Звонок раздался через сорок минут после отъезда Александры. Хендрик сидел на диване, смартфон лежал прямо перед ним на столе. Он вспоминал хорошие минуты с Линдой — и ждал ответа: уехала ли она от него с журналистом в «любовное гнёздышко» в Греетзиле.

На связь вышел не Шпранг, а Кантштайн.

— Комиссар Шпранг уже рассказал вам про дом семьи Крольман в Греетзиле, с которого было отправлено сообщение Юлии Крольман. И даже лично.

Хендрик внутренне вздрогнул, но отогнал мысли об антрацитовом «ауди», которые вдруг полезли в сознание. Сейчас речь о Линде.

— Коллеги на месте только что отзвонились, — продолжил Кантштайн.

— Так, и? Что выяснили?

— Там кто-то был.

Хендрик выждал секунду — не последует ли продолжения, — потом не выдержал:

— И что это значит? Боже мой, говорите же наконец. Вы что, не понимаете, что я…

— Дом пуст, господин Цеммер, — спокойно ответил Кантштайн. — Но кто-то там явно был. У соседки есть ключ, она открыла нашим людям. Всё указывает на то, что в доме совсем недавно кто-то находился. Сама соседка никого не видела, хотя живёт прямо рядом. Но на кухне стоят грязные стаканы — остатки ещё не засохли. И полупустая баночка йогурта, на вид свежая.

— И что это конкретно значит? Что вы намерены делать?

У него было довольно чёткое представление о том, что ответит Кантштайн, и тем сильнее он удивился, услышав:

— Я поговорю со своим начальством — намерен возбудить расследование.

— Наконец-то, — выдохнул Хендрик, удивлённый и одновременно с облегчением. — Спасибо.

Этот человек был ему решительно непонятен.

— Очевидно, надо исходить из того, что Йонас Крольман действительно находился в Греетзиле, когда отправлял сообщение жене, и теоретически мог быть там не один — возможно, с вашей невестой. Снимем со стаканов следы ДНК, тогда будем знать больше. Но вот что нас занимает: зачем Крольман в сообщении жене выдал, где находится? Он же должен был понимать, что она поймёт намёк и сразу отправится в Греетзиль, к их загородному дому. Умнее было бы место своего пребывания скрыть. Это больше похоже на то, что Юлию Крольман туда заманивали. И теперь она бесследно исчезла. Что-то здесь не так, поэтому мы займёмся этим делом.

— Я с самого начала об этом и говорил. Хорошо, что вы наконец это тоже увидели.

— Строго говоря, речь о Юлии Крольман. В отличие от исчезновения вашей невесты, в её случае это сомнительное сообщение даёт нам хотя бы смутное подозрение, что в Греетзиле она, возможно, стала жертвой преступления.

— Но… — попытался возразить Хендрик, однако Кантштайн тут же его перебил:

— Разумеется, нам придётся учитывать и возможность, что одно связано с другим. В конце концов, Йонас Крольман утверждал, что в загородном доме он не один.

С этим Хендрик мог жить. Главное, полиция наконец зашевелилась.

— Хорошо. Спасибо.

— Мы будем на связи, — заверил Кантштайн, но, прежде чем тот успел положить трубку, Хендрик быстро вставил:

— Можно вопрос?

— Прошу.

— Вы в самом начале упомянули: комиссар Шпранг рассказал мне о сообщении госпоже Крольман и даже лично.

— Да, и?

— Откуда вы это знаете?

Возникшая короткая пауза, вероятно вызванная замешательством Кантштайна, показалась Хендрику странной.

— В каком смысле — откуда? — Голос Кантштайна снова стал заметно холоднее. — Он мне сказал. Так, мы будем на связи.

И положил трубку.

Хендрик остался сидеть, давая разговору и услышанному улечься.

Либо муж Юлии Крольман действительно поехал в Греетзиль с другой женщиной — Линдой? — и отправил жене это сообщение, прежде чем они оттуда же двинулись в неизвестном направлении, либо всё это — подстава, чтобы заманить Юлию Крольман в Греетзиль. Но почему именно в Греетзиль? Если кто-то хотел причинить ей вред, это с тем же успехом можно было сделать в Гамбурге. С ума сойти.

Хендрику остро захотелось поговорить с кем-то, кому он доверял и кто хорошо знал Линду. Он взял смартфон и по первому импульсу хотел набрать Сюзанну — но передумал. Сюзанна была лучшей подругой Линды, и он хорошо к ней относился, но сейчас хотелось поговорить именно с мужчиной. И он знал, с кем.

Коснулся нужного контакта и поднёс трубку к уху.

— Хендрик? — отозвался шеф.

— Да. У тебя есть минутка?

— Конечно. Забавно, я как раз собирался к тебе заглянуть — узнать, как ты, как поиски Линды.

Гердес уже не раз бывал у них в гостях — иногда один, иногда со спутницей, как правило, моложе себя, которую они, как уже усвоили, скорее всего, во второй раз не увидят. Со временем между Хендриком и шефом сложилась дружба, которую отличали долгие, обстоятельные разговоры и уверенность: если понадобишься — другой будет рядом.

— Так что? Могу чем-то помочь?

— Спасибо, но насчёт Линды всё по-прежнему. Никаких вестей, никаких догадок, что произошло и где она может быть.

— Дерьмо, — тихо сказал Гердес. — Сочувствую. А что значит «насчёт Линды»? Есть ещё что-то?

Хендрик прикинул, есть ли у него сейчас настроение рассказывать Гердесу всю историю, и решил — есть. Может, шефу придёт в голову что-то, о чём он сам ещё не подумал.

— У тебя есть немного времени?

— Да, ты же знаешь, операционный день только завтра, а бумажная волокита подождёт.

И Хендрик рассказал шефу всё, что случилось за последние два дня. Гердес выслушал, не перебивая. Когда Хендрик закончил звонком главного комиссара Кантштайна, Гердес шумно выдохнул.

— Это же чистая психологическая пытка. Я даже представить не могу, каково тебе сейчас, и я полностью на твоей стороне. Конечно, я знаю Линду не так хорошо, как ты, но видел её достаточно часто. Видел, как она на тебя смотрит, как улыбается, когда вы разговариваете. Мысль, что она могла вот так тебя бросить, — просто бред. Хотя то, что полиция из этого странного сообщения делает вывод, будто Линда сбежала с этим типом, совершенно логично. И впрямь похоже на правду — если не знать Линду…

Он чуть помолчал.

— Нет. Голову даю на отсечение: она не могла просто так смыться. Хотя бы потому, что это абсолютно бессмысленно. Вы ведь даже не женаты. Если бы у неё в самом деле кто-то был, она решила бы это разговором — да, неприятным, но разговором. А ночью тайком из дома? Никакой логики.

— Знаю, — тихо отозвался Хендрик. — И надеюсь, что полиция — или, точнее, этот главный комиссар — это тоже скоро поймёт.

Гердес выдержал паузу.

— Местами то, что ты рассказал, звучит почти как фантастический триллер. Ты сам-то веришь, что в этой истории с… системой что-то есть? Что она за тобой следит и управляется извне? Не знаю…

— Понятия не имею, но звучит хотя бы логично.

— Хм… ты же знаешь, я в этих делах скорее консерватор. Понятно, смартфон у меня тоже есть, но вот этот весь «умный дом»… мне было бы странно, если бы холодильник со стиралкой друг с другом переговаривались.

Хендрик коротко, безрадостно усмехнулся.

— Как я и сказал — пока это единственное объяснение, которое мне в голову приходит.

— Но зачем?

Хендрик не понял:

— Ты о чём?

— Допустим, кто-то действительно подключился к этой системе — что, как утверждают, почти невозможно — и снаружи открыл входную дверь, чтобы похитить Линду, а заодно тех двоих, что тоже пропали. Зачем? Что ему с этого? Ни требований выкупа, ни угроз, ни… — Гердес снова умолк на две-три секунды. — Это ведь так? Требований выкупа не было?

— Нет, конечно нет. Я бы сразу сказал полиции — у них было бы доказательство, что Линда исчезла не по своей воле.

— Ну, я о чём-то вроде: ни слова никому, иначе она умрёт.

— Чушь. Не было ни требований выкупа, ни вообще каких бы то ни было сообщений.

— Хорошо. Тогда ещё раз. Зачем кому-то просто так заставлять исчезнуть троих людей?

Хендрик обречённо поднял свободную руку и снова опустил — совершенно бессмысленный жест по телефону.

— В том-то и проблема. Не знаю.

— Подозреваю, ровно те же мысли крутятся и у полицейских.

— По крайней мере, наконец зашевелились.

— Да уж… Будем надеяться, что быстро что-нибудь найдут.

— Да. Спасибо, что выслушал. Мне это сейчас было нужно.

— Само собой.

— Нет, не само. Я это ценю.

— Держи меня в курсе, ладно?

— Обязательно. До скорого.

 

 

Отправить