— Спасибо за изумительный ужин, — Линда подняла бокал и чокнулась с Хендриком, не отводя глаз. — И за чудесный вечер.

— Да, вечер удался, — отозвался Хендрик и тоже поднял бокал. — И ещё не закончился.

Они пили. Его взгляд скользнул по кольцу, поблёскивающему у неё на пальце, и, как всякий раз при мысли о том, что через несколько дней они поженятся, сердце было готово выплеснуться через край.

Бокалы вернулись на массивный обеденный стол.

— Волнуешься? — по её губам скользнула мягкая улыбка.

— Из-за поездки в Намибию?

Он усмехнулся:

— Я скорее про причину этой поездки.

— Да, волнуюсь, — Линда взяла его за руки, крепко сжала. — И очень рада. Хотя мы уже год живём здесь вместе… всё будет иначе.

Он на мгновение всмотрелся в её лицо, обрамлённое длинными чёрными волосами — в нём ясно проступали итальянские черты, доставшиеся по отцовской линии, — и их губы встретились в нежном поцелуе.

Отстранившись, он картинно взмахнул рукой и мечтательно уставился в потолок:

— Намиб… Будем лежать ночью в палатке на крыше джипа, голые. Кругом — абсолютная тишина, над нами — невероятное звёздное небо. Миллионы звёзд, сплавленных в одно сверкающее покрывало. Тебе понравится, я знаю.

— Да, наверняка.

Линда улыбнулась — и в следующее мгновение охнула: все лампы, как по тайной команде, разом притухли. На миг стало совсем темно. Секунда, не больше. И наваждение прошло.

— Это ещё что такое?

Хендрик пожал плечами, подняв глаза к потолочной лампе.

— Понятия не имею. Может, перепад напряжения. В моей старой студенческой коммуналке такое случалось.

— Хм… — Линда огляделась. — Там наверняка проводка была старая. Но в новом доме? Здесь, в Винтерхуде?

— Кто знает… Может, Адам решил пошутить.

«Адам» — так называлась система умного дома, установленная год назад, ещё при строительстве.

«Через приложение вы можете управлять всей бытовой техникой со смартфона, — заверял их тогда продавец. — Освещение, отопление, холодильник, телевизор. Даже робот-пылесос работает под цифровым управлением — надёжно и в точности по вашим пожеланиям». А потом, подмигнув, прибавил: «Как в раю». Этим, видимо, и объяснялось название.

До сих пор система функционировала безупречно. Свет зажигался, когда они входили в комнаты, и гас, стоило им выйти. Жалюзи опускались с наступлением темноты или по голосовой команде — всё работало без нареканий. Даже стиральная машина присылала уведомления на смартфон или выводила бегущую строку внизу телеэкрана, когда заканчивался цикл.

Линда кивнула:

— Не удивлюсь. Чем сложнее техника, тем она капризнее.

— Бог его знает, что это было, — Хендрик подался вперёд через стол. — Думаю, тебе стоит меня поцеловать. Наверняка поможет.

Она улыбнулась. Но прежде чем их губы соприкоснулись, смартфон Хендрика на комоде завибрировал, разразившись припевом «Doctor! Doctor!» группы «Thompson Twins».

— О нет… — вырвалось у Линды. Этот рингтон стоял у него на экстренные вызовы. — Только не сейчас.

Хендрик выпустил её ладони, поднялся и взял трубку.

— Цеммер, — коротко ответил он.

— Это Беате, — раздался голос ассистентки его шефа. — Вы ему нужны. Тяжёлое ДТП. Экстренная операция.

— Хорошо. Выезжаю.

Хендрик сбросил вызов, сунул телефон в карман брюк и посмотрел на Линду. Она поднялась и обошла стол. Окинув взглядом её хрупкую фигурку, он, как и всегда, ощутил острую потребность обнять её. Защитить от всего мира.

— Прости.

Линда пожала плечами:

— Ничего. Работа есть работа. Буду ждать тебя и согревать постель.

Через пять минут он попрощался и вышел из дома.

По утрам, в час пик, на эти неполные три километра до Университетской клиники у Хендрика уходило минут двадцать. Сейчас, перед полуночью, дороги пустовали, и он рассчитывал добраться вдвое быстрее.

Выводя машину из гаража и сворачивая в сторону Эппендорфа, он гадал, что ждёт его в операционной на этот раз. Ночные вызовы случались далеко не так часто, как в годы хирургической ординатуры, но последствия аварий оставались рутиной. Хендрик специализировался на сложных операциях на суставах и костях, сделав себе имя далеко за пределами Гамбурга. Пациенты со всей Германии съезжались к нему ради авторских щадящих методик. Заняв должность старшего врача, он уже больше года был правой рукой и заместителем профессора Пауля Гердеса. Платой за статус были экстренные вызовы в нерабочее время.

Он отогнал эти мысли и подумал о Линде.

ЗАГС. Меньше чем через неделю.

А ведь ещё год назад он с полной убеждённостью заявлял, что после неудачной первой попытки институт брака для него закрыт. Без штампа в паспорте жить можно ничуть не хуже — пожалуй, даже лучше.

Ему было двадцать шесть, когда они с Николь поженились. Оба верили, что это любовь на всю жизнь. Хватило лишь на тринадцать лет, причём в последние годы любовью там и не пахло.

Может, я тогда был просто слишком молод? Или она?

Николь, как-никак, на три года младше. Ей вечно нужен был драйв — так она это называла. Эту постоянную тягу к развлечениям Хендрик удовлетворить не мог: слишком выматывала работа. В итоге она развлекалась одна или с подругами, пока он отсыпался после тяжёлых смен. Постепенно у неё сложилось своё окружение, к которому он не имел никакого отношения.

Как бы то ни было, брак рухнул. То, что начиналось как рай земной, обернулось настоящей «войной роз» с участием алчных адвокатов, умело подливавших масла в огонь.

И вот теперь, в сорок два, он решил попробовать ещё раз. Уже не таким наивным юнцом, но с твёрдой уверенностью, что нашёл в Линде женщину, с которой хочет прожить остаток дней.

Он припарковал машину на закреплённом за ним месте в подземном гараже клиники и направился к лифту.

Профессор Пауль Гердес лишь коротко вскинул глаза, когда Хендрик в хирургическом костюме вошёл в предоперационную, и кивнул.

— Хорошо, что ты здесь, — Гердес снова принялся методично намыливать руки и предплечья. — Прости, что опять вытаскиваю тебя из постели, но ты мне нужен. Пациент готов. Политравма. Разрыв селезёнки и множественный перелом таза: крестец и переднее полукольцо. По данным УЗИ — массивное внутреннее кровотечение. По ходу возможны сюрпризы.

В операционной их уже ждала бригада: анестезиолог, операционные сёстры и двое молодых ординаторов, лишь пару недель назад зачисленных в клинику.

К счастью, других травм, помимо обнаруженных на рентгене и УЗИ, у тридцатилетнего пациента не оказалось. Сложнее всего было стабилизировать и собрать на винтах осколки таза.

Спустя три с лишним часа, уже в ординаторской, Гердес стянул маску с шапочкой, провёл пятернёй по мокрым от пота седеющим волосам и сжал плечо Хендрика.

— Непростая выдалась смена. Ещё раз спасибо. А теперь давай домой, зашивать будут другие. К девяти жду на обходе. Я пока прилягу в дежурке. И передай Линде привет. Скажи, с меня причитается.

— Передам. Увидимся… — Хендрик бросил взгляд на часы. — Чуть позже.

Гердес развёлся три года назад и с тех пор избегал серьёзных отношений. Время от времени он появлялся на публике с новой спутницей — как правило, намного моложе его, — но Хендрик не припомнил, чтобы видел шефа с одной и той же женщиной дважды. Когда он как-то завёл об этом речь, Гердес лишь усмехнулся:

— Обжёгшись на молоке…

Полчаса спустя Хендрик мягко захлопнул дверцу машины и щёлкнул брелоком сигнализации. Чтобы не будить Линду шумом ворот, он оставил автомобиль на подъездной дорожке — всё равно спать оставалось часа четыре, не больше.

По пути к дому он глубоко вдохнул приятно-тёплый предрассветный воздух. Будь у него чуть больше времени на сон, он встал бы пораньше ради пробежки. Три раза в неделю ему требовалась эта физическая разрядка, чтобы поддерживать форму и сбрасывать стресс.

Ладно, побегаю завтра.

Хендрик приложил палец к сенсорному замку, переступил порог и бесшумно закрыл за собой дверь. Стоило ему шагнуть в прихожую, как под потолком вспыхнул свет.

— Выключить свет, — скомандовал он вполголоса.

Снова стало темно.

Прошло несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к тусклому предрассветному свечению, проникавшему сквозь стеклянные фрамуги, и силуэты мебели обрели очертания. Он осторожно стянул ботинки и подошёл к лестнице. Стоило коснуться нижней ступени, как Адам активировал ночную подсветку. Крошечные светодиоды мягко очерчивали пару ступеней впереди, указывая путь, и гасли за спиной, едва он переносил вес.

Поднявшись, Хендрик удивлённо замер: в коридоре второго этажа тоже на секунду вспыхнул дежурный свет.

Дверь в спальню была приоткрыта.

Крайне странно. Линда всегда спала с плотно закрытой дверью: у неё был чуткий сон, она могла проснуться даже от бледного луча в коридоре.

Стараясь не шуметь, он переступил порог. Света из не зашторенных окон хватало, чтобы различить обстановку спальни.

Взгляд упал на кровать.

Она была пуста.

— Адам, свет! — резко бросил Хендрик.

Лампы зажглись. Он в растерянности огляделся. Постель аккуратно заправлена. Раздвижная дверь в смежную гардеробную распахнута настежь. Внутри — глухая темнота.

— Странно… — пробормотал он и резко развернулся.

Вышел в коридор. Замер. Прислушался.

Ничего.

По всему дому стояла мёртвая, давящая тишина.

Хендрик бросился вниз по лестнице. В груди начало разрастаться липкое чувство тревоги — словно невидимый вакуумный насос медленно, но неумолимо выкачивал из лёгких весь воздух.

— Линда? — позвал он. Вышло слишком тихо, и он тут же крикнул: — Милая! Ты здесь?

Глупый вопрос. Где ещё ей быть в половине пятого утра?

Ответа не последовало.

Он влетел в гостиную, уже понимая, что там никого нет. Ударил по клавише выключателя. Окинул комнату взглядом. Убранный стол. Идеально чистая открытая кухня.

Вернулся в коридор. Снова позвал. Прислушался.

Тишина.

Пульс застучал в висках. Он методично обошёл комнату за комнатой, пока, спустя несколько минут, снова не оказался в гостиной. Один.

Сомнений не осталось: Линды в доме нет.

Но куда она могла уйти в такой час? И почему не оставила записку?

Трясущимися пальцами Хендрик выхватил из кармана смартфон и нажал кнопку быстрого набора. Гудков не было. Приветливый записанный голос сразу предложил оставить сообщение.

Аппарат выключен. Или вне зоны действия сети.

Дождавшись писка автоответчика, он быстро проговорил:

— Линда, ты где? Я приехал домой, места себе не нахожу. Умоляю, перезвони сразу, как прослушаешь.

Сбросил вызов. В голове промелькнула мысль позвонить её родителям, но он тут же её отсёк. Они жили в Ганновере, а лето проводили на острове Лангеоог. Линда ни за что не сорвалась бы к ним посреди ночи — паром из Бензерзиля отходит только утром. Звонком он добьётся лишь одного: до смерти напугает пожилых людей.

Оставались варианты попроще. Не спалось, решила выйти прогуляться? Бред. Постель идеально заправлена. И она бы обязательно написала сообщение.

Нет.

У исчезновения Линды была другая причина.

---

Примечания переводчика:

Винтерхуде (Winterhude) — престижный жилой район на севере Гамбурга, у канала Альстер; считается одним из самых дорогих и «семейных».

Эппендорф (Eppendorf) — соседний с Винтерхуде район Гамбурга; здесь расположен Университетский медицинский центр Гамбург-Эппендорф.

УКЕ (UKE, Universitätsklinikum Hamburg-Eppendorf) — Университетская клиника Гамбург-Эппендорф, один из крупнейших медицинских центров Германии.

Лангеоог (Langeoog) — небольшой остров Восточно-Фризской гряды в Северном море, популярное место летнего отдыха немецких семей среднего класса; автомобильное движение на острове запрещено.

Намиб — пустыня на юго-западе Африки, тянущаяся вдоль побережья Намибии; известна высочайшими в мире дюнами и звёздным небом, удалённым от засветки.

ЗАГС — в оригинале Standesamt, орган регистрации актов гражданского состояния; передан функциональным русским эквивалентом.

FAST-сонография (Focused Assessment with Sonography for Trauma) — экстренное прицельное УЗИ-обследование при политравме для выявления внутреннего кровотечения.

Крестец, нижний отдел позвоночника; «переднее полукольцо» — отдел тазового кольца, чаще всего повреждаемый при ДТП.

 

 

 

Отправить