Спустя какое-то время Хендрик поднимается и подходит к обеденному столу, где лежит ноутбук. Откидывает крышку, разблокирует экран. Хочется разобраться, что за птица этот врач.

С какой стати хирургу, которого только что со скандалом вышвырнули с работы, ехать ко мне домой и сообщать, что Линду видели вместе с Крольманом? И зачем кому-то ещё — полицейскому?! — потом его убивать?

От Кантштайна он ничего не узнает. Тайна следствия… против собственного напарника. Хендрик отгоняет мысли об угрюмом обер-комиссаре, открывает браузер и вбивает в поисковую строку: «Dr. Dirk Steinmetz».

Стоит нажать «Enter», как звонит смартфон. Он по-прежнему лежит на кресле. Хендрик пересекает комнату и берёт трубку. Александра.

— Ну что, вы наконец решили — доверять своей невесте и хоть что-то предпринять, чтобы её найти? Или предпочтёте бросить её на произвол судьбы?

— Вот это я называю приветствием.

— Так что?

— В этой истории столько нестыковок… Кантштайн только что был у меня. Сказал, что комиссара Шпранга задержали по подозрению в убийстве Штайнмеца.

— Что? Томаса? Этого не может быть. Как… с какой стати ему кого-то убивать?

— Пуля, которой убит Штайнмец, по всей видимости, выпущена из табельного оружия Шпранга. Пистолет полиция нашла неподалёку от места преступления.

— Не верю, — в голосе Александры звучит неподдельный ужас. — Не могу я настолько ошибаться в человеке.

— Я и сам не могу себе этого представить — особенно потому, что так называемые улики уж слишком очевидны. Никто не бывает настолько глуп.

— Свой пистолет — а потом обнаружить его на месте преступления… нет. Подстава. Кто-то хочет выставить его убийцей. — Она шумно выдыхает в трубку. — Но это другое дело. Об этом я подумаю позже. Вернёмся к вашей невесте. Вы верите, что она ушла по своей воле? Это важно. Если так — я могу не тратить время.

— Я уже не знаю, чему верить. И нет, не думаю, что она где-то разъезжает с этим Крольманом. В ней я настолько ошибиться не мог. Думаю, её похитили, и я хочу её найти. Хотя до сих пор не понимаю, что за фигура этот доктор Штайнмец и какую роль он во всём этом играет. Будем надеяться, ещё не поздно.

— Ну наконец-то. Тогда слушайте, что мне удалось выяснить. Я, между прочим, ни секунды не сомневалась, что вашу невесту похитили прямо из дома. Так вот, я подняла на ноги все свои контакты. Хотела узнать, кто из компьютерных фриков мог тестировать «Адама». Всплывали разные имена, упоминался даже «Chaos Computer Club», но одно имя возникало снова и снова, кого бы я ни спрашивала: Марвин.

Все, с кем я говорила, отзываются о нём с почтением. Говорят, нет такой системы, которую он не вскроет — если только он сам её не написал, не оттестировал и не показал в ней дыры. В тусовке этот тип вроде фантома. Никто толком не знает, как он выглядит. Описания то и дело появляются, но настолько разные, что Марвином может оказаться кто угодно.

— Как вы всё это раскопали? Я имею в виду… откуда у вас, студентки психфака, такие контакты? И почему эти люди вам всё это рассказывают?

— Ну, во-первых, я неплохо разбираюсь в человеческой психике, а во-вторых, я не лыком шита. Это, знаете ли, даёт преимущество: людей можно мягко направлять в нужную сторону, а они и не замечают.

— У меня сейчас, когда я с вами разговариваю, какое-то очень странное чувство.

Она коротко, звонко смеётся, но тут же снова становится серьёзной:

— Однако вернёмся к Марвину. У него все основания оставаться инкогнито: за некоторые его делишки можно легко загреметь в тюрьму. Он успел побывать на серверах нескольких федеральных министерств и оставлял там забавные сообщения — в доказательство того, что имел доступ. Но с рядом компаний он на этом не остановился.

Его специальность, насколько я поняла, — взламывать сайты крупных корпораций и блокировать самих администраторов. Потом он устраивает там небольшую кашу и берёт деньги за то, чтобы вернуть владельцам доступ. Заодно рассказывает, как ему удалось обойти их брандмауэр и проникнуть в систему. По сути — обыкновенный шантаж. Говорят, ему даже удалось забраться во внутреннюю сеть «Microsoft». Поговаривают, там ему заплатили солидную сумму — лишь бы не трубил об этом на каждом углу, но объяснил, как он это провернул.

Со временем всё больше компаний стали обращаться к нему сами — чтобы проверил их сети и оборудование на уязвимости. Думаю, к сегодняшнему дню он человек очень состоятельный. Так вот: если «Адам» и впрямь настолько надёжен, как утверждает Бухман, и ни одному другому хакеру не удалось туда влезть, напрашивается вывод, что тестировал и доводил его до ума именно Марвин.

— Но если этот тип получил кучу денег от гигантов рынка, зачем ему связываться с такой относительно мелкой лавочкой, как «Гамбург Хоум Системс»? У них там, кажется, человек тридцать сотрудников, не больше.

— Без малого пятьдесят, но это неважно. Причина лежит на поверхности, если хоть немного разбираешься в человеческой психике. Особенно в психике таких, как Марвин. Видите, опять о том же. — Она снова усмехается. — Он звезда. В тусовке его боготворят. И, как я уже говорила, он наверняка обеспечен — так что мелкие заказы вроде «Адама» ему не нужны. Если только его не зацепила мысль получить доступ к этой системе и стать властелином всех домов и квартир, где установлен «Адам». Мы говорим не о сайтах и корпоративных сетях, с которыми он обычно возится. Это всё — мёртвый программный код. А здесь речь о власти над живыми семьями. О людях, с которыми можно поиграть, когда захочется. Вы же рассказывали, как у вас в доме сам собой приглушался и снова разгорался свет. Вот про что я говорю.

Или возможность в любой момент войти в чужой дом. Проникнуть в самые интимные уголки. В спальни, ванные… даже когда хозяева на месте. Марвин мог ночью стоять у вашей кровати и смотреть, как вы спите.

От этой мысли по спине Хендрика прокатывается ледяная дрожь.

— Он может подключаться к внутренним камерам «Адама» и получать с них картинку. Наблюдать за людьми тогда, когда те чувствуют себя в безопасности. В самые сокровенные минуты. Вот что заводит таких, как он. Безграничная власть над совершенно чужими жизнями.

В спальне и в ванной Хендрик камер не ставил, но кроме трёх наружных одна установлена в гостино-столовой зоне. Он поднимает голову и смотрит на стеклянную полусферу, замаскированную под лампу. Она висит под потолком в центре комнаты. За ней скрывается невидимая камера кругового обзора.

В голове лихорадочно мелькают картинки… ситуации с Линдой. Секс у них никогда не ограничивался спальней. Обеденный стол, диван, пол гостиной, ковёр у камина… Всё это камера на триста шестьдесят градусов могла снимать, если ею управляли через приложение. Хендрик сам однажды пробовал. Картинка была кристально чёткой.

Ему до одури хочется сорвать эту дрянь с потолка.

— Вы ещё здесь? — выдёргивает его из оцепенения голос Александры.

— Да… не самая приятная картина. Если я правильно понял, нам надо найти этого Марвина — фантома, о котором никто не знает, как он выглядит, и у которого есть веские причины не раскрываться. Верно?

— Совершенно верно. Хотя не факт, что именно Марвин стоит за похищением.

— Не понимаю. Вы же сами сказали…

— Психологический профиль, который я вам только что обрисовала, подходит и к другим. Но вероятность, что Марвин выведет нас на нужного человека, довольно высока: он мыслит и устроен похоже. В любом случае я попробую его разыскать.

— И как же это сделать?

— Так же, как его находят корпорации. На профильных страницах в даркнете оставляют сообщение — что от него хотят. Если ему интересно, он сам выйдет на связь. — Она делает короткую паузу. — Только нужно постараться, чтобы ему стало очень интересно.

— Даркнет? Я кое-что слышал, но что это такое на практике — понятия не имею. Кроме того, что там продаётся всё незаконное.

— Примерно так. Вам в этом разбираться необязательно — займусь я. У меня есть один знакомый, у которого есть знакомый…

— Кажется, я предпочёл бы этого не знать. Но если всё обстоит так, как вы предполагаете, значит, этот Марвин может быть причастен к исчезновению Линды. А это значит, что станет очень опасно, если он заметит слежку.

— В сети я умею прятаться не хуже него. Гораздо опаснее было бы оставить «Адама» включённым. Хорошо, что вы вырубили систему.

За считаные секунды лоб Хендрика покрывается липкой плёнкой холодного пота. «Адам».

— Я… — тихо произносит он. — Чёрт. «Адам» работает.

— Что?! Но почему? Я же говорила, насколько это опасно! — Хендрик слышит, как Александра в одно мгновение закипает от злости.

— Знаю, — отзывается он, понимая, насколько жалко звучат оправдания. — Я и сам думал, что отключил систему. А после того как Штайнмец рассказал мне про Линду и Крольмана… Звучало так правдоподобно. Точно совпадало с тем, что говорила полиция. Я решил, что вся эта паранойя с «Адамом» преувеличена, и хотел снова его активировать. И тут обнаружил, что он и так работает. Видимо, я что-то упустил, когда отключал.

— Вы понимаете, что это значит? — Александра теперь говорит ледяным шёпотом. — Это значит, что если я права — а я в этом ни секунды не сомневаюсь, — то мы с вами влипли по самые уши.

— Простите, — так же тихо отвечает Хендрик.

— Выключите «Адама», ради бога. И удалите приложение, если опять его поставили! Я вам ещё перезвоню. Мне надо подумать, что делать. До связи.

Не прибавив ни слова, Александра сбрасывает вызов.

Хендрик опускает смартфон. Чувствует себя полным идиотом. Остаётся лишь молиться, чтобы их разговор не подслушали через систему.

Неуверенно он снова разблокирует телефон, проводит пальцем по экрану — и столбенеет. Он уверен — нет, он точно знает, — что удалил приложение и заново его не ставил.

И всё же синий прямоугольник со стилизованным белым домиком — тут как тут.

— Как это возможно? — шепчет он, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом.

Лёгкое нажатие на иконку. Выскакивает системное меню: «удалить приложение», «поделиться» или «изменить экран». Он тычет в красный пункт со значком корзины. В новом окне нужно подтвердить удаление «Адама». Подтверждает. Иконка исчезает. На всякий случай Хендрик пролистывает все экраны — в этот раз «Адам» и впрямь пропал.

Возможно, в первый раз я просто забыл нажать подтверждение?

Он пытается вспомнить. Тщетно. За последние дни случилось слишком многое. Слишком.

Немного успокоившись, переводит взгляд на ноутбук. «Адама» он туда не устанавливал, но после того, что только что произошло, решает перестраховаться.

Садится перед экраном. Страница браузера с поиском по Штайнмецу всё ещё открыта. Рядом со списком текстовых ссылок виднеются три мини-превью из поиска по картинкам. Один и тот же мужчина: на одном кадре — в костюме, на двух других — в белом врачебном халате.

Хендрик присматривается к снимкам. Наклоняется ближе, чтобы лучше разглядеть лицо. Затаив дыхание, не сводит глаз с экрана. Затем дрожащими пальцами щёлкает по ссылке: «Показать результаты поиска по картинкам».

Браузер выдаёт десятки фотографий. И на каждой — тот самый мужчина. Подписи гласят: «Dr. Dirk Steinmetz». Под одним снимком даже есть развёрнутое пояснение: «Заместитель заведующего хирургическим отделением, Евангелическая клиника Альстердорф». Сомнений не остаётся: это и есть доктор Штайнмец.

Но то, от чего Хендрик потрясённо охает, заключается в другом.

Это совершенно точно не тот человек, который приезжал к нему рассказывать сказки про Линду и Йонаса Крольмана.

 

Отправить