В гостиной Хендрик первым делом видит свой ноутбук: ранее он отложил его на стул, чтобы освободить стол под записи.

Он чувствует, что вымотался, и понимает: ему позарез нужно хоть несколько часов сна. Но догадывается и о другом — заснуть вряд ли получится. Мысли неотступно крутятся вокруг Линды и того, что случилось за эти дни. К тому же остаётся несколько вопросов, с которыми нужно разобраться.

Во-первых, фирма «Гамбург Хоум Системс», впутанная во всю эту историю, — намеренно или нет, неважно. Ясно одно: «Адам» играет здесь ключевую роль.

Во-вторых — причина, по которой Йонас Крольман что-то выяснял в больнице. Хендрик сильно сомневается, что Линда действительно сидела в машине Крольмана, когда тот подъехал к клинике в Альстердорфе, но даже главврач подтвердил: журналист в самом деле собирал там материал. О чём он расспрашивал? А потом — исчез. Как Линда. И вскоре после этого — Юлия Крольман, его жена.

Надо попытаться выяснить больше, как бы ни хотелось спать.

Хендрик идёт на компромисс с самим собой. Он возьмёт ноутбук наверх, сядет в постели и будет искать, пока не начнут слипаться глаза. Или пока не кончится трафик на смартфоне, который он использует как точку доступа.

Через четверть часа он сидит на кровати. Ноутбук — на коленях, телефон с включённой раздачей — рядом, на тумбочке.

Он снова ищет доктора Штайнмеца. Переключается на поиск по картинкам в надежде хоть где-нибудь наткнуться на фотографию гостя, представившегося этим именем.

Помимо снимков с коллегами по Евангелической больнице Альстердорфа, где Штайнмец работал, находится несколько кадров с профессором Гайбелем, его бывшим начальником. Почти на каждом у всех расслабленный вид. На одном Гайбель и Штайнмец стоят вдвоём, по-приятельски положив друг другу руки на плечи, и улыбаются в объектив. Снимок выложили в сеть всего четыре месяца назад.

Если правда, что у Штайнмеца среди коллег было мало друзей, то все на этих фотографиях — превосходные актёры.

Хендрик возвращается в общий поиск, пробегает глазами несколько публикаций — в основном на узкие хирургические темы — и сдаётся. Так он не продвинется.

А что, если попробовать через профессора Гайбеля?

Он вбивает имя в строку поиска и нажимает «Ввод». Список оказывается длиннее предыдущего. Хендрик переключается на изображения и принимается просматривать миниатюры. Гайбель в разных ситуациях, но чаще всего — в белом халате. Кое-где — фотографии за трибуной или в дискуссиях с другими медиками и политиками. На одном кадре его как раз поздравляют на сцене. Хендрик не на шутку удивляется, узнав второго мужчину. Тот тоже врач, тоже с профессорским званием, — и к тому же начальник Хендрика. Пауль Гердес.

Хендрик кликает по фотографии, и его перебрасывает к репортажу о докладе, который Гердес прочитал примерно девять месяцев назад. Тема — донорство органов.

Хендрик пробегает статью с изложением выступления. Они с шефом не раз говорили об этом, и Хендрик знает: Гердес считает, что карточка донора должна быть обязательной для каждого, если нет веских медицинских причин от неё отказаться.

Упоминается и то, что приглашённым докладчиком по той же теме выступал профессор Гайбель — заведующий хирургическим отделением Евангелической больницы Альстердорфа.

Хендрик возвращается к списку, продолжает просматривать результаты и натыкается на запись в одном из медицинских справочников. Там изложена биография хирурга. Судя по всему, Гайбель работает в Альстердорфе всего около двух лет. До этого год возглавлял подразделение университетской клиники в Саарланде, ещё раньше был старшим врачом в Регенсбурге, а до того — в Мюнхене. Дальше история обрывается. Гайбель часто менял место работы, но для амбициозных врачей это, в общем, не редкость.

Хендрик закрывает страницу и переходит к следующему пункту своего плана: «Гамбург Хоум Системс».

Сначала заходит на сайт фирмы. Помимо описания товаров, пояснений и иллюстраций по теме умного дома, там есть страница «Команда» — сотрудники с указанием направления работы. На фотографиях все носят одинаковые чёрные поло с логотипом на груди и улыбаются в объектив с подчёркнутой готовностью услужить.

Двумя кликами Хендрик выводит на экран ИТ-директора Гвидо Вольфсфельдера. Тот выглядит совершенно иначе, чем Хендрик себе представлял. Мускулистая фигура и наголо обритая голова никак не вяжутся с относительно мягким голосом. Под именем и должностью значатся электронная почта и добавочный телефон. Сбоку от снимка — поле с подписью: «В компании с…»

По телефону Вольфсфельдер сказал им правду: он работает начальником ИТ-отдела «Гамбург Хоум Системс» около двух лет. Если хакерский тест «Адама» в «Хаос компьютер клубе» проводился полтора года назад, заказ оформлял именно он. Но почему тогда Марвин утверждает, что проверял систему — причём всего год назад?

Хендрик отрывает взгляд от экрана и задумчиво смотрит в пустоту.

А что, если после теста ХКК в системе всё-таки обнаружилась брешь? Что, если Вольфсфельдер, испугавшись за рабочее место, втайне попросил одного из индийских программистов её закрыть, а потом — чтобы подстраховаться от повторения ошибки — негласно, в обход начальства, заказал Марвину новую проверку? Но что бы это означало? Возможно — что либо Марвин, либо сам Вольфсфельдер воспользовался ситуацией и встроил в «Адама» ту самую заднюю дверь?

Хендрик устало проводит ладонями по лицу. Он валится с ног, едва соображает и решает отложить эти теории до утра — обсудит со Шпрангом.

Он уже готов захлопнуть ноутбук, когда взгляд снова падает на поле возле фотографии Вольфсфельдера: «В компании с…»

А кто, собственно, отвечал за «Адама» до Вольфсфельдера — в те времена, когда система впервые поступила в продажу?

Хендрик закрывает сайт фирмы, открывает поисковик и вбивает: Гамбург Хоум Системс руководитель ИТ.

Поиск выдаёт несколько результатов, но фотографий — только три, и на всех Гвидо Вольфсфельдер. Остаётся пройтись по текстовым ссылкам.

Первые десять минут это не даёт ничего, пока Хендрик не натыкается на публикацию в техническом блоге с заголовком: «„Гамбург Хоум Системс“ выпускает первую систему умного дома со сканером сетчатки глаза».

Статье чуть больше трёх лет. Речь в ней идёт прежде всего о двухступенчатой системе безопасности — пин-код и сканирование сетчатки, — которую автор превозносит как революционное достижение, по крайней мере в применении к частным домам. На графиках и фотографиях — компоненты базового комплекта и целая россыпь дополнительных опций. Хендрик удивляется, увидев, чем именно можно управлять через «Адама».

Ближе к концу слово предоставляется тогдашнему руководителю отдела ИТ-разработки. Его зовут Себастьян Керман.

Он излагает технические подробности и описывает многочисленные возможности применения новой системы.

Себастьян Керман. Наконец-то хоть какая-то зацепка.

Хендрик выделяет имя, копирует и вставляет в строку поиска.

Здесь результатов тоже немного. Хендрик пробегает заголовки. Большинство ссылок ведёт на страницы клубов и обществ со всей Германии.

Похоже, мужчин с таким именем куда больше, чем хотелось бы.

Выхода нет. Остаётся щёлкать по ссылкам одну за другой в надежде наткнуться хоть на что-то, что подтвердит: этот Себастьян Керман — бывший ИТ-директор «Гамбург Хоум Системс».

Бороться со сном становится всё труднее. Хендрик отрывает взгляд от экрана и трёт глаза. Если сейчас приляжет — наверняка отрубится.

Он решает сделать ещё одну, последнюю попытку и потом несколько часов поспать. Утром продолжит.

Он кликает по очередной ссылке — и та приводит его к репортажу о чемпионате шахматного клуба «Гамбург — Хафенсити». В самом низу страницы — снимок победителя за его последней партией.

Хендрик впивается взглядом в фотографию. Ему кажется, что сердце сейчас остановится.

Победителя зовут Себастьян Керман. И Хендрик узнаёт его с первого взгляда.

Это тот самый человек, который представился ему доктором Штайнмецем.

 

 

Отправить