Пуласки сидел в гостиной вместе с Ниной и Ясмин. Вокруг тихо жужжали ноутбуки девочек, а сам он разложил рядом со своим лэптопом листы из дел Хинце, Биркенталя, Зиглера и Шмидт-Ульмен. Женщина, правда, утонула в собственной джакузи, но судебный медик обнаружил у неё в крови небольшую дозу «капель отключки».

То, чем он сейчас занимался, было, разумеется, «Old School», и всё же он упрямо набрасывал на листке сводную таблицу. Когда-то уголовные дела только так и распутывались — лист бумаги, остро заточенный карандаш да изрядная порция упрямства и серого вещества.

Прихлёбывая горячий, только что заваренный кофе, он задумчиво смотрел на схему, на которой обвёл ручкой несколько деталей.

 

Клаус Хинце Возраст: 40

Профессия: управляющий «Урания ГмбХ»

Место жительства: Лейпциг

Скончался: понедельник, 10 марта

Причина смерти: удар ножницами в мозжечок в мотеле «АвтоРест».

Вопрос: почему мало трупных пятен, бледная кожа и кровь в области заднего прохода?

Связь: ранее видели в клубе с женщиной в красном платье.

 

Д-р Ойген Биркенталь Возраст: 65

Профессия: юрист, владелец собственной конторы «Birkenthal & Partner Rechtsanwälte»

Место жительства: Дрезден

Скончался: вторник, 11 марта

Причина смерти: после посещения «Земпер оперы» скончался у себя на вилле от остановки сердца. Во время эпилептического припадка откусил кончик языка.

Вопрос: почему мало трупных пятен, бледная кожа и кровь в области заднего прохода?

Связь: ранее видели в опере с женщиной в красном платье.

 

Ирис Шмидт-Ульмен Возраст: 42

Профессия: руководитель производства «Casino Produktions GmbH»

Место жительства: Берлин

Скончалась: среда, 12 марта

Причина смерти: в нетрезвом состоянии утонула в джакузи собственного дома.

Вопрос: почему в крови небольшая доза «капель отключки»?

Связь: на снимке с благотворительного вечера запечатлена рядом с женщиной в красном платье.

 

Ульрих Зиглер Возраст: 65

Профессия: коммерческий директор «Eastern Europe Games GmbH»

Место жительства: Берлин — место обнаружения тела: Щецин, Польша

Скончался: четверг, 13 марта

Причина смерти: предположительно естественная; постороннее воздействие полностью не исключено.

Вопрос: почему мало трупных пятен, бледная кожа, кровь в области ануса и небольшая доза «капель отключки» в крови?

Связь: была ли и здесь замешана женщина в красном платье?

 

Многое ещё оставалось в тени, но имелись два пересечения, связывавшие все случаи воедино: обстоятельства смерти и таинственная брюнетка, которую — за исключением случая с Зиглером — видели поблизости от каждого из погибших.

Если это и впрямь одна и та же женщина — а Пуласки в этом не сомневался, — то она либо убийца, либо, по меньшей мере, знает об этих смертях больше, чем кто-либо.

Всё складывалось так, словно гибель отца Нины — лишь часть гораздо более широкой картины. Самый первый кусочек пазла, с которого в начале этой недели всё и завертелось.

Пуласки отхлебнул из чашки и снова порылся в бумагах. Имелось и третье общее звено: все четверо погибших по роду занятий были связаны с игорным бизнесом.

Отец Нины — управляющий компании по онлайн-играм. Ирис Шмидт-Ульмен — руководитель производства берлинской «Casino Produktions GmbH». Зиглер — коммерческий директор фирмы, которая возводила и содержала казино за рубежом.

— А ты, старичок… — пробормотал Пуласки, разглядывая открытую на ноутбуке страницу.

У адвоката Биркенталя в графе «клиенты» значился всего один — «Casino Kotten Deutschland GmbH». Всё это так или иначе сцеплялось между собой.

— В любом случае мы имеем дело с игорной индустрией, — буркнул он.

Девочки, сидевшие на полу по-турецки и сосредоточенно глядевшие в свои ноутбуки, разом подняли головы.

— Мы скачали годовой отчёт «Casino Kotten Deutschland GmbH» за позапрошлый год, — сказала Ясмин. — Там одни цифры, цифры и снова цифры, но кое-что любопытно…

— Фирмы, где работали мой папа, Шмидт-Ульмен и Зиглер, принадлежат «Casino Kotten» со штаб-квартирой в Берлине, — подхватила Нина. — Во всём этом переплетении концов я не нахожу, но у адвоката Биркенталя и коммерческого директора Зиглера было по десять процентов доли.

Пуласки кивнул. Коммерческое училище, куда ходят девочки, и репетитор по бухучёту, выходит, не такая уж пустая трата денег.

— Рихард фон Коттен, — пробормотал он.

Это имя он уже раскопал и сам. «Casino Kotten Deutschland GmbH» была дочерним предприятием австрийской «Casino Kotten GmbH» — и находилась в частной собственности её владельца. Картина складывалась.

Вот только этот фон Коттен жил и работал в Вене, а значит, на данный момент оставался для него недосягаем. Зато Пуласки напал на другой след, и звали его Торфхофф!

— Кроме Биркенталя и Зиглера есть и третий совладелец, у которого тоже десять процентов, — сказала Ясмин. — Некий Торфхофф.

— Точно, я только что на него же и вышел.

На сайте компании он прочёл историю фирмы — там-то и обнаружилось имя финансового директора. Похоже, эти трое мужчин когда-то вместе с владельцем и выстроили ту империю, которой компания стала сегодня. Игорную империю.

— Живёт в Галле-на-Заале, — буркнул Пуласки.

Соседняя Саксония-Анхальт, но не так уж и далеко. Всего сорок километров.

— Вот как он выглядит. — Ясмин поднялась и показала ему фотографию с онлайн-платформы для деловых контактов.

Пуласки впился глазами в снимок. Торфхоффу было лет пятьдесят пять; трёхдневная щетина, солнцезащитные очки, заткнутые в длинные чёрные кудри. Сам профиль закрыт от посторонних, но под фотографией значилось: работает в «Casino Kotten Deutschland GmbH».

Чего только не бывает! Без зависти Пуласки был вынужден признать: в своих изысканиях обе девочки выдавали темп, не уступавший иному оперативнику уголовного розыска. «Никогда не недооценивай ум подростков», — твердила ещё лет десять назад его жена.

После короткого звонка коллеге из полиции Галле адрес Торфхоффа был у него в кармане. И, судя по всему, тот пока был жив. Хотя — если вспомнить, с какой скоростью умирают совладельцы и управляющие в компаниях Рихарда фон Коттена, — невольно задаёшься вопросом: надолго ли?

Пуласки глянул на часы. Без малого шесть. И тут затрезвонил его мобильник. На связи был Филипп Кох.

— Что у тебя? — спросил Пуласки.

— Времени в обрез, через минуту оперативка. Так что молчи и слушай, — отчеканил Филипп. — К нам наконец-то поступил польский отчёт о вскрытии Ульриха Зиглера.

— Ты знаешь польский?

— Я нет, зато Google-переводчик знает. Слушай! Необычно бледная кожа и отсутствие трупных пятен — одного происхождения. Зиглер истёк кровью изнутри.

— И как же это случилось?

— Его проткнули длинным, острым, тонким и, судя по всему, металлическим предметом через анус… э-э… насквозь. И не один раз.

Пуласки тут же подумал об отце Нины. Он скосил глаза на девочку — та затаила дыхание, прислушиваясь, но разобрать ничего не могла: трубку он плотно прижимал к уху.

— Из-за этого после смерти обычных трупных пятен не образовалось — кровь сквозь раны разошлась по телу совсем иначе.

— И капли крови у заднего прохода — оттуда же, — заключил Пуласки. Я же знал, что геморрой здесь ни при чём.

— В общем, чутьё тебя не подвело. Это убийство. Хотел сказать тебе по-быстрому. Всё, побежал.

— Постой! — оборвал его Пуласки. — Те дела, что ты мне прислал, связаны между собой. И тянутся к игорному бизнесу. Надо искать игрока, кто, возможно, проиграл крупную сумму в одном из казино «Kotten GmbH».

— Ладно, понял, только завтра. Бегу.

Филипп положил трубку, и Пуласки невидящим взглядом упёрся в стену. Значит, и отец Нины убит тем же способом — и не он один.

Он подумал о своей договорённости с прокурором Клеменсом. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Надо помешать кремации отца Нины! Но сейчас на разговор с Клеменсом времени не было. Сперва — Торфхофф; нужно его предупредить, его жизни, возможно, угрожает опасность.

Однако дело было слишком запутанным и слишком опасным, чтобы лезть в него в одиночку. Тем более теперь, когда Ясмин и Нина учуяли конкретный след.

Поэтому он снова набрал Филиппа Коха. Из всех его коллег именно Филипп оказался ближе других к этой истории. К тому же связи у него в дрезденском ЛКА были куда крепче. Пусть отложит совещание и свяжется с прокурором.

Чёрт!

Телефон Филиппа был выключен — и даже автоответчика, на который можно было бы наговорить сообщение, не нашлось.

Глаза Ясмин испуганно расширились.

— Что случилось?

Пуласки старался говорить медленно и ровно — он чувствовал, как в груди снова подбирается знакомая теснота.

— Так, слушайте меня внимательно, обе. — Он сделал короткий вдох из ингалятора.

— Папа! — вскрикнула Ясмин.

— Всё в порядке. Остаётесь здесь, в квартире. Запрёте за мной дверь и из дома ни шагу, понятно? Пока меня не будет, попробуйте дозвониться Филиппу Коху.

Он записал на листке номер мобильного.

Ясмин подняла взгляд:

— Это же мамин друг и ваш свидетель на свадьбе?

— Да, он самый. Это он прислал мне эти дела.

— И что ему передать?

— Чтобы связался с прокурором Клеменсом и сообщил: я вышел на след женщины в красном платье.

Ясмин растерянно посмотрела на него.

— А почему ты сам прокурору не позвонишь?

— У ЛКА с ним связь покрепче, да и у меня сейчас дела поважнее.

— Хорошо. А дальше?

Пуласки поднялся.

— Пусть Клеменс остановит кремацию отца Нины, распорядится переправить тело в судебно-медицинскую экспертизу и оформит вскрытие. А если по бюрократическим срокам уже поздно — пусть назначит хотя бы осмотр в крематории. Запомнила?

— Да, конечно. А ты?

Он подхватил пистолет в кобуре, служебное удостоверение и ключи от машины.

— Я еду в Галле-на-Заале — искать Торфхоффа и женщину в красном платье.

---

Примечания переводчика:

«Олд скул» (от англ. old school — «старая школа») — сленговое выражение, которое простыми словами означает что-то старое, классическое, традиционное — из прошлых времён, но при этом не обязательно плохое или устаревшее. Часто в этом слове есть оттенок уважения или ностальгии: мол, «раньше делали лучше».

 

 

Отправить