С утра Пуласки сделал несколько телефонных звонков и, вместо того чтобы отправиться на обед, поехал в велнес-оазис «Blue Beach» на южной окраине Лейпцига.

— У вас есть полотенце, тапочки и халат? — поинтересовалась дама на ресепшене, когда он расплатился за дневной билет.

— Получите рядом с раздевалками. Всё входит в стоимость, только за банную сумку с вас тридцать евро залога.

Пуласки протолкнул купюры в денежную щель.

— Сезонный абонемент не желаете?

— Нет, я здесь только сегодня.

Десять минут спустя, уже в халате, он вышел в зону саун и огляделся. Не сразу, но он заметил того, кого искал. Доктору Клеменсу было шестьдесят — высокий, поджарый мужчина с лысиной, зато с густыми седыми бакенбардами. Он как раз застёгивал на бёдрах банный килт на липучке, клал очки на полку и скрывался за дверью кабины.

Финская. Девяносто градусов. Аромаобливание со льдом через пятнадцать минут.

Пока что Клеменс был внутри один. Пуласки повесил халат на крючок, обмотал бёдра полотенцем и подошёл к двери. Перевернул табличку над ручкой так, чтобы виднелась красная сторона — «Парение — пожалуйста, не входить!», — и шагнул в кабину следом.

Там он вынул из деревянной шайки черпак и заклинил его в ручке так, что снаружи дверь было уже не открыть.

Клеменс сидел на самом верху, на своём полотенце, опершись локтями о колени, и наблюдал за вошедшим.

— И что это будет, когда вы закончите?

— Небольшая мера предосторожности. Чтобы нам никто не помешал, — ответил Пуласки и устроился рядом.

— Вас тут забьют камнями. Через четверть часа парение.

— Через десять минут мы уже закончим.

Пуласки провёл тыльной стороной ладони по лбу. Любителем саун он не был никогда, и пот уже стекал по лицу.

— Дежурный уголовный розыск Лейпцига. Удостоверения при себе как раз нет, но…

— Пуласки, я знаю, кто вы, — перебил прокурор Клеменс.

— Вы меня помните?

— Господи, да кто бы вас забыл? Вы служили в земельном управлении уголовной полиции Дрездена, когда я вёл свои первые дела. Откуда вы знаете, что я здесь?

— Ваша канцелярия любезно подсказала, где вы проводите выходной.

— Вот именно — выходной! Запишитесь ко мне на приём в понедельник.

— Боюсь, дело столько ждать не может.

Клеменс раздражённо посмотрел на собеседника.

— Хорошо. У вас ещё семь минут — потом сюда войдут начальник полиции, двое из БНД и Ведомства по охране конституции и судья Кунеш. Наш пятничный банный клуб! Заодно обсудим ваше отстранение от службы.

— Мне пятьдесят шесть, и я страдаю астмой. Поверьте, этим вы окажете мне большую услугу.

— Пуласки, выкладывайте уже. Что вам от меня нужно?

— Дело Клауса Хинце, на мой взгляд, ещё не закрыто.

— Это был несчастный случай. Все причастные меня в этом заверили.

— Вы знакомы с владельцем мотеля «АвтоРест», — заметил Пуласки.

— Знаком. Но это здесь ни при чём. Я сам, ознакомившись с материалами, пришёл к тому же выводу: несчастный случай. Что такого знаете вы, чего не знаю я?

— По моим сведениям, Клаус Хинце не раз встречался с девушками из эскорт-сервисов в разных мотелях.

— Пуласки, бросьте! Кто из нас не грешен?

Я, например. Вслух же он сказал:

— Я понимаю, это не преступление. Но Хинце был женат и имел дочь.

— Полагаете, убийство из ревности?

— Нет, не это. Но в мотеле он был не один — с женщиной.

— Никаких доказательств существования этой пресловутой спутницы нет. Свидетелей у нас нет. Эту женщину никто не видел.

— У меня есть свидетель и описание.

Пуласки снова смахнул со лба пот и судорожно глотнул воздуха.

— Молодая, стройная, высокого роста, с длинными тёмно-каштановыми волосами, — выдохнул он. — В шубе и красном платье.

— Звучит как сказка.

— Бледная кожа покойного, отсутствие трупных пятен и кровь в области ануса — это не сказка!

Пуласки сделал глубокий вдох.

— Боже мой, Пуласки. Выйдите отсюда. Вы же сейчас концы отдадите.

Пуласки пропустил доброжелательный совет мимо ушей.

— Вскрытия до сих пор не проводили.

— С какой стати я должен ходатайствовать о нём в суде? Ни один следственный судья не…

— С такой, что завтра тело сожгут в крематории. И после этого мы уже никогда не выясним причину всех этих странностей.

— Так чего вы от меня хотите?

— Чтобы вы отозвали разрешение на выдачу тела и потребовали полного вскрытия.

— Вот так, ни с того ни с сего? На каком основании? У меня в материалах дела чёрным по белому записано: вскрытие не требуется. Если я теперь вдруг подам такое ходатайство, мне нужно его как-то правдоподобно обосновать. Какие новые факты я предъявлю судье?

В этот момент кто-то задёргал дверь. Пуласки обернулся и увидел мужчину, который, прикрыв ладонями глаза, пытался разглядеть что-то сквозь стекло.

— Если мы найдём женщину в красном платье, мы сможем расспросить её о так называемом несчастном случае, — прохрипел Пуласки. — И не исключено, что выяснится: никакого несчастного случая не было.

Прокурор задумался.

— Я потеряю лицо, если задним числом потребую вскрытия, а потом окажется, что всё это пустой звон.

— Вы потеряете куда больше, если не сделаете этого, а потом окажется, что это было убийство, — парировал Пуласки.

— Ненавижу, когда вы оказываетесь правы, — вздохнул Клеменс и повернулся к нему. — Даю вам двадцать четыре часа. За это время вы либо найдёте эту таинственную женщину, либо тело отправится в крематорий, как и было запланировано. Большего я для вас сделать не могу.

Пуласки поднялся.

— Спасибо, мне этого достаточно.

— А теперь живо отсюда, пока не свалились замертво.

---

Примечания переводчика:

БНД (BND, Bundesnachrichtendienst) — Федеральная разведывательная служба Германии, внешняя разведка.

Ведомство по охране конституции (Verfassungsschutz) — немецкая контрразведка и служба внутренней безопасности.

 

 

 

Отправить