Серебристо-серый «роллс-ройс» подкатил к Эвелин и хрустя гравием, замер. Задняя дверца тут же распахнулась, и из машины вышел Рихард фон Коттен. Удивлённым он не выглядел — скорее напротив. Он сразу же направился к Эвелин с таким видом, словно явился сюда исключительно ради неё.

— Что вы делаете в этом месте, госпожа доктор Майерс? — спросил он мягко.

Прозвучало это не вопросом, а упрёком.

— Разве вам не следует готовить защиту моего сына?

Эвелин скользнула взглядом по машине с тонированными стёклами. Похоже, на сей раз Петер Верман остался дома.

— Чтобы защищать вашего сына, мне для начала следовало бы его найти, — ответила она.

Фон Коттен нахмурился.

— О чём вы?

— Хватит играть в кошки-мышки, — обронила Эвелин. — Если вы действительно тот умный человек, за которого я вас принимаю, то давно поняли, зачем я здесь.

Фон Коттен застегнул пальто, демонстративно огляделся и продолжил разыгрывать простачка.

— Уж не свидетелей ли защиты вы тут ищете?

— Похоже, вас это всерьёз тревожит. А я-то думала, ваш сын вам глубоко безразличен, — заметила Эвелин, не дожидаясь ответа. — Откуда вы вообще знаете, что я здесь?

И тут её осенило.

— Вы за мной следите!

В ту же секунду ей вспомнилось то странное чувство, что преследовало её в последние дни всякий раз, стоило выйти из дома.

— Слежу? Помилуйте! В наше время это уже излишне. — Фон Коттен усмехнулся. — А если бы и так, я приставил бы к вам охрану.

Ага, размечтался! Эвелин задумалась. Излишне? Что он имеет в виду? И вдруг ответ пришёл сам собой.

— Вы подсадили мне жучок в телефон!

— Вы сами оставили его у меня во время визита в мою виллу, — невинно отозвался фон Коттен.

— Мой телефон был заблокирован!

— Вы же не думаете всерьёз, что для кого-то это препятствие — заглянуть в его содержимое?

— Ах ты, мерзавец! — В горле у Эвелин перехватило. — Вы установили на мой телефон приложение?

Фон Коттен не ответил.

— Или жучок? Может быть, даже прослушиваете меня?

— Нет, прослушивать вас этим нельзя.

— Значит, только пеленгуете! И вы вот так запросто в этом сознаётесь?! — вне себя воскликнула она.

— Доказать это вам будет непросто. Да и какая разница, что я делаю. Со мной вы всё равно ничего не сможете поделать — что бы я ни творил. С такими, как вы, я разделываюсь ещё до того, как успею выпить первую чашку кофе и покормить рыбок в аквариуме. И лишь потом перехожу к действительно важным делам.

— И тем не менее со мной вы, похоже, ещё не покончили, иначе не стали бы являться сюда лично, чтобы меня припугнуть.

— А вы чувствуете себя запуганной? — невозмутимо осведомился он.

— А похоже?

Фон Коттен подступил вплотную, но она не отступила ни на шаг.

— Я подобралась слишком близко к вам и вашему изящному маленькому плану? Наступила на больную мозоль?

— Недурная попытка перейти в наступление. — Он одобрительно повёл уголками губ.

Эвелин твёрдо смотрела ему в глаза. Не будь Фло поблизости, она едва ли сумела бы вот так отбрить угрозы фон Коттена — посреди ночи, в этом богом забытом углу. Но Фло прикрывал ей спину, и выказывать слабость при фон Коттене она не собиралась.

С другой стороны, изображать неведение тоже не имело смысла. Фон Коттен прекрасно понимал, как далеко она зашла. Зато если удастся вывести его из равновесия, он, чего доброго, и оступится.

— Я уничтожу вас профессионально, если вы не доведёте процесс без эксцессов до конца, — прошептал он. — Как адвокат, вы обязаны защищать моего сына.

— Неверно, — поправила она. — Я обязана защищать своего подзащитного — а вашего сына вольна и обвинять!

Фон Коттен сглотнул.

— Как вам угодно. Я вас предупредил. Готовьтесь к тому, что я уничтожу вас не только профессионально, но и в личной жизни.

— Да неужели? — Возьми талончик и встань в очередь!

Он на мгновение обернулся, бросил взгляд на свою машину и коротко кивнул. В ту же секунду открылась передняя пассажирская дверца, и кто-то вышел. Петер Верман — в тёмных брюках и ветровке. Значит, я всё-таки ошиблась.

Он молча встал перед Эвелин и протянул ей мобильный.

— Это вам.

Озадаченная, она взяла телефон. По таймеру на экране было видно, что разговор длится уже три минуты. Эвелин медленно поднесла трубку к уху.

— Алло?

На том конце слышалось лишь тихое дыхание, и она уже готовилась услышать глухой, бесстрастный голос одного из верманских прихвостней. «Как вам уже сказал Петер Верман, мы знаем, где вы живёте. И знаем, что у вас в квартире два милых котёнка» — или что-нибудь в том же духе.

Но на другом конце провода оказался вовсе не громила.

Куда хуже!

— Уважаемая госпожа доктор Майерс, — проскрипел низкий голос, знакомый ей по многочисленным радиоинтервью. — С вами говорит начальник IV отдела по уголовным делам.

Хайнрих фон Коттен!

— Что вам от меня нужно? — Сердце её невольно зачастило.

С ним она ни разу не разговаривала лично и знала: даже такой человек, как Островский, в присутствии фон Коттена тщательно взвешивал каждое слово, чтобы не допустить ни ошибки, ни оговорки. Последствия были бы катастрофическими.

Она машинально подумала: известно ли Хайнриху фон Коттену, что Островский намерен его свалить? Наверняка известно. Он же не дурак.

— Вам известно, что я без труда могу лишить вас лицензии, — начал Хайнрих фон Коттен.

— Любого адвоката можно лишить лицензии при серьёзном нарушении, — ответила Эвелин.

— Раз уж вы сами заговорили о серьёзном нарушении: от доктора Нагорского я только что узнал, что вы без всяких полномочий копались в историях болезни пациентов его психиатрического санатория, причём этому есть два свидетеля. По-вашему, это серьёзное нарушение?

Во рту у Эвелин мгновенно пересохло.

— Старший прокурор Островский…

— Чепуха! — оборвал её фон Коттен, словно тема ему уже наскучила. — Я только что подал в прокуратуру заявление против Островского — о превышении должностных полномочий. Запрошенное им постановление об обыске для получения доступа к историям болезни санатория Нагорского было незаконным. Я его опротестовал, и коллегия судей Высшего земельного суда это рассмотрит. Так что на помощь вашего наставника вам больше рассчитывать не приходится.

Чёрт! Эта мразь свалила Островского. И всё же…

— Поскольку расследование ведётся в отношении вашей семьи, — произнесла Эвелин, — полагаю, вы заинтересованное лицо и потому…

— Есть ли основания для отвода — по-прежнему решают мои коллеги! А в вашем случае, госпожа Майерс, я доведу до сведения министра юстиции, какими методами вы работаете. А именно — подстрекательством к злоупотреблению служебным положением. Вдобавок я сообщу о ваших действиях в адвокатскую палату. Она возбудит против вас дисциплинарное производство, и вы лишитесь лицензии. Ну, как вам такая перспектива?

Эвелин ощутила во рту желчный привкус.

— Судя по вашему молчанию, я завладел вашим безраздельным вниманием, — продолжил Хайнрих фон Коттен. — Хорошо, слушайте: альтернатива всему этому — вы доводите процесс против Михаэля Коттена согласно плану и закрываете дело без лишнего шума.

То есть принуждение!

— А Островский? — спросила она.

— Он больше никогда не будет работать в прокуратуре и в лучшем случае выйдет на досрочную пенсию.

— Свой ответ я сообщу вам завтра утром, — сказала Эвелин, оборвала разговор без прощания и, не глядя на Вермана, вернула ему телефон.

Зато на Рихарда фон Коттена она уставилась в упор.

— Что, поджилки затряслись, раз приходится прибегать к таким средствам?

— Простите? — вырвалось у фон Коттена.

Главное — не выдать слабости и не показать, что я стою на чертовски тонком льду. Эвелин выдавила улыбку.

— Полагаю, вы и сами сейчас не очень-то представляете, где ваш мальчик.

Жила на шее Рихарда фон Коттена набухла. Он сжал кулак.

— Ты, маленькая шлюха, никак не уймёшься. Я…

В этот момент входная дверь распахнулась. Эвелин с облегчением опустила плечи в надежде, что наконец-то выходит Фло, но по шагам поняла, что обманулась. Обернувшись, она увидела доктора Томаса Нагорского.

Чёрт!

Врач торопливо сбежал по последним ступеням крыльца и взглянул сначала на Рихарда фон Коттена, затем на Вермана. В глазах его читалась тревога.

— Какого чёрта эта женщина всё ещё здесь? Она знает… — Он осёкся.

Во взгляде его сквозил неприкрытый страх, и глазами он, похоже, давал фон Коттену понять, что Эвелин обо всём догадалась.

Фон Коттен раздумывал недолго. Он кивнул Верману, и тот, шагнув вперёд, попытался схватить Эвелин за руку.

Она отпрянула, но Верман оттеснил её на пару шагов вверх, к входу в санаторий. Эвелин прошиб пот, сердце колотилось как бешеное. Это ещё что такое? Они что, обезумели?

И тут дверь открылась снова. На сей раз Эвелин даже не взглянула в ту сторону — она не хотела упускать Вермана из виду. В следующее мгновение за спиной раздались торопливые шаги и голос Фло. У неё словно камень с души свалился.

Она обернулась и увидела, как он, разговаривая по мобильному, совершенно непринуждённо и беспечно идёт к ней.

— Да, я как раз сейчас с Эвелин Майерс перед санаторием Нагорского в Нусдорфе, — говорил он, мимоходом кивая фон Коттену и Верману, словно встретить их здесь — самое естественное дело на свете. — У нас был приятный разговор с доктором Томасом Нагорским, Петером Верманом и Рихардом фон Коттеном, и сейчас мы возвращаемся в город. — Он рассмеялся. — Да-да, тот самый Рихард фон Коттен, ну вы знаете — старинная знать, удачно женился, теперь содержит несколько казино.

Мужчины настороженно следили за Фло.

Хватит, не переигрывай, Фло, — мысленно одёрнула его Эвелин, взяла под руку и позволила увести себя по гравийной дорожке к парковке. За спиной она слышала, как фон Коттен уже кому-то названивает.

Быстрым шагом они оставили троих мужчин позади. Когда отошли достаточно далеко и их уже нельзя было услышать, Фло закончил разговор.

— Уф, было на волоске, — прошептала Эвелин. — Щётку добыл?

— Да, и на ней даже осталось несколько волосков.

— Хорошо, — облегчённо выдохнула она, чувствуя, как приятно опираться на руку Фло. — А с кем ты, кстати, разговаривал?

Фло ухмыльнулся.

— Разговаривал? Я? Да ни с кем.

 

 

 

 

Отправить