Шпранг не тянет время и сразу берёт быка за рога.

— Верно ли, что около года назад, после очередного обновления, вы передали свою систему «Адам» на тестирование хакеру по имени Марвин?

Бухман откашливается.

— Это в порядке вещей — гонять системы безопасности через стресс-тест по наихудшему сценарию: когда опытные хакеры пытаются проникнуть в систему, вывести её из строя или взять под контроль. С «Адамом» мы поступили так же. Ради безопасности клиентов.

— И как же вы нашли того, кто проводит эти тесты?

— Ну как — обратились официально.

Шпранг переглядывается с Александрой. Та пожимает плечами и качает головой, добавляя шёпотом:

— С Марвином так не делается.

— Значит, обратились официально, — говорит Шпранг в трубку. — Куда?

— В «Хаос компьютер клуб». В таких вопросах мы всегда работаем с ними.

Шпранг и Александра снова переглядываются. Она опять качает головой.

— Только туда?

— Да. Может, вы, наконец, объясните, к чему всё это? — Впервые в голосе Бухмана звучит раздражение. — Вы хотели получить ответы — вы их получили.

— Имя Марвин из хакерских кругов вам ни о чём не говорит?

— Хакерских кругов? Господь с вами! Я в подобных вещах вообще ничего не смыслю.

Покосившись на Александру, Хендрик замечает на её лбу глубокие складки.

— Господин Бухман, говорит Александра Трис. Я была при вашем разговоре с господином Цеммером, возможно, вы меня помните.

— Да, я… не ожидал, что там есть кто-то ещё.

— Нас тут трое, господин Бухман, — поясняет Хендрик. — Это Хендрик Цеммер.

Александра не даёт собеседнику вставить ни слова:

— Господин Бухман, этот Марвин — самый известный хакер Германии. Даже крупные концерны заказывают ему проверку своих фаерволов и компьютерных систем. И он утверждает, что около года назад по вашему заказу тестировал «Адама» и нашёл несколько уязвимостей.

— Это не так. Я бы знал.

— Но зачем ему лгать?

— Это уже у него спрашивайте. Послушайте, «Адам» прошёл тестирование, причём дважды. Первый раз — три года назад, перед выходом базовой версии на рынок. И второй — после крупного обновления системного ПО. Оба раза систему проверяло гамбургское отделение «Хаос компьютер клуба». Больше мне сказать нечего.

— И это обновление было около года назад, — уточняет Александра.

— Нет, раньше. Полагаю, года полтора. Это всё?

— Ещё один вопрос, господин Бухман: кто в вашей фирме отвечает за эти тесты? Кто связывается с «Хаос компьютер клубом» по поводу подобных проверок? — Шпранг снова перехватывает инициативу.

— Этим занимается наш ИТ-директор, господин Вольфсфельдер.

— Не могли бы вы дать его номер?

— Сожалею, не могу. Закон о персональных данных. Вам, как сотруднику полиции, это, в общем-то, следовало бы знать.

Шпранг закатывает глаза.

— Хорошо. Тогда просто попросите его перезвонить. Номер у вас теперь есть. И передайте, что это действительно важно.

— Передам, но не обещаю, что он перезвонит. В конце концов, вы звоните не по службе.

— До тех пор, пока я не дам наводку коллегам. Тогда они вполне могут заявиться прямо к нему домой. И это, пожалуйста, ему тоже передайте. Спасибо за помощь.

Шпранг завершает вызов и смотрит на Александру.

— Один из них врёт. Либо Бухман, либо твой приятель Марвин.

— Марвин мне не приятель. Я с ним общаюсь только через даркнет, и всё-таки… Я уверена, он говорит правду.

— Почему ты так уверена? — спрашивает Хендрик.

— Потому что ему нет резона лгать.

— Хм… Бухману тоже.

— А может, и есть, — вставляет Шпранг. — Пока не знаю, в чём именно, но выясню. — Он поднимается. — Поеду домой. Если служебный доступ мне ещё не закрыли, по базе, может, удастся что-то нарыть на этого Вольфсфельдера.

Хендрик кивает на смартфон в его руке:

— А мой телефон я могу получить обратно?

— А, ну конечно, извини. — Шпранг возвращает аппарат и кивает Александре. — Дам знать, как только что-нибудь раскопаю.

Хендрик провожает его по коридору и прощается. Закрывает за комиссаром дверь.

Оборачивается. И вздрагивает.

Александра стоит у него за спиной. Она не сводит глаз с панели управления «Адамом».

— Ты ведь, кажется, «Адама» выключил?

— Так и есть.

Она переводит взгляд на него и кивком указывает на встроенный в стену блок.

Хендрик смотрит. И цепенеет.

Над стеклянной площадкой, скрывающей камеру сканера сетчатки, горят две зелёные точки светодиодов.

«Адам» работает.

— Но это невозможно… — выдавливает Хендрик, в ужасе уставившись на огоньки. — Я совершенно точно его вырубил.

— Не похоже.

— Я правда уверен.

Хендрик шагает к панели. Шаг за шагом заново проходит всю процедуру отключения. Александра наблюдает. Закончив, он оборачивается:

— Ну? Ты же видела: я систему вырубил.

— Видела, — задумчиво отвечает она.

— И клянусь, в прошлый раз я делал всё точно так же.

Она пожимает плечами:

— Так или иначе, теперь эта штука выключена.

По дороге обратно в гостиную Хендрик прикидывает, не упустил ли он чего-то в прошлый раз, но тут Александра замечает:

— Кстати, Шпранг забыл, что с Бухманом он разговаривал именно с твоего телефона. Так что если ИТ-директор «Гамбург Хоум Системс» перезвонит, то на твой смартфон.

— Верно, — соглашается Хендрик.

Это даже к лучшему. Шпранг ему нравится, он ему доверяет. И всё-таки предпочтительнее, чтобы с этим человеком поговорила Александра: в компьютерах она разбирается лучше них всех.

По предложению Хендрика они принимаются выписывать на карточки все события и накопившиеся сведения. Раскладывают их на обеденном столе так, чтобы видеть, какие нити переплетаются между собой.

Чуть больше часа спустя их прерывает звонок смартфона. Увидев на экране незнакомый номер, Хендрик догадывается, кто это.

— Меня зовут Вольфсфельдер, — представляется ИТ-директор приятным голосом. — Господин Бухман передал, что вы хотели со мной поговорить. Вы из полиции?

— Нет, из полиции был тот, кто говорил с вашим шефом до этого. Прежде всего — большое спасибо, что перезвонили. Меня зовут Хендрик Цеммер. Вы знаете, в чём дело?

Хендрик чувствует, как нарастает волнение.

Неужели наконец услышу хоть что-то, что поможет в поисках Линды?

— Да. Полагаю, вы тот самый человек, у которого пропала невеста?

— Я.

— Мне очень жаль. Чем я могу вам помочь?

— Я переведу вас на громкую связь, чтобы и госпожа Трис могла слышать, хорошо? Она помогает мне в поисках.

— Да, конечно.

Судя по голосу, Вольфсфельдер примерно ровесник Хендрика. И он явно готов отвечать на вопросы.

— Здравствуйте, господин Вольфсфельдер. — Александра слегка наклоняется к смартфону. — Господин Бухман сказал, тестированием «Адама» занимались вы и в связи с этим контактировали с ХКК.

— Да, верно. То есть последним тестированием, около полутора лет назад. Когда проводился первый тест, три года назад, я в фирме ещё не работал.

— Это и не так важно. Нам интересен последний: что бы ни сделали в первый раз, при новой проверке это в любом случае всплыло бы.

— Да, это так.

— И систему вы передавали только в ХКК? Или ещё какому-нибудь хакеру со стороны? Для двойной подстраховки, например?

— Нет, занимались этим несколько специалистов клуба, с которыми я к тому же был знаком лично. Работали независимо друг от друга — так у нас получалось сразу несколько тестировщиков. Передавать систему незнакомцу я бы не стал никогда: неизвестно, что он с ней сделает.

— Но ведь даже концерны доверяют таким людям, как Марвин, — замечает Александра.

— А я доверяю тем, кому могу смотреть в глаза во время разговора.

— Когда именно вы отдавали «Адама» на проверку в ХКК?

— Почти ровно год и пять месяцев назад.

Александра качает головой. Она смотрит на Хендрика так, что в её взгляде ему чудится тень отчаяния.

— Вы абсолютно уверены?

— Простите, я не понимаю, почему вы переспрашиваете снова и снова. — Голос Вольфсфельдера звучит не сердито, а скорее с лёгким недоумением. — Да, как ответственный ИТ-директор я совершенно точно знаю, когда и где заказывал тесты «Адама». И сразу предвосхищу ваш следующий вопрос: я единственный в фирме, кто может разместить такой заказ.

— А что вообще выявил тест? — продолжает Александра.

— Из троих, кто проверял систему вдоль и поперёк, двое нашли одну и ту же уязвимость, третий — ничего. Вот и всё. У вас ещё есть вопросы? Я бы хотел вернуться к семье.

— Да, я бы тоже хотел! — вырывается у Хендрика. — Моя семья — это моя невеста, на которой я через несколько дней должен жениться. И которую похитили, потому что кто-то взломал вашу так распрекрасно протестированную систему!

Едва договорив, он жалеет о своей вспышке. Этот человек на том конце провода хотя бы пытается им помочь.

— Простите, — быстро добавляет Хендрик. — Просто сейчас…

— Ничего, я вас понимаю. Но уверяю: мы сделали всё, чтобы наша система была безопасной.

Хендрик вопросительно смотрит на Александру. Та кивает.

— Спасибо за звонок и за помощь, господин Вольфсфельдер.

Хендрик сбрасывает вызов.

— Что скажешь?

Александра поджимает губы.

— Я остаюсь при своём: не верю, что Марвин солгал, когда сказал, что тестировал «Адама» примерно год назад. Это просто не имело бы смысла.

— Если он сам не замешан в этой истории — соглашусь. Но мне кажется, и Вольфсфельдер говорит правду.

— Мне, как ни странно, тоже. И что это значит?

Хендрик не раздумывает долго — ответ напрашивается сам.

— Что «Адама» Марвину на проверку давал кто-то другой. Сейчас наберу Шпрангу, расскажу про разговор с Вольфсфельдером.

Комиссар берёт трубку после первого же гудка. Говорит, что сидит дома за компьютером и пытается нарыть побольше о «Гамбург Хоум Системс». Затем спокойно выслушивает рассказ Хендрика о беседе.

— Хм… — бормочет он, когда Хендрик заканчивает. — Слова Вольфсфельдера я в любом случае проверю в «Хаос компьютер клубе». Если он сказал правду, вижу только один вариант. Алекс должна попробовать уговорить этого Марвина восстановить контакт с заказчиком. Может, и получится. Если Марвин не имеет отношения к исчезновению вашей невесты, он согласится. А откажется — это многое скажет о нём самом и о том, насколько ему можно верить.

— Передам, — отзывается Хендрик, глянув на Александру, и завершает вызов.

— Он на это не пойдёт никогда, — заявляет Александра, выслушав предложение Шпранга. — Выдать заказчика без его согласия в этой сфере — профессиональное самоубийство.

— Откуда такая уверенность? Можно подумать, ты только и делаешь, что вращаешься среди этих людей.

Она скупо улыбается.

— Нет, не вращаюсь. Но я постоянно имею дело с типами, у которых в этой тусовке всё схвачено. Остальное — психология.

— Ладно. Но спросить Марвина через сайт ты в любом случае можешь. — Взгляд Хендрика падает на разложенные по столу карточки. — Продолжим? Может, это даст нам ту общую картину, что нужна, чтобы понять, что происходит.

— Ну тогда…

Им требуется ещё час, чтобы как-то расставить все заметки, которые хоть с чем-то могут быть связаны. И всё же, сколько они ни перебирают карточки, ничего нового в голову не приходит.

Александра устало выдыхает и откидывается на спинку стула.

— Я больше не могу. Поеду домой и покопаюсь там ещё немного. Эта история с тестированием «Адама» не даёт мне покоя.

Прощаясь у входной двери, Хендрик говорит:

— Этот Марвин чем-то тебя зацепил, верно?

— Это ты к чему?

— Ты совсем не знаешь парня, но всё равно не готова даже допустить, что он тебе солгал.

— Я уже говорила: моё главное преимущество — это умение разбираться в людях, и на него я и полагаюсь. До сих пор оно меня практически никогда не подводило.

— Но ведь ты с ним никогда не сидела лицом к лицу. Разве умение разбираться в людях не подразумевает — смотреть человеку в глаза, наблюдать жесты, мимику, когда он говорит, и сопоставлять это с тем, что он произносит? Пойми правильно: я как врач тоже не так уж беспомощен в оценке людей. А Марвина ты пока знаешь исключительно по анонимным сообщениям. Не может ли быть так, что он совсем не тот, за кого себя выдаёт?

— Нет. — В её голосе нет ни тени сомнения. — Я абсолютно уверена. До связи.

Хендрик смотрит ей вслед, пока она идёт к машине.

Её категорический отказ допустить в отношении этого Марвина хотя бы малейшее сомнение кажется ему странным.

 

 

Отправить