Александра прощается. Хендрик берёт ключи от машины и почти сразу выходит следом. Нужно разузнать хоть что-то об этом лже-Штайнмеце. Вдруг всплывёт зацепка, если поплотнее заняться настоящим.

До евангелической больницы Альстердорф — всего около пяти километров. Хендрик добирается туда за двадцать минут. Ещё десять уходит на то, чтобы найти кабинет заведующего хирургическим и ортопедическим отделением.

И вот он уже стоит в приёмной.

Секретарша лет шестидесяти оглядывает его поверх очков для чтения. Она выглядит так, словно её подобрало на эту роль кастинг-агентство для сериала про врачей.

— Господин профессор Гайбель очень занят. Без предварительной записи…

— Я прекрасно понимаю, что господин профессор — человек загруженный, — мягко произносит Хендрик. — Но речь идёт о человеке, который бесследно пропал. О моей невесте. У меня к нему всего несколько коротких вопросов. Возможно, он поможет мне её найти.

— Кого найти? — раздаётся мужской голос за спиной.

Хендрик оборачивается и понимает: в дверном проёме соседней комнаты стоит сам заведующий. Белый халат явно ему велик — виной тому хилое сложение хозяина. Узкое лицо под короткими седыми волосами, глубоко посаженные глаза и непропорционально крупный нос делают его голову похожей на птичью.

Хендрик не любит судить по внешности, но ничего не может с собой поделать: профессор Гайбель с первой же секунды вызывает острую неприязнь.

— Меня зовут доктор Хендрик Цеммер, господин профессор. Я хирург в УКЭ. Думаю, вы знаете моего шефа, профессора Пауля Гердеса.

Улыбка появляется с секундным опозданием. Она превращает птичью голову во что-то, чему Хендрик даже не находит сравнения.

— Ах, Пауль… да. Чем могу быть полезен? Ищете новое поле деятельности? — Очередная попытка улыбнуться срывается так же, как и предыдущая.

— Нет-нет, дело не в работе. У меня несколько вопросов о докторе Штайнмеце. Если бы вы уделили мне немного времени, я был бы очень признателен.

— О докторе Штайнмеце? — Гайбель оглядывает Хендрика так, словно прикидывает его вес. — Я слышал. Скверная история.

— Да, ужасная. — И, скользнув взглядом в сторону секретарши, Хендрик добавляет: — Прошу вас, если найдёте несколько минут…

На этот раз проходит не меньше трёх секунд, прежде чем Гайбель отзывается. Он шагает в сторону и кивает в глубину своего кабинета:

— Хорошо. Пять минут.

Кабинет — метров тридцать пять, массивная мебель красного дерева. Когда Гайбель опускается в огромное кожаное кресло за гигантским письменным столом, его сухощавая фигура едва ли не растворяется в нём. На этом фоне два простых стула для посетителей, поставленные наискось перед столом, смотрятся почти неуместно.

Гайбель откидывается в кресле, ждёт, пока Хендрик сядет, и складывает руки на плоском животе.

— Итак, чем могу быть полезен в отношении господина Штайнмеца?

— Профессор Гердес рассказывал, что наш коллега был выдающимся хирургом, но у него имелись определённые… сложности в общении с людьми.

— Вы ожидаете, что я буду обсуждать с вами поведение бывшего сотрудника, которого к тому же уже нет в живых?

— Который был убит. Господин профессор, моя невеста пропала, а некто, выдававший себя за доктора Штайнмеца, каким-то образом замешан в этой истории.

— Что значит — выдавал себя за Штайнмеца?

Хендрик глубоко вдыхает и коротко излагает случившееся. Когда он заканчивает, профессор подаётся вперёд.

— Значит, этот… лже-Штайнмец утверждал, что некий журналист собирал у нас в больнице материал для какой-то истории?

— Да. И, по его словам, он — вместе с моей невестой в машине — здесь появлялся.

— Что ж, о вашей невесте мне ничего не известно, но это правда: репортёр у нас был и задавал вопросы. В том числе и мне.

— Странно. Этого я не ожидал. Зачем кому-то выдавать себя за другого, чтобы потом сообщить мне правдивые сведения?

— На это я вам ответить не могу. Но у меня встречный вопрос: чего именно вы от меня сейчас ждёте?

Чего он сейчас ждёт? Хендрик и сам толком не знает. Но озвучивать это Гайбелю точно не собирается.

— О чём шла речь в расследовании Йонаса Крольмана?

— Крольмана?

— Да. Так зовут журналиста, который здесь работал. По крайней мере, так утверждал лже-Штайнмец.

— Ах, вот как. Возможно. Я запоминаю имена только тех, кто так или иначе важен.

«Значит, едва за мной закроется дверь, он забудет и моё имя», — с раздражением понимает Хендрик и упрямо повторяет:

— Так о чём шла речь?

— Что-то по части банковских операций, понятия не имею. Полная ахинея. Я попрощался с этим человеком через две минуты. Моё время дорого. — Он выразительно кивает Хендрику. — Это и для вас намёк. Жаль, что в истории с вашей невестой я ничем помочь не смог. Может быть, она просто решила взять паузу и скоро объявится. До свидания.

Больше не обращая на посетителя внимания, Гайбель принимается за стопку документов на столе.

Как ни хочется прокомментировать откровенное хамство заведующего, Хендрик сдерживается. Поднимается и молча выходит из кабинета.

Едва оказавшись в машине, он машинально хватает смартфон, отыскивает номер «Гамбург Хоум Системс» и звонит. Любезная телефонистка соглашается переключить его на Бухмана лишь после того, как Хендрик заверяет: речь идёт о крупном заказе, упустить который её шеф вряд ли захочет.

— Хендрик Цеммер, — представляется он, когда Бухман наконец берёт трубку. — Прошу прощения, господин Бухман, за эту маленькую уловку, но мне совершенно необходимо с вами поговорить.

— А вы не тот ли, что был у меня с молодой женщиной? Чья невеста пропала?

— Да. Но, пожалуйста, не кладите трубку, это действительно важно.

— Ну хорошо, в чём дело?

— Когда у вас был главный комиссар Кантштайн — он расспрашивал вас об «Адаме», — что именно его интересовало?

— Главный комиссар кто?

— Кантштайн. Главный комиссар уголовной полиции Кантштайн из земельного управления.

— Извините, но мне это имя ничего не говорит.

— Имя и не важно. Речь о сотруднике полиции, который недавно задавал вам вопросы об «Адаме».

— Как я уже сказал: я не знаю никого с таким именем. И никакого полицейского, который задавал бы мне вопросы об «Адаме», у меня не было.

 

 

 

 

Отправить