Пуласки был в Галле-на-Зале не впервые. Симпатичный город с богатым историческим наследием — это понимал даже он, хотя к истории в целом особого интереса не питал. В молодые годы он бывал здесь часто.

Его жена тогда, ещё студенткой, изучала искусство в замке Гибихенштайн, что величаво высился над Заале, прежде чем уйти в издательское дело. И поездки сюда до сих пор оставались у Пуласки одними из самых тёплых воспоминаний. Окажется ли нынешний короткий визит столь же приятным — ещё предстояло выяснить.

В отличие от лета, в такой час и при такой мерзкой погоде город казался вымершим. Видимо, недавно прошёл дождь. Температура держалась на минус двух, выл ветер, на дорогах схватывался гололёд.

Пуласки почувствовал это по тому, как заносит его «шкоду», когда проезжал мимо ограды Городского погоста — кладбища, разбитого по образцу старых итальянских. Посыпальных машин ещё не было видно. И если здесь всё устроено так же, как и везде, выедут они лишь после того, как кто-нибудь уже впишется в чужой бампер.

Навигатор провёл его мимо памятника Генделю и Рыночной площади и показал, что до дома Торфхоффа осталось десять минут езды. Дом стоял за Заале, в сторону Дёлауэр-Хайде, на западной окраине Галле.

Насколько Пуласки помнил, там тоже было кладбище — правда, в прежние времена на нём хоронили преимущественно безымянных, самоубийц и жертв насильственных преступлений. Мысль об этом и сейчас, после тридцати лет службы в уголовной полиции, заставила его поёжиться.

Думай о другом!

Отличная мысль!

Он вернулся к Торфхоффу. Похоже, городского телефона у того не было. Поэтому Пуласки набрал номер мобильного, добытый для него местными коллегами из уголовной полиции, — но Торфхофф трубку не брал. Не взял и после пятого звонка. Видимо, не отвечал на звонки с незнакомых номеров.

А что бы я ему сказал?

«Здравствуйте, господин Торфхофф, вы меня не знаете, но я сотрудник Лейпцигской криминальной дежурной службы. Я еду к вам и хотел бы поговорить, потому что опасаюсь, что ваша жизнь под угрозой».

«А откуда мне знать, что угроза исходит не от вас?»

И на это Пуласки ничего бы уже не нашёлся ответить — разве что добавить, что несколько коллег Торфхоффа по фирме мертвы и что ему лучше бы не встречаться ни с одной молодой женщиной в красном платье.

Поэтому он ещё раз позвонил в полицейский участок Галле и на этот раз попросил отправить к дому Торфхоффа патрульную машину. Тамошние полицейские вели себя, как и многие другие, кого он знал: при звонке из чужой зоны ответственности их энтузиазм бил через край. Тем более — от коллеги из соседней Саксонии. Но по крайней мере они пообещали в ближайшие полчаса подъехать.

Полчаса! Да я и сам успею добраться.

Он переехал Заале и достиг квартала вилл, примыкавшего к Дёлауэр-Хайде — большому лесопарковому массиву. Навигатор показывал, что цель прямо по курсу. Узкая улочка наполовину тонула во тьме. Один фонарь не горел, но за окнами и задёрнутыми шторами соседних домов светилось тепло.

До нужного номера оставалось всего метров сто, но прямо перед ним лежала широкая поперечная улица с рестораном на углу, и Пуласки пришлось остановиться на красный.

Ни одной патрульной машины в радиусе видимости. Ну конечно!

И тут открылась входная дверь виллы Торфхоффа. На улицу вышел высокий мужчина с длинноватыми тёмными вьющимися волосами, в сером стёганом пальто и шарфе. Он удалялся от Пуласки, направляясь в круг света следующего фонаря, где стоял припаркованный «мерседес».

Должно быть, это он!

Пуласки опустил стекло, и в салон тут же ворвался противный сырой холод. Он высунулся наружу.

— Господин Торфхофф! — крикнул он, перекрывая ветер.

Но именно в эту секунду мимо с рёвом пронёсся коммунальный грузовик и заслонил всё. Грязная жижа выплеснулась на капот и ветровое стекло.

Чёрт побери! Эти типы вечно появляются, когда они не нужны.

— Господин Торфхофф! — крикнул он снова, едва грузовик скрылся из слышимости.

Дыхание перехватило. Холод болезненно резанул лёгкие. К тому же он увидел, как Торфхофф добрался до «мерседеса», нажал на брелок — в салоне зажёгся свет. Пуласки надавил на клаксон, но тот не отреагировал.

Ну когда же наконец зелёный?

Пуласки глянул налево, направо. По улице катился ещё один автомобиль, шедший вслед за грузовиком.

А, к чёрту!

Он снова ударил по клаксону, включил аварийку и проскочил перекрёсток на красный. Само собой, встречный водитель тоже засигналил.

— Да пошёл ты! — выругался Пуласки и рванул в переулок.

Торфхофф уже выбрался с парковки и быстро уходил вперёд. Пуласки погасил аварийку и двинулся следом. Несколько раз моргнул дальним светом — никакой реакции. Тот, должно быть, решил, что за ним гонится псих. И прибавил газу.

Пуласки на своей «шкоде» вцепился в хвост «мерседеса». На следующем красном Торфхоффу всё равно придётся остановиться — и тогда он выскочит из машины и заставит того поговорить, хочет он того или нет.

Дорога снова повела к Заале, но Торфхофф поехал не в сторону центра, а вдоль реки. Эти места Пуласки не знал. Дома здесь были ниже и старше, переулки — у́же. На углах попадались сомнительные бары, и красно-оранжевые рекламные вывески недвусмысленно намекали, куда его занесло.

На Дальштрассе, тянувшейся вдоль самой Заале, машина Торфхоффа замедлила ход. Он встал на свободное место в нескольких метрах от «Dark Secret» — двухэтажного заведения с подсвеченной фиолетовым дверью и зачернёнными окнами.

Эта халупа отлично смотрелась бы в каком-нибудь настоящем квартале красных фонарей, который, впрочем, Пуласки скорее ожидал увидеть у грузовой станции, а не у самой реки.

Он тоже стал озираться в поисках свободного места, но ничего не нашёл и встал прямо посреди улицы, рядом с «мерседесом». Снова опустил стекло.

— Господин Торфхофф!

Сзади загудел автомобиль.

Да, придурок, я тебя слышу!

Он ещё раз окликнул Торфхоффа, но тот не услышал и уже направлялся к «Dark Secret». Машина сзади опять загудела и моргнула дальним.

Чертыхнувшись, Пуласки воткнул передачу и поехал дальше. Метрах в ста впереди он заметил просвет, куда при некоторой удаче можно было втиснуться. А оттуда уж дойдёт пешком.

Пока он парковал «шкоду», в боковом зеркале мелькнуло, как Торфхофф, поднявшись по ступенькам, исчезает в подсвеченном проёме клуба.

Только бы пускали и без членской карты. Через минуту узнаю.

Он вышел, застегнул пальто, поднял воротник. Согнувшись, чтобы поменьше подставлять ветру и колким иголкам ледяного дождя, перешёл дорогу.

Асфальт был зеркально скользкий, и Пуласки, проскочив между двумя машинами, выкатился на тротуар, где едва успел упереться рукой в стену дома.

Господи, мог бы сейчас уютненько сидеть дома, а вместо этого тащусь по Галле в такую погань. Чем себя ещё побаловать, как не этим.

По пути он ещё раз набрал номер Торфхоффа, но тот, разумеется, не брал. В следующую секунду Пуласки уже стоял перед входом в угловое здание.

Изнутри доносилась медленная, глухая музыка. На дискотеку не похоже, но и на обычный бордель тоже.

Он поднялся по ступеням, шагнул внутрь, втянул в себя спёртый воздух и оглядел фойе со стойкой администратора. Наконец прочёл табличку на стене — и всё понял.

«Dark Secret» оказался свинг-клубом. И если всё, что он слышал о подобных заведениях, было правдой, то внутрь его пустят только голым.

Отправить