Заглянув уже во все ниши на первом этаже клуба, Пуласки оставил напоследок индивидуальные кабинки. Он чуть приоткрыл первую дверь — и застал врасплох двух женщин с мужчиной. В полумраке было видно, что для Торфхоффа этот тип слишком молод. Пуласки поспешно прикрыл створку.

Парочка у него за спиной возмутилась, прозвучало слово «извращенец».

Пусть думают что хотят. Всё лучше, чем правдой устроить панику. Она всё равно неизбежна, едва коллеги переступят порог клуба.

Но пока до этого не дошло, он намеревался хотя бы относительно незаметно отыскать даму в красном. А когда найдёт — задержит.

Оставались ещё две кабинки, потом он поднимется наверх, к комнатам для пар.

В следующей кабинке на матраце лежал пожилой мужчина, на нём сидела женщина, а на крючке висело что-то красное. Пульс у Пуласки участился.

Это они!

Он шагнул внутрь, сунул руку под пиджак — к подплечной кобуре с «вальтером». И тут же увидел, что на крючке всего лишь красная блузка да лифчик с рюшами того же цвета.

— Слышь, проваливай! — рыкнул мужчина.

Пуласки убрал руку с оружия.

Не Торфхофф!

— Извините, — пробормотал он и хотел развернуться, как вдруг в коридоре пронзительно вскрикнула женщина:

— У него оружие!

Несколько посетителей закричали. Пуласки торопливо застегнул пиджак — и тут же на плечо сзади легла тяжёлая ладонь. Он резко обернулся. Лысый вышибала из фойе. Очевидно, его привели гости, которым не пришлось по нраву поведение незваного гостя.

Шум вокруг нарастал — весть о посетителе с пистолетом расходилась как пожар по сухой траве.

— Прошу за мной! — потребовал лысый.

— Меня зовут Пуласки, я из уголовной полиции, — сказал он как можно тише, чтобы лысый разобрал его слова сквозь музыку. — Сейчас я полезу в карман и покажу удостоверение.

— Не-а, — буркнул вышибала и сжал плечо крепче. — Разберёмся снаружи, в кабинете, а не здесь!

— Уберите руку! Это полицейская операция. — Голос Пуласки стал жёстче; он кивнул на последнюю кабинку. — Я сейчас туда загляну.

Тем временем вокруг них собралось несколько любопытных, глазевших на сцену.

— А ордер на обыск у вас есть? — поинтересовался лысый.

Вот же умник нашёлся!

— Нет. И не нужен. Промедление опасно.

Пуласки перехватил пальцы вышибалы и вывернул запястье так, что того с криком повело набок, и он рухнул на колени.

— Тише, — прошипел Пуласки. — Я только загляну в эту кабинку. Не больше!

— Проваливай, извращенец! — выкрикнула какая-то женщина.

— Молчи, у него оружие!

В этот миг дверь последней кабинки распахнулась, и в коридор вышла женщина с длинными каштановыми волосами. На высоких каблуках, с сумочкой и в обтягивающем красном платье.

Чёрт, я так и знал!

Не отпуская лысого, Пуласки свободной рукой выхватил пистолет.

— Стоять!

Но женщина уже повернулась к нему спиной и проталкивалась сквозь толпу прочь.

Одна из посетительниц заглянула в открытую кабинку и зашлась истерическим воплем. За ней — другие. И тут началось по-настоящему. Толпа хлынула во все стороны гигантской волной, и Пуласки с трудом удерживался на ногах, чтобы его не снесло.

Дай я сейчас предупредительный выстрел в потолок — паника станет окончательной. Чёрт!

Он попытался прицелиться в женщину в красном, но мечущиеся посетители то и дело перекрывали линию огня. Да и стрелять здесь было бы чистым безумием.

Пуласки отпустил пыхтящего вышибалу, протиснулся к последней кабинке и заглянул внутрь. Теперь стало ясно, отчего гости в истерике бросились врассыпную. По всей видимости, это и был Торфхофф — с голым низом он лежал на полу в огромной луже крови, и она всё расплывалась вокруг. На голове — полиэтиленовый пакет; из раны на сонной артерии пульсирующими толчками била алая струя.

— Вызовите врача и «скорую»! — рявкнул Пуласки, но его никто не услышал — он уже стоял у кабинки в одиночестве.

Страх оказался сильнее вуайеризма, и публика в панике ринулась к выходам. Даже вышибалу как ветром сдуло. Пуласки взглянул в ту сторону, куда скрылась брюнетка, потом снова в кабинку.

Что делать? Догнать её и задержать? Или попытаться спасти Торфхоффу жизнь? Сердце у него ещё бьётся — иначе крови не вытекало бы столько.

— Fuck! — выругался Пуласки.

Он сунул табельное оружие в кобуру, бросился в кабинку, опустился на колени прямо в кровавую лужу и сорвал с головы мужчины пакет. И правда — Торфхофф.

Рот распахнут, язык вывалился, глаза смотрят прямо, и зрачки реагируют — сужаются.

Хороший знак! Лишь бы лысый тем временем не вернулся с битой.

Пуласки прижал основание ладони к ножевой ране на шее, другой рукой выудил из кармана мобильник. Перепачканными в крови пальцами кое-как набрал номер экстренной службы. Наконец соединилось, и он зажал телефон между плечом и ухом.

В эту секунду музыка в клубе смолкла. Тем отчётливее стали слышны крики людей, рвавшихся к гардеробу и выходу. Вопили вразнобой. Оружие, убийство, кровь, теракт.

Отлично ты всё провернул!

Наконец в трубке отозвалась женщина. Он назвал имя, адрес и сообщил всё, что знал о Торфхоффе и его ранении. Затем положил мобильник на тумбочку рядом с лампой и прижал к ране обе ладони.

— Держись, старина. Мы справимся!

 

 

Отправить