, но я подумала — лучше сразу введу тебя в курс. У меня был интересный обмен сообщениями с Марвином. Он клянётся всем святым, что около года назад тестировал «Адама». Я написала ему про наш разговор с Вольфсфельдером — что тот, мол, утверждает, будто «Адама» тестировал только ХКК, и было это вообще полтора года назад.

— И? Что он на это сказал? — Прежде чем рассказывать про Кермана и Кантштайна, Хендрик хочет услышать, что выдаст этот загадочный Марвин. С хакером, по его ощущению, что-то не так. Или с тем, как с ним общается Александра.

— Он говорит, единственное логичное объяснение — кто-то другой выдал себя за представителя «Гамбург Хоум Системс» и поручил ему тест.

— Ах вот как. И это что, так просто провернуть?

— Нет, конечно, нет. Марвин чётко проверил, что заказчик — не первый встречный, который захотел развлечения ради взломать чей-то умный дом. А вот про «Адама» заказчик знал в таких деталях, какие бывают только у того, кто причастен к разработке.

— Или ко взлому.

— Что? Нет, это… — Голос Александры дрожит. — Нет, я уверена, он бы это заметил.

— Ладно, тогда могу тебя порадовать: это подтверждает версию Марвина. Я выяснил, кто был у Вольфсфельдера предшественником на посту ИТ-директора в «Гамбург Хоум Системс». Держись крепче: это тот самый тип, что приходил ко мне и выдавал себя за доктора Штайнмеца.

— Что?! — выкрикивает Александра так громко, что у Хендрика закладывает ухо. — Это же… Теперь всё сходится! Он связался с Марвином, навёл его на какую-то систему, установленную бог знает где, а потом воспользовался уязвимостью, которую тот нашёл, чтобы перехватывать управление «Адамом» в нужных домах.

Она говорит так быстро, что Хендрик едва за ней поспевает.

— Возможно, — отвечает он, удивляясь её возбуждению. — Я тоже считаю это вероятным. Хотя твой Марвин — не кто иной, как преступный хакер. С его помощью вламываются в дома, чтобы совершать преступления. Похищения, а может, и убийства.

— Да… — Её голос вдруг делается совсем тихим. — Тут ты, пожалуй, прав.

Хендрику не хочется задумываться, почему такая умная молодая женщина, как Александра, явно ценит этого мутного типа Марвина. Тем более что лично они никогда не встречались. По крайней мере, она так утверждает.

— Остаётся вопрос мотива, — замечает Хендрик.

— Может, он хотел отомстить Бухману за то, что потерял работу, или…

— С чего ты взяла, что он её потерял? Может, сам уволился?

— Не знаю. Просто первое, что пришло в голову. И мотив получается логичный. Шпранг уже в курсе?

Хендрик пересказывает ей разговор с комиссаром, но о подозрениях того в адрес Кантштайна умалчивает.

— Наконец-то хоть какое-то движение, — говорит Александра.

— Да. Жду не дождусь, что выяснит Шпранг. Он обещал ещё перезвонить.

— Ты мне потом наберёшь, пожалуйста?

— Наберу, — заверяет Хендрик. — И ещё кое-что. У меня только что были гости. Кантштайн.

— Этот-то? Чего ему надо?

Хендрик вкратце пересказывает разговор с главным комиссаром.

— Хм… думаешь, он правда хотел тебе угрожать?

— Не знаю, — признаётся Хендрик. — Самое скверное: у меня ощущение, что чем больше проходит времени и чем больше я узнаю, тем меньше понимаю.

— Не накручивай себя. Главное — отдохни. Утром наверняка будешь соображать яснее.

— Попробую. До связи.

Он завершает вызов и бросает взгляд на смартфон — убедиться, что не пропустил звонок от Шпранга. И тут замечает в верхней части экрана значок Wi-Fi.

Чего вообще-то быть не может.

Взвинченный, он дважды проводит пальцем по экрану. И в недоумении уставляется на приложение «Адам». Снова установлено. И активно — доказательством служит то самое Wi-Fi-соединение.

— Чёрт!

Он скатывается с кровати и мчится вниз по лестнице. Подсветка ступеней вспыхивает впереди и гаснет позади. Ещё одно подтверждение: система работает.

Только сейчас до него доходит: подсветка работала и когда он поднимался наверх, просто по привычке он этого не зафиксировал.

Хотя нет, не так. Когда открывал дверь Кантштайну… то самое ощущение, что что-то не так… Это и была подсветка ступеней. Она работала, хотя быть включённой не должна.

Хендрик замирает перед панелью управления и в ярости уставляется на две зелёные точки светодиодов.

— Вот же мерзость! — орёт он прямо в панель, словно та может его понять.

Его взгляд сосредотачивается на маленьком стеклянном окошке, за которым прячется камера сканера сетчатки.

— Ну? Видишь меня? Да? Что тебе от меня надо, ублюдок? Трус ты долбаный!

Он резко разворачивается. Дико обводит глазами прихожую. Снова поворачивается к сканеру.

— Подойди, если не боишься. На это у тебя яиц не хватит, верно? Только и можешь, что воровато пробираться по ночам в чужие дома и набрасываться на спящих, трусливая ты сволочь! Что ты сделал с Линдой? — И в следующий миг он срывает голос: — Что, чёрт побери, ты сделал с Линдой, мразь ты, богом проклятая?!

Тяжело дыша, он стоит и смотрит на квадратную панель. До него доходит, насколько эта сцена бредовая. И что если камера сканера и правда его снимает — во что он теперь склонен верить, — провоцировать того, кто стоит за всеми этими преступлениями, пожалуй, не очень умно. В случае чего трусом окажется скорее он сам, столкнувшись лицом к лицу с хладнокровным похитителем, а может, и убийцей.

Звонит телефон. Шпранг.

— Новости неутешительные. Этот Себастьян Керман был прописан в Лурупе, но около месяца назад снялся с учёта. По бумагам в адресном столе — собирался эмигрировать. Куда именно — установить невозможно.

— Превосходно, — выдыхает Хендрик. — Только этого не хватало. Слишком уж просто было бы. Твою мать!

— Ого! Что с вами?

— А, ничего. — Хендрик делает глубокий вдох и решает Шпрангу о встрече с Кантштайном пока не рассказывать. — Так вот почему он спокойно сюда заявился. Знал, что его не найдут — даже если я смогу его опознать.

— Да, карты у нас слабые. Но я так быстро не сдамся. С утра начну прощупывать его прежнее окружение. Может, через это до него как-то и доберёмся.

— Хорошо.

— У вас странный голос. С вами всё в порядке?

— Ну, особой радости от того, что единственная зацепка опять уходит в песок, я не испытываю. Но это не всё. У меня в доме творится чертовщина.

— Чертовщина? В каком смысле?

— Моя система умного дома сама собой запускается заново после того, как я её выключаю.

— Как такое вообще возможно? Я в этих системах разбираюсь не особо, но вы что, не можете просто выдернуть штепсель из розетки?

— Да, это, пожалуй, следующее, что я попробую. Штепсель там не выдернешь, но я отключу автомат, на котором висит «Адам». И этой ерунде конец.

— Хорошо, сделайте так. Если что — звоните, ладно?

— Конечно, спасибо. До завтра.

Хендрик вешает трубку и оглядывает панель управления «Адама». Сейчас это, наверное, уже не играет большой роли, но он окончательно вырубит систему — прежде чем, как и обещал, наберёт Александру.

В подвале, в углу под лестницей, висит распределительный щит. К счастью, автоматы аккуратно подписаны, и долго искать не приходится. В верхнем ряду, под двумя стоящими рядом тумблерами, он сразу видит надпись: Smart Home.

Не колеблясь, Хендрик щёлкает обоими переключателями, закрывает железную дверцу щита и поднимается наверх. Убеждается, что на станции в прихожей больше ничего не горит зелёным, отворачивается и идёт в гостиную. Приложение он удалит после разговора с Александрой. Без питания на центральном блоке оно ни на что не годно и ничего активировать не сможет.

По привычке он чуть было не командует «мягкий свет», чтобы «Адам» включил подсветку, — но тут же качает головой, посмеиваясь над самим собой: он же отключил систему две минуты назад. Хендрик поворачивает выключатель у дверного косяка, прежде чем сесть.

Уведомление от «Адама», всплывшее на экране смартфона, он пропускает мимо глаз и в списке контактов нажимает на номер Александры. И без всяких уведомлений ясно: системе он поставил мат.

Александра, очевидно, ждёт звонка с телефоном в руке. Не успевает гудок прозвучать и раз, как он уже слышит её голос:

— Ну? Что нашёл Шпранг?

— Немного.

Хендрик пересказывает разговор с комиссаром.

— Ты ему рассказал про визит Кантштайна?

— Нет. И, пожалуйста, не спрашивай почему. Сам не знаю.

— Хм… твоё дело, конечно, но тебе не кажется, что нам нет особого смысла что-то друг от друга утаивать? Хотя бы ради Линды.

— Ты, наверное, права. Скажу ему утром. И ещё кое-что. «Адам»… система опять активна, и приложение тоже снова установилось у меня на телефоне. Причём я ничего для этого не делал.

— «Адам» сам перезапустился? И приложение… Но как такое работает? Это же невозможно.

— Ты же сама стояла рядом и видела, что я его выключил.

— Да, и ты уверен, что с тех пор ты не…

— Алекс! — резко осаживает он, впервые сократив её имя. — Прекрати, пожалуйста. Я в своём уме и помню, что делал, а чего не делал. И, если помнишь, это уже не первый раз, когда эта штука вдруг снова включается.

— Да, знаю. Я честно думала, что ты, может, что-то не так сделал и тебе только показалось, что ты… уф. Это и правда жуть. И система, и приложение… но… погоди, мне в голову пришла мысль. Подождёшь минутку?

— Э… да. А что?

— Я только что переписывалась с Марвином, возможно, он ещё за компьютером. Минуту.

Несколько секунд Хендрик слышит характерное щёлканье клавиатуры, потом наступает пауза. Абсолютная тишина.

— Александра? Ты там? — спрашивает он, выждав.

— Да, я… — Она запинается, а потом громко выпаливает: — Да! Он на связи! Подожди…

В следующие минуты клавиатурные щелчки чередуются с паузами, в которых то и дело проскальзывает тихое бормотание.

— Это вполне возможно… — шепчет Александра и тут же выдыхает: — Ого!

В какой-то момент она так неожиданно произносит: «Хендрик?», что он вздрагивает.

— Да? Что он пишет?

— Это правда дикость. До такого ещё додуматься надо.

— Что? Да говори же.

— Возможно, они подкачивают друг друга!

Хендрик не понимает.

— Ты о чём? Кто кого подкачивает?

— Ну, приложение и стационарная система. Тебе же нужно было залогиниться как администратору и на блоке управления «Адама», и в приложении — пин-кодом и сканированием сетчатки, верно?

— Да, конечно.

— То есть и у того и у другого твои админ-права. Если ты удаляешь приложение, но основная система ещё работает, то возможно, что стационарная панель — она же связана через Wi-Fi с твоим телефоном — просто сразу же ставит приложение обратно, пользуясь твоими же админ-правами.

— Что? Это бред какой-то.

— Нет, как раз нет. Марвин считает это вполне реальным, если программный код соответствующим образом доработан в плане ИИ.

— ИИ? Искусственного интеллекта?

— Да, именно. Если ты выключаешь основную систему, но приложение ещё активно — оно берёт на себя основные функции и снова запускает систему. Они приглядывают друг за другом.

От мысли, что «Адам», возможно, каким-то образом по собственной инициативе цепляется за электронную жизнь, у Хендрика по спине пробегает озноб.

— Звучит как в плохом фильме, тебе не кажется? — говорит он, чтобы немного себя успокоить, и мрачно добавляет: — Но я этой штуковине всё равно вырубил автомат — и питание. Теперь точно отбой.

— Наверное, разумно, — поддерживает Александра. — Так, тебе уже наконец надо поспать хоть пару часов. О чём вы со Шпрангом договорились?

— Перезвонит утром.

— Хорошо, я тоже. Дальше будем смотреть. Спокойной ночи.

— И тебе.

Хендрик, кряхтя, отрывается от дивана. Все кости ноют, желание лечь и просто закрыть глаза становится непреодолимым.

Он поднимается на второй этаж, заходит в ванную, а вскоре валится на спину поперёк кровати.

Хендрик как раз проваливается в дрёму, когда ночную тишину прорезает резкий звук.

 

 

Отправить