Интерьер «Country & Beat Club» напомнил Пуласки VIP-зал в аэропорту: те же зеркала во всю стену, светлая мебель, запах кофе и приглушённый гул голосов. Хозяин заведения, похоже, не пожалел сил и натаскал отовсюду уйму подписанных фотографий каких-то типов, о которых Пуласки в жизни ничего не слышал.

Это место было не для его поколения. К такому интерьеру он скорее ожидал бы услышать пианино, лаунж или ту самую дежурную мелодию из лифта, но здесь крутили какую-то электронную дрянь. И вдруг по искажённому припеву он узнал песню. «Poison» Элиса Купера.

Господи, что они только сотворили с этой вещью? Звучит так, будто DJ Без-голоса и DJ Не-умею-петь соревнуются, кто дольше продержится, нанюхавшись гелия из шарика.

Пуласки огляделся. Мужчинам — почти всем без исключения — было от тридцати до сорока: на вид адвокаты, банкиры, бизнесмены. Немногочисленные дамы — помоложе. В соседнем зале несколько типов гоняли шары, а у барной стойки…

Нет! Не может быть!

Там и в самом деле сидели его дочь и Нина — торчали в этом клубе, как два инородных тела. Пульс у Пуласки тут же подскочил до двухсот, в горле запершило. Мышцы свело, дышать стало труднее.

Только не сейчас!

Он выудил из кармана ингалятор и сделал глубокий вдох. Сразу стало легче.

Он снова взглянул на Ясмин. Та таращилась на него так же ошарашенно, как и он на неё. Только в её глазах явственно читалась изрядная порция нечистой совести.

И правильно, барышня, тебе как раз не помешает!

Он довольно бесцеремонно протиснулся между двумя посетителями, которые, судя по всему, направлялись в бильярдную. Но Пуласки в эту минуту было глубоко наплевать.

— Эй, под ноги смотри, бомжара!

— Заткнись! — буркнул Пуласки, не удостоив парочку даже взглядом, и решительно двинулся к стойке.

— Что желаете? — поинтересовался бармен, с любопытством его разглядывая.

— Такси для этих двух юных дам.

— Папа! — воскликнула Ясмин.

— Никаких возражений!

— Ого-го! Похоже, назревает семейная сцена, — пробормотал бармен. — Пожалуй, оставлю вас наедине.

— Хорошая мысль! — рыкнул Пуласки и метнул на него мрачный взгляд.

Парень был ни при чём, но Пуласки сейчас просто кипел.

— Спасибо, но такси нам не нужно, — вмешалась Нина. — Мы сами доберёмся. Вы не против?

— На улице минус, дорога — сплошной каток. Оставь свой мопед здесь. Такси я оплачу.

— Но… — заикнулась Ясмин.

— Никаких «но»! Что вы вообще здесь забыли?

— Полагаю, то же, что и ты.

— Не дерзи! — Пуласки встряхнул ингалятор и снова вдохнул.

— Прости, — вдруг тихо сказала Ясмин.

— Да пошло оно всё! Вы у меня уже вот где сидите, — выругался он, разом отбросив все педагогические принципы.

Девчонки испуганно уставились на него. В следующий миг он понизил голос:

— Даже если расследование закрыто, лезть в работу полиции вы не имеете права!

— Мы же только хотим найти ту женщину, с которой отец Нины был в мотеле, — возразила Ясмин шёпотом, который наполовину тонул в музыке.

— Вы, похоже, до сих пор не сообразили, что это может оказаться куда опаснее, чем вам кажется.

— Но папа…

— Ты несовершеннолетняя, и ты — моя дочь, — перебил он её. — И раз иначе никак, с этой минуты ты под домашним арестом. Я больше не позволю тебе подвергать себя опасности.

— Домашний арест? Ты не имеешь права! — закричала Ясмин. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Да. Это значит, что отныне после школы ты сидишь дома и с тобой ничего не случается.

— Нет, это значит, что Нина пойдёт одна.

Он посмотрел на Нину, и та твёрдо встретила его взгляд. Послание читалось без труда: именно так и есть!

Чёрт! Похоже, я бьюсь о каменную стену.

Пуласки сделал глубокий вдох.

— Я ведь обещал, что займусь этим, разве нет?

Ясмин уставилась в пол.

— Да, но сказали, что это был несчастный случай, и поэтому мы подумали…

— Лучше вообще не думайте! И это касается тебя тоже, Нина. Есть информация — отлично. Но тогда передавайте её мне, а не отправляйтесь сами на охоту за убийцей. Ясно?

— Да, сэр. — Нина отвернулась и обвела взглядом зал.

Пуласки проследил за её взглядом.

— Узнаёшь кого-нибудь? Может, сослуживцев отца?

— Я как раз присматриваюсь.

Он ждал.

Наконец Нина оживилась.

— Вон там, у бильярдных столов, двое — я видела их в его кабинете, когда подрабатывала летом в фирме. Только понятия не имею, как их зовут. А тот, что за ними… — На миг она взглянула на Ясмин и покраснела. — …этого я тоже знаю. Сначала был у отца стажёром, потом — ассистентом. Три месяца возил его на работу и обратно, когда отец остался без прав.

— Помню эту историю. — Пуласки посмотрел в сторону бильярда.

Двое из троих были лет тридцати: верзила с густой бородой и почти такой же рослый — спортивная фигура, широкие плечи. Третий — моложе.

— Этот, что ли, — молодой, с тёмными кудрями?

— Да, его зовут Доминик.

— Ты сейчас будешь его допрашивать? — поинтересовалась Ясмин.

— Если вы не против, я бы пошла с вами, — предложила Нина. — Я с ним знакома, и, может быть…

Взгляд Пуласки сузился.

— А вы обе наконец помолчите!

Оставлю их сейчас одних — тут же дадут дёру.

— Так и быть, идите. Но ни слова. И сразу после этого я везу вас домой, понятно?

Обе кивнули.

Пуласки направился вперёд, девчонки — за ним, в соседний зал, к бильярдным столам, где музыка звучала заметно тише. Теперь там крутили какую-то электронно-искажённую вещь «Steppenwolf».

DJ Гигиенический-пакет против DJ Нано-мозг.

По залу разносился сухой стук шаров.

Пуласки подошёл к темноволосому. На вид парню было около двадцати. Симпатичный, с типичным модельным лицом — будто из рекламы геля для душа, — стройный, рослый, но всё же не такой высокий, как его старшие коллеги: бородатый верзила и тип из фитнес-зала.

У тех двоих — массивные часы, поло и весь облик типичных офисных ребят, переодевшихся после работы в дорогое «спортивное». Стажёр на их фоне отчаянно пытался не выпасть из этой лиги.

За соседним столом играли те самые двое, которых Пуласки случайно задел у входа.

— Доминик? — Пуласки положил руку на кий, не давая парню сделать удар. — Я слышал, вы знаете Клауса Хинце. Найдётся минутка?

Доминик выпрямился.

— А кому это надо?

— Уголовному розыску Лейпцига это надо.

Он достал из кармана кожаную обложку со служебным удостоверением и на секунду раскрыл её — ровно настолько, чтобы можно было успеть взглянуть. Так предписывала инструкция, и большего, по его мнению, не требовалось.

— А вас как зовут? — спросил верзила.

— Пуласки. И, с вашего позволения, теперь вопросы буду задавать я.

— Мой папа — комиссар, — встряла Ясмин.

— Помолчи, — бросил он, не оглядываясь на дочь.

На самом деле я старший криминалькомиссар, но так я никогда не представляюсь.

— Три дня назад вечером вы тоже были здесь?

Доминик кивнул.

— Это что, запрещено? — Он не сводил глаз с Нины.

— Нет, но как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

— А обязательно прямо сейчас?

— Иначе бы я не пришёл, верно?

— Но я уже давал показания и не горю желанием повторять всё по второму разу.

Коллеги Доминика теперь тоже разглядывали девчонок, напряжённо стоявших рядом с Пуласки. Здоровяк оценивающе оглядел Нину, и, на мой вкус, его взгляд задержался на её груди на секунду дольше положенного.

— Эй! — Пуласки щёлкнул пальцами. — А вы двое лучше выйдите ненадолго, чтобы я мог поговорить с Домиником наедине.

— Только если девочки пойдут с нами, — ухмыляясь, заявил бородатый.

В его сальном смешке было что-то отталкивающее.

Фитнес-тип тоже осклабился, потом вдруг посерьёзнел.

— Странно, что вас вообще сюда пустили в таком прикиде. Полиция вам так мало платит?

Он окинул Пуласки взглядом сверху донизу, и в этом взгляде отчётливо звенело слово «бомж».

— Вот именно, вы и уходите! А мы с девочками остаёмся, — добавил верзила. — С какой это стати нам убираться? Страна свободная, или как?

— А с такой, что иначе я тебе палец сломаю, если ещё раз так посмотришь на девочек, ясно? — прорычал Пуласки.

— Папа! Деэскалация — это вообще-то…

— Помолчи!

Верзила сделал шаг навстречу. Тон стал жёстким. Похоже, после рабочего дня ему требовалось немного поиграть в крутого мужика, чтобы спустить офисный пар.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Не будь ты полицейским, старик, я бы тебе давно вмазал.

— А не будь я полицейским, я бы тебя так вежливо отсюда не выпроваживал — сразу вытащил бы за ухо на улицу.

— Папа! — прошептала Ясмин.

Господи, помолчи же ты наконец! Нервы сдают. Я слишком взвинчен. Но Ясмин ведь раньше ни разу не видела меня в деле.

— Курт, проблемы? — окликнул один из мужчин со стола рядом.

Это был тот самый, которого Пуласки задел плечом у входа.

— Если вы оба просто продолжите играть — никаких! — отозвался он.

— Но…

Пуласки поднял руку.

— Что я только что сказал?

Здесь твоя дочь. Возьми себя в руки!

Он проигнорировал тех двоих за соседним столом и снова повернулся к верзиле.

— Будьте добры, отойдите на минутку, — произнёс он, стараясь придать голосу примирительный тон. — Потом доиграете, и я даже оплачу вам ещё полчаса сверху. Идёт?

— Не нужны нам твои деньги, бомжара! — Верзила щелчком стряхнул что-то с воротника Пуласки. — Я в сортир. Через десять минут вернусь.

Он протиснулся мимо, задев Пуласки плечом.

Его приятель тоже молча покинул зал — но не раньше, чем напоследок подмигнул девчонкам.

Да ладно, забей. Главное, чтобы эти два козла свалили.

Те двое за соседним столом тут же возобновили игру.

Пуласки провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и понизил голос:

— Я только хочу знать, был ли Клаус Хинце три дня назад здесь с дамой. И разговаривал ли он в тот вечер с вами или с кем-то по телефону.

Доминик задумался.

— Нет, ничего такого. Мы ведь были здесь не вместе. Я играл в бильярд с коллегами — мы тренируемся к…

— А Хинце?

— Сидел у стойки. И да… разговаривал там с какой-то женщиной.

— Вы сказали об этом сотрудникам уголовного розыска?

— Нет. Они меня об этом не спрашивали.

Ну конечно!

— А самому вам в голову не пришло, что это могло оказаться важным?

— Пуф-ф. — Доминик надул щёки. — Для Хинце флиртовать с женщинами было делом обычным.

Он мельком взглянул на Нину и тут же смущённо отвёл глаза, словно знал об интрижках своего шефа не понаслышке.

— Эту женщину вы знали?

Доминик покачал головой.

— Никогда раньше её не видел.

— Как она выглядела?

Он думал недолго:

— Высокая, стройная, длинные ноги, длинные тёмно-каштановые волосы. И молодая, примерно моего возраста.

— Потому она вам и запомнилась?

— Нет. Запомнилась потому, что на ней было обтягивающее красное платье, а на руке — шуба.

---

Примечания переводчика:

Криминалькомиссар / старший криминалькомиссар (нем. Kriminalkommissar / Kriminalhauptkommissar) — звания в немецкой уголовной полиции (Kripo), примерно соответствующие следователю и старшему следователю.

 

 

 

Отправить