Конечно, Торфхофф заметил, что «шкода» тащится за ним от самого дома. Краем глаза он даже разглядел, что водитель — примерно его ровесник.

Но кем бы тот ни был — недовольным клиентом, новым ухажёром его бывшей жены или частным сыщиком, нанятым партнёром одной из его мимолётных знакомых, — Торфхоффу было всё равно. В понедельник он снова будет в офисе, а до тех пор — выходные, и этот тип его не интересует.

Заперев одежду в шкафчике гардероба, он шагнул в дверь, ведущую прямо в бар. Босиком, без носков, в одних обтягивающих боксерах и расстёгнутой рубашке с короткими рукавами, под которой виднелись выбритая грудь, плоский живот, искусственный загар и тонкая золотая цепочка.

Стесняться своего тела ему не приходилось. Напротив. Несмотря на пятьдесят шесть, он был в отличной форме. Раз в неделю — бассейн, два — спортзал, и раз, в пятницу вечером, — секс. Если получится. А получалось чаще всего.

Другие платят за секс — я плачу только за вход.

Это льстило самолюбию, что с возрастом значило всё больше.

Торфхофф прошёл мимо стойки, у которой сидели несколько дам в игривых дезабилье и на высоких каблуках, потягивали шампанское, переговаривались и его великодушно игнорировали.

Слишком уж задирают нос — не мой вариант.

В этот час, как обычно, играли слащавые французские шансоны, чтобы гости успевали освоиться. Амур… амур!

Мне разогрев ни к чему. Я готов с того самого момента, как выбрался из-под душа.

Он подошёл к «качелям любви», подвешенным в нескольких метрах от бара. В них полулежала молодая женщина, продев ноги в петли, и явно наслаждалась музыкой. Постоянная клиентка, которую он узнал и с которой однажды даже переспал. Имени, правда, не помнил.

В прошлый раз ему, вообще-то, хотелось пригласить её назавтра на кофе, но он вовремя себя одёрнул. Здесь это так не работает.

Что происходит в свинг-клубе, в свинг-клубе и остаётся.

Старое правило, которого он держался железно.

Она улыбнулась.

— Привет, мой большой друг.

Тоже узнала. И, по всей видимости, тоже забыла, как меня зовут.

— Привет, я… — Он осёкся, заметив за её спиной молодую женщину с длинными тёмно-русыми волосами, которая, элегантно покачивая бёдрами, направлялась прямо к нему.

Точно мой типаж!

— Ты уж меня извини, — пробормотал он, тронул старую знакомую за ногу и легонько качнул сиденье; кожаные ремни скрипнули.

— Ты что, опять меня бросаешь? — воскликнула она с притворным возмущением.

— Да. До следующей пятницы.

Торфхофф двинулся навстречу брюнетке. Делать ему почти ничего не пришлось. Она улыбнулась — и между ними тут же установился плотный, цепкий зрительный контакт.

Иногда уходят часы, прежде чем кого-то найдёшь. А иногда всё складывается за считаные секунды.

В одной руке она держала бутылку шампанского и пустой бокал, в другой — наполовину полный, словно искала, с кем выпить.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Привет. — Она улыбнулась и приподняла бутылку. — Только что подъехал?

Какая славная двусмысленность!

— Могу я вас угостить?

Милый акцент.

— Тебя, — поправил он. — В свинг-клубе все на «ты».

Похоже, в таких местах она бывала нечасто.

Обычно сюда женщины приходят с подругой, но рядом с ней он никого не заметил.

Значит, совсем новенькая. Необстрелянная.

В отличие от неё, он бывал здесь часто: атмосфера «Dark Secret» и это непринуждённое «ты» возвращали ему ощущение юношеской беспечности семидесятых, по которой он так тосковал и которая в современном цифровом мире уходила всё дальше.

— На «ты», — повторил он, — независимо от разницы в возрасте.

— Ладно, тогда на «ты». К тому же она у нас не такая уж большая, — кокетливо отозвалась она.

— Спасибо, но теоретически я мог бы быть твоим отцом, — сказал он, хотя это было ещё мягко сказано.

Ей от силы двадцать один. При некотором усилии и доброй воле у меня вполне могла бы быть и внучка её возраста.

— Не будем об этом. Так ты поможешь мне одолеть эту бутылку или придётся биться в одиночку?

— С большим удовольствием. Позволишь? — Он забрал у неё бутылку и пустой бокал, налил себе, и они чокнулись.

Свой бокал она опрокинула залпом — и он снова наполнил оба.

Затем они чокнулись ещё раз.

— За любовь.

— За любовь и за этот вечер. — Он осушил бокал.

Достаточно долго посмотрев ей в глаза, он украдкой её оглядел. Под платьем на тонких бретельках угадывался push-up, но грудь, судя по декольте, и без того была маленькая и упругая.

Соски были напряжены и проступали сквозь ткань, как два нежных тугих бутончика.

Боже, чего бы я только не отдал за то, чтобы обнять её, спустить бретельку с плеча и кончиком языка нежно, медленно провести по коже и по соскам — так, чтобы по ней пробежала сладкая дрожь.

— Красивое красное платье, — заметил он. — Необычно.

— Знаю, спасибо. — Она улыбнулась.

— Как тебя, кстати, зовут?

— Кристина.

---

Примечания переводчика:

Галле-на-Зале (Halle an der Saale) — старинный город в земле Саксония-Анхальт, ФРГ; родина Г. Ф. Генделя.

Заале (Saale) — река, левый приток Эльбы.

Замок Гибихенштайн — средневековая крепость над Заале; ныне — известная художественная школа (Burg Giebichenstein Kunsthochschule).

Дёлауэр-Хайде (Dölauer Heide) — крупный лесопарковый массив на западной окраине Галле.

Городской погост (Stadtgottesacker) — кладбище XVI в., разбитое по образцу итальянских кампосанто, с галереями-аркадами.

Push-up (англ.) — бюстгальтер с уплотнёнными чашечками, визуально приподнимающий грудь.

Дезабилье (от фр. déshabillé) — лёгкое домашнее или будуарное бельё.

«Качели любви» (Liebesschaukel) — подвесное сиденье с петлями для ног, элемент обстановки эротических клубов.

 

 

 

Отправить