После Московского восстания 1547 года из-за пожаров в столице Иван IV уже не мог рассчитывать на поддержку своих родственников Глинских. Да и вообще было непонятно, кому доверять и как дальше жить. Так, один из соратников митрополита Макария, протопоп Сильвестр во время волнений выдал царю гневную тираду, что все потрясения – это кара божья за неправедные поступки правителя и его окружения. Спойлер: соратники Ивана ещё доиграются, постоянно поминая Бога и его «кары». Удивительно, но за такую резкую позицию Ивану приглянулся гиперактивный Сильвестр. Но с ним одним да с митрополитом было невозможно что-то поменять в стране. А перемен Иван IV затевал немало. Но доверия ко всяким знатным боярским семьям после пережитого в юности у царя не было совсем. Новых помощников надо было искать среди тех, кому можно доверять и кто не был бы заинтересован в интригах у престола.

Сильвестр наглядно показывает молодому царю, к чему приводит неуважение народа

Постепенно вокруг молодого Ивана стал формироваться кружок людей, которых мы знаем как Избранную раду – так её окрестил князь Андрей Михайлович Курбский, один из её участников. В её состав поначалу вошли собственно митрополит Макарий, его помощник Сильвестр, ставший духовным наставником царя, и уже его помощник Алексей Фёдорович Адашев. Последний был ровесником государя и его постельничим (следил за чистотой кровати) из совсем незнатного рода, чем заслужил доверие царя. Иван вообще подыскивал себе людей молодых и совершенно неродовитых, чтобы не влезать в очередные клановые боярские разборки. Определённое влияние на государственные дела через царя получила и его молодая супруга Анастасия Романова. А как же вышеупомянутый Курбский, спросите вы? А дело в том, что в разных книгах у разных историков мы можем отыскать ещё с десяток разных фамилий – Курбский, Курлятев, Воротынский, Мстиславский, Висковатый и другие. Не совсем ясно, входили ли эти уже знатные бояре в Избранную раду или просто были любимчиками царя в Боярской думе. Вроде как Андрей Курбский тоже втёрся в самые близкие друзья. Так или иначе, Иван смог собрать вокруг себя неформальное правительство из людей, не всегда занимавших нужные должности, но сильно влиявших на политику через тесное общение с государем и взаимное доверие, – короче говоря, у них была своя властная тусовка, которая в своём кругу решала, что будет с Россией дальше.

Столь разных по происхождению людей, как Алексей Адашев (сверху) и Андрей Курбский (снизу), объединяло желание помочь царю в проведении реформ (до определенного времени)

Своей главной целью царь видел переделку государства под себя – прекратить внутренние распри и закончить централизацию власти вокруг себя и потомков. Неплохо было бы к этому прибавить счастье народа и возможность быстро решать внутренние проблемы, которых в то время было немало – разбой и грабежи на границах; набеги татарских отрядов; засухи и неурожаи; пожары и наводнения; эпидемии и голод; вечные местнические споры и бесконтрольный аппетит бояр-кормленщиков; постоянная нехватка денег в казне и их пропажа в карманах знати; слишком большие (по мнению царя) земельные владения у церкви и оставшихся удельных князей; возникающие то тут, то там восстания и ереси. В общем, дел хватало.

Сначала царь решил помириться с боярством и заручиться поддержкой народа. Для этого он сделал банальную для современного человека, но абсолютно новую для тогдашней публики вещь – собрал представителей от всех слоёв населения вместе для разговора. Так в 1549 году состоялся так называемый Собор примирения. На два дня Иван IV собрал в Москве бояр, духовенство, дворян и дьяков-чиновников, чтобы обсудить две важные вещи: как помириться и как дальше жить. Сначала государь выступил с речью, где упрекал боярство в том, что те слишком увлеклись самодеятельностью во время его малолетства и запустили страну. Но почти тут же он сказал, что зла на них не держит, и предложил вместе строить счастливую Россию будущего – разбить казанских татар у границы, провести реформы и упорядочить законы. Для этого сперва пропатчили прошлый свод законов – Судебник Ивана III. Теперь единственным источником права в стране стал уже Судебник Ивана IV, который утвердили в 1550 году.

Получив поддержку от участников Собора примирения, царь с Избранной радой стали время от времени собирать похожие форумы на случай решения важных вопросов, касающихся всей земли русской; отсюда и название – Земские соборы. С их помощью Иван IV смог получать хотя бы видимое одобрение своих планов и затей; участники собора могли возразить царю или дать ему совет, но итоговое решение оставалось за государем. Для дел менее важных сохранялась Боярская дума, которая на идеи царя давала свой приговор, одобряя или остерегая правителя.

В следующем 1551 году Иван после бояр решил попробовать подвинуть влияние православной церкви. Для этого созвали на этот раз уже Священный собор с духовенством. При помощи Сильвестра был составлен список предлагаемых реформ, главной из которых была секуляризация. Этим сложным словом называют процесс передачи земли из церковной собственности в государственную. По сути дела, царь хотел получить новые владения, которые можно было бы передавать боярам и дворянам за верную службу. После месяца рассуждений стороны к чему-то конкретному не пришли, а митрополит Макарий не поддержал идеи Ивана. В итоге составили большой и толстый список взаимных обещаний из ста глав, отчего само собрание назвали Стоглавым собором. Церковь отказывалась от передачи земли, но одобряла новый Судебник и признала, что не все её служители соблюдают законы, да и что обряды неодинаковые в разных местах страны, и вообще надо бы навести порядок в РПЦ. Спойлер: ровно через сто лет будет уже реальная попытка реформ от патриарха Никона, которая кончится расколом и тысячами погибших.

После неудачной попытки пополнить казну через церковное имущество царь переключился на простое население. В Судебнике вводилась единая для всех мера уплаты налогов – «большая соха». Так называли участок земли, с которого нужно было платить сборы в казну. Была выстроена хитрая схема, где расчёт сохи зависел от того, чья земля и какого она качества. Например, у крестьянина с не сильно плодородной почвой соха была больше, чем у боярина с роскошными пашнями, а потому и налогов в казну последний отдавал больше. Кстати, от слова соха и появилось название «черносошные крестьяне» – так называли всех крестьян без хозяина, которые формально принадлежали царю и государству (поэтому иногда их ещё называют государственными). Единственной обязанностью черносошных крестьян было вовремя платить налоги, а вот крестьяне помещичьи заботились не о налогах, а о том, чтобы вовремя отдать часть урожая хозяину. Для них в Судебнике всё ещё была лазейка с переходом к новому землевладельцу в Юрьев день.

Далее настал черед перемен в местном управлении. Среди ста статей Судебника Избранной радой было заложено важное изменение, касавшееся наместников царя в разных частях страны. Вместо привычных нам регионов и районов тогда Россия делилась на волости и уезды. Ими от имени государя управляли уже знакомые нам кормленщики из столицы. Они, как и любые чиновники, занимали должности ради сохранения порядка и личного обогащения. Обычно своих заместителей (их называли старостами и целовальниками) они выбирали сами, а часто и вовсе привозили с собой из таких же прикормленных боярских детей. Правительство Ивана IV разослало новые уставные грамоты. В этих специальных документах указывалось, что теперь помощников для наместника должно было выбирать местное население из «своих». Идея была в том, что они лучше знали свои проблемы и особенности, а значит могли лучше с ними справиться. Более того, местное население могло попросить царя освободить их от наместника, если тот их чем-то не устраивал; нужно было только уплатить дополнительные налоги в казну. Историки считают, что как-то так Избранная рада пыталась прекратить кормления, разорявшие провинцию, а всю затею называют земской реформой.

В придачу наместники из Москвы теперь вообще не могли заниматься судом над местными разбойниками. Для этого выбирались специальные губные старосты, которые вместе с лучшими людьми из местных дворян и крестьян решали проблемы с преступностью. Перед судом старостам следовало провести расследование, а не рубить первого попавшегося подозреваемого или устраивать испытание водой, огнём или поединком. Само собой, эти изменения не произошли за один день, а медленно протекали в течение нескольких лет. Поэтому те же историки и называют это всё губной реформой. Тоже стало интересно, при чём тут губы? На самом деле «губой» называли район, в котором судил тот или иной губной староста; а само слово тянется к глаголу «губить». Короче говоря, губной староста был нужен для суда над теми, кто кого-то или что-то губил.

Как видите, государство усложнялось, а законов становилось всё больше и больше. Кто будет следить за их соблюдением? Как вовремя собирать налоги и быстро доставлять новые указы царя в самые дальние концы страны? С помощью чего следить за состоянием дел в войске и за границей? Русское царство требовало новой системы управления. С этим должны были справляться приказы. Если совсем просто, то это некий средневековый аналог современных министерств. Если сложнее, то это органы управления, каждый из которых заведовал каким-то конкретным делом. Не то чтобы Иван IV вместе с Избранной радой первым догадался под отдельную задачу учредить отдельный государственный орган. Ещё при Иване III и Василии III появлялись особые бояре или дьяки с прислугой, которым приказывали ведать делами казны, княжеского имущества, вооружения войска и так далее. Под эти задачи время от времени выделяли какое-то помещение – палату, небольшой дворец или даже избу. Проблема была как раз в этом «время от времени»; никакой внятной системы не существовало. Помирал дьяк – пропадала и его приказная изба.

Всё по тому же Судебнику Ивана IV учреждалась полноценная система приказов, которые должны были постоянно поддерживать государство на плаву. Появилось несколько десятков приказов, раскиданных по нужным в то время сферам. Были довольно понятные современному человеку приказы и их функции: посольский (отношения с другими странами); пушкарский (вооружение и снаряжение войск); разбойный (борьба с преступностью) и так далее. Но были и отдельные приказы с оригинальными названиями – например, челобитный приказ занимался приёмом от населения прошений и жалоб к царю – челобитных. Это название связано с тем, что при обращении все кланялись в пол, словно ударяя лбом (челом), то есть «били челом». Челобитным приказом руководил любимец Ивана IV Алексей Адашев, мало заинтересованный в личной выгоде. Ему также были даны большие полномочия по присмотру за работой других приказов.

Каждый приказ находился в Кремле, под них в специальном здании выделяли отдельные помещения. Часть сотрудников приказа, называвшиеся судьями, принимала важные решения, а уже другая часть, дьяки и подьячие, занималась бумажной волокитой – типичный средневековый офис. Приказы постоянно отчитывались царю о проделанной работе, а Иван IV мог сместить любого из судей и дьяков, если его что-то не устраивало. Иногда приказы появлялись на время или по особому случаю – чаще всего для «переваривания» новых присоединённых территорий вроде Казани, Сибири и так далее.

Самое время поговорить о внешней политике Ивана IV. Вместе с Избранной радой и Боярской думой пришли к согласию, что с казанскими и крымскими набегами на русские земли нужно что-то делать. В обеих ханствах к власти еще в правление Василия III пришло семейство Гиреев: крымским ханом был Сахиб-Гирей, а казанским – Сафа-Гирей. Братья иногда даже чередовались своими владениями, чем доставляли кучу неудобств москвичам, – один нападал из Крыма с юга, а другой разорял восточные границы из Казани. Дело не ограничивалось одними погромами. Казанцы умудрились к середине XVI века пригнать к себе около ста тысяч русских пленников, которых было выгодно продавать на невольничьи рынки. Вдобавок, русские купцы не могли безопасно торговать по реке Волге, ведь в любой момент могли возникнуть трудности с пересечением границ Казанского ханства. Впрочем, далеко не все в окружении Сафы-Гирея были согласны с такой политикой. Некоторые мурзы (аналог бояр и дворян) считали, что с Москвой выгоднее дружить. Но, как мы уже знаем, все 30–40-е гг. в Москве творился боярский беспредел между Шуйскими, Бельскими и Глинскими, так что из Казани казалось, что лучше пограбить владения малолетнего Ивана IV, чем на равных о чём-то договариваться с ним.

Опасные соседи на востоке и юге позволят нарастить территорию Русского царства в два раза

Но даже при беспорядке у престола иногда удавалось давать отпор внезапным вторжениям. Спасибо здесь следует сказать Дмитрию Бельскому, который вместе с московскими ратями пытался угнаться за отрядами казанцев и крымцев. В 1545 году удалось даже сорганизовать поход на Казань и изгнать Сафу-Гирея. Вместо него посадили лояльного хана от так называемой «московской партии» татарской знати, желавшей присоединения Казани к владениям великого князя. Но очень быстро Сафа-Гирей вернулся с крымской подмогой и снова вернул себе власть. В 1547 году Иван IV как раз официально венчался на царство и параллельно с реформами Избранной рады решил разобраться с буйным ханством. Задача усложнялась тем, что казанское войско располагало не только конницей, но и собственными пушками и даже огнестрельным оружием, а казанский кремль, пусть и будучи деревянным, был очень мощным укреплением, за которое всегда можно было спрятаться от любого нападавшего.

В зиму 1547–1548 гг. русский царь снарядил свой первый поход на Казань. Тысячи воинов и десятки пушек должны были переправиться через Волгу по льду неподалёку от Нижнего Новгорода и взять столицу ханства в осаду. Все планы испортила погода: из-за ранней оттепели лёд оказался непрочным, и под воду ушла почти вся артиллерия и часть войска. Всё-таки перебравшаяся через реку другая часть смогла добраться до Казани, но без пушек ничего не смогла сделать кремлю. Пришлось возвращаться ни с чем.

Ивану срочно требовался успех на внешней арене, чтобы окончательно закрепить свою самостоятельность. Уже в марте 1549 года хан Сафа-Гирей внезапно умер, и к осени того же года у Нижнего Новгорода снова собрались русские войска во главе с царём. К февралю 1550 года началась осада Казани, но снова укрепления кремля выдержали штурмы. Государь снова повернул людей назад, но на обратном пути неподалёку от столицы ханства, у реки Свияги он приметил удобное место для постройки крепости. Уже в 1551 году инженеры и ремесленники за месяц соорудили её и назвали Свияжском. Именно отсюда планировалось в следующий раз атаковать казанцев, чтобы не мучиться с доставкой войск издалека.

Но не только в крепких казанских стенах была причина неудач двух походов русского войска. Иван быстро понял, что бардак у престола, как всегда, перекинулся во все сферы государства, включая армию. Само по себе русское войско было довольно многочисленным, но очень разношёрстным. В зависимости от достатка боярина или дворянина у него и его слуг могло быть совершенно разное обмундирование и оружие. Один мог прийти в кольчуге и с булавой, а другой – в тряпичном кафтане с топором. Все распределялись по отрядам и полкам в зависимости от предпочтений, кому с кем больше нравилось, – получалась ещё более пёстрая масса. Затем на поле боя все сваливались в беспорядочную кучу, где молодые дворяне и боярские дети пытались не столько грамотно воевать, сколько проявить храбрость и удаль, чтобы их приметил царь и щедро наградил службой и землёй. Современного человека это несомненно удивит, но именно в военных походах и должна была проявлять себя знать, чтобы укрепить авторитет и заработать от государя новые награды.

С 1550 года Иван IV начал менять всю систему организации войска. Сперва было отменено местничество. Но только в войске. И только во время военных походов. Иначе говоря, царь теперь сам мог распорядиться, кто каким полком будет командовать, без оглядки на происхождение, и это решение не могли больше оспаривать. Был установлен порядок главенства полков, и по крайней мере с высоты птичьего полёта всё стало выглядеть понятнее и организованнее.

Теперь каждый дворянин-помещик должен был выставить с определённого участка земли воина с конём. Больше участок – снаряжай больше воинов. Если выставил меньше – получаешь солидный штраф, а наоборот – денежную награду. Такие порядки уравнивали всех слуг государя и не позволяли кому-то отсидеться в сторонке и незаметно переждать войну. Все дворяне были занесены в специальные книги, по которым их легко можно было отследить. Все эти правила к 1556 году занесли в специальный закон – «Уложение о службе». Но все в том же 1550 году была отобрана «избранная тысяча» наиболее знатных князей и дворян, которые должны были в любой момент откликаться на зов государя, – для этого им выделили отдельные поместья близ столицы. Эта тысяча стала своеобразной элитой русского войска – вооружённые всадники с лучшей броней и оружием. Именно дворянская конница являлась основой русского войска, в то время как пехоте на поле боя часто отводилась роль вспомогательной массовки, если не пушечного мяса.

Кстати, об огнестрельном оружии. Самой известной военной реформой Ивана IV и Избранной рады стало создание стрелецкого войска. Уже сто лет как европейцам был известен секрет пороха и его разрушительная сила, но внедрение первых «стреляющих палок» шло медленно. Изготовить готовый мушкет, аркебузу, пищаль и любое другое пороховое ружье было очень непросто, а научить бывшего ремесленника стрелять из него хотя бы в нужную сторону – ещё сложнее. Поэтому с 1550 года начинают формировать отдельные стрелецкие полки из так называемых «гулящих людей», молодых парней без внятного социального статуса. Они не были ни крестьянами, ни дворянами и искали стабильный заработок. Их нанимали на службу в стрельцы за 4 рубля в год: на время войны их обязанностью была стрельба по врагам, а в мирное время стрельцы могли заниматься либо охраной границ, либо каким-нибудь ремеслом для дополнительного заработка. Особенно часто в стрельцы набирали активных и бойких людей, которые своей любовью к движу и потехе досаждали соседям, – их было легко увлечь перспективой пострелять из пищали по живым мишеням. Постепенно стрелецкое дело стало семейным – дети и внуки оставшихся в живых стрельцов продолжали служить в войске в том же полку, что и предки. Со временем каждый такой стрелецкий полк установил свою особенную одёжку с обязательным наличием кафтана яркого цвета, от светло-синего до малинового. Для управления тысячами стрельцов и их организации был даже учреждён отдельный стрелецкий приказ. Озаботился Иван IV и пушками. С XIV века в Россию чугунные трубы, стреляющие ядрами, только завозили из-за рубежа. Но вскоре начали появляться и местные пушкари-умельцы, которых царь загрузил работой.

Боевое крещение стрелецкие полки и русские пушки прошли уже при очередном походе на Казань в 1552 году. Его организовали после очередной неудачной попытки присоединения ханства мирным путём. Лояльный Ивану хан Шах-Али пытался склонить местную знать к вхождению в состав Русского царства, но даже с помощью казней и поддержки из Москвы раскол среди казанских мурз преодолеть не удалось. Вроде как смогли договориться, что вместо хана в Казани сядет царский воевода, и казанцы даже согласились отпустить хана и принять московского наместника. Но в последний момент поползли слухи, что якобы русские начнут кровавые погромы, и ворота перед русской делегацией закрыли. В ответ были взяты в заложники казанские послы в Москве. Тогда править Казанью местные жители позвали хана из соседней Ногайской орды. Из доступных средств у Ивана IV оставалась только война.

На этот раз постарались учесть все ошибки прошлых лет. В Москве собирали огромное войско размером около 50 тысяч человек. Пушкари отлили 150 пушек специально для обстрела города. В придачу были приглашены немецкие и итальянские инженеры для постройки осадных укреплений. Сборы начали ещё с весны, планировали к середине лета добраться до крепости Свияжск, которую ранее построили напротив Казани специально для этого, и начать осаду. В крайнем случае Иван даже был готов перезимовать под стенами города.

В июне 1552 года войско по частям вышло из Москвы. Параллельно об этом прознал новый крымский хан Девлет-Гирей, который решил помочь казанцам и отправил свои отряды грабить южные земли. Но крымские всадники так быстро добрались до Тулы, что медленные русские полки ещё не успели отойти от столицы достаточно далеко, а потому без проблем отбились от не ожидавшего мощного отпора Девлет-Гирея. Казанцы остались один на один с русским царём. К середине августа московское войско расположилось у города после пяти недель похода. По пути много народу померло от аномальной жары, зато войско пополнили союзные татарские отряды из «московской партии» казанцев.

Окружённая со всех сторон Казань могла долго выдерживать осаду, да и её защитники часто делали вылазки за стены, мешая возводить осадные башни (туры) и подкопы. Но численный перевес был на стороне русского войска, и в течение всего сентября инженеры окружили стены города окопами и медленно двигавшимися к стенам турами. Постоянно обстреливая город из пушек, Иван несколько раз предлагал казанцам сдаться, но получал отказ. Даже когда несколько подкопов дошли до стен кремля и инженеры через них смогли подорвать часть городских стен, сопротивление не ослабевало. Русское войско впервые с древних времён участвовало в такой крупной военной кампании за пределами своих земель, и среди воинов и стрельцов желание в очередной раз штурмовать Казань постепенно пропадало. Но 2 октября удалось через очередной подкоп пробраться в город. Казанское ханство пало.

Иван IV торжественно принял из рук митрополита Макария Казанский венец. Русское царство получало контроль над Поволжьем. Государь тут же начал проводить политику кнута и пряника на завоёванных землях – желающих служить татарских мурз и воинов охотно брали ко двору в столицу и наделяли землями, а вот всех недовольных либо расселяли по разным частям страны, либо насильно крестили, чтобы побыстрее «переварить» казанские владения. Для этого даже был отдельный Казанский приказ.

Крымский хан Девлет-Гирей лишился важного союзника и теперь решил держаться за Астраханское ханство у Каспийского моря. Но в отличие от казанцев, астраханские татары были куда слабее и разрозненнее. Уже в 1554 году навстречу местному хану Ямгурчею вышел русский отряд, который астраханцы приняли за часть огромного русского войска, которое вот-вот явится. Ямгурчей перепугался и поспешил покинуть Астрахань, русские заняли город без боя, а на ханский трон был посажен лояльный Москве Дервиш-Али. Но вскоре его к себе переманили крымские татары, и Астрахань разорвала отношения с царём. Посланное в ханство войско быстро разбило местных и в 1556 году опять почти без боя заняло город. Астраханское ханство тоже вошло в состав Русского царства.

Теперь Иван IV контролировал вообще всю Волгу, крупнейшую реку Европы. Через неё можно было торговать с арабскими и азиатскими странами и народами. Границы России вышли к Кавказу и Сибири, и многие народы Поволжья решили добровольно перейти на службу к русскому царю – башкиры, марийцы, удмурты и чуваши. Этот эффект домино увеличил территорию страны вдвое, а царь Иван Васильевич сделал настоящее завоевательное комбо.

Военные успехи стремительно подняли авторитет царя не только в глазах соседей, но и внутри страны. Бояре не решались интриговать и чудить, пока Иван держал удачу за хвост. Начатая в конце 40-х гг. земская реформа была завершена, и царь вообще отменил кормления – теперь на содержание наместников в казне отводили специальную сумму, которую пополняли из специального налога. Эта и другие реформы Избранной рады, которые описаны выше, приблизили Россию к счастливому будущему, о котором мечтало близкое окружение Ивана. Казалось, что дальше будет только лучше, но произошли два события, разрушившие все планы и надежды. Правда, на тот момент было ещё непонятно, какой эффект бабочки они запустят.

Первое важное событие произошло внутри страны. Между взятием Казани и Астрахани, весной 1553 года Иван IV слёг с тяжёлой болезнью. Всё было настолько серьёзно, что царь даже надиктовал духовную грамоту. В этом завещании он передавал престол своему годовалому сыну Дмитрию и требовал у знати присягнуть ему. Тут-то и всплыли старые боярские обидки. Было очевидно, что в случае смерти Ивана IV получится «день сурка», как после смерти Василия III, – регентом станет вдова Ивана и мать Дмитрия Ивановича Анастасия Захарьина-Юрьева (Романова), а её семейство получит власть над страной. С этим было особенно не согласно семейство Владимира Старицкого, двоюродного брата царя и почти последнего удельного князя. Он успел натерпеться унижений и заточений в боярских разборках за двадцать лет до этого. Под давлением других бояр он присягнул на верность царевичу Дмитрию. Но часть окружения князя призывала его побороться за власть с Романовыми. Старицкий колебался, а его родная мать вместо присяги Дмитрию послала боярских послов подальше. Выходки мамы могли дорого стоить репутации Владимира в глазах царя, если бы тот выздоровел. Многое зависело и от позиции членов Избранной рады. Сильвестр решил поддержать Старицкого, видимо, не желая повторения игры престолов при малолетнем Дмитрии. А вот любимцу царя Алексею Адашеву всё испортил уже его отец. Сам-то Алексей Дмитрию Ивановичу присягнул, но его папаша сообщил больному царю, что их род не желает подчиняться Романовым после его смерти.

Может быть, от гнева и адреналина, но Иван IV поправился. Все спокойно выдохнули, так как кровавый передел власти не состоялся. Спойлер: до него оставалось всего полвека. А вот кто наоборот напрягся, так это сам царь. И без того с детства подозрительный Иван Васильевич был в шоке от интриг Сильвестра и Адашева (хотя последний на самом деле был самым лояльным царю человеком). Почти всё близкое окружение оказалось в пока еще воображаемом чёрном списке в голове у государя. Особое место там занял Владимир Старицкий, который теперь был на волоске от обвинения в измене. Но тогда ещё никто не понимал, что собирался затеять Иван IV.

Второе важное событие произошло за пределами страны, но в том же 1553 году. Английский король Эдуард VI отправил в северные моря экспедицию для поиска морского пути в Китай. Географические познания о том, что находится восточнее Москвы, были так далеки от реальности, что англичане полагали, будто бы за Уральскими горами по реке Обь можно добраться до огромного озера, которое приведёт их сразу в Пекин или на худой конец в Индию. В тяжёлых условиях севера два из трёх кораблей экспедиции стали жертвами обморожения, а судно под командованием Ричарда Ченслора прибилось к русской деревушке Нёнокса на берегу Белого моря. Представьте удивление обеих сторон: местные никогда не видели кораблей больше лодки, а англичане обнаружили, что они не в Индии, а всё ещё в России. Молва о горе-путешественниках дошла до Москвы, и Иван IV пожелал увидеться с английским послом (такую роль ему приписал сам русский царь). Итогом их встречи стало учреждение торговой «Московской компании», поставлявшей в Англию меха и древесину без пошлин. В обмен англичане привозили свои диковинки.

Скрип зубов шведского короля, наверное, было слышно даже на русской границе. До этого момента шведы были единственными морскими посредниками в торговле России с Европой. Тем более у шведов были планы на Балтийское побережье и владения около Новгорода. В 1554 году была объявлена война, в которой всё упёрлось в оборону русскими войсками крепости с говорящим названием Орешек. В итоге границу оставили на прежнем месте в 1557 году. Сама война ничем не примечательна, но главное последствие опять появилось в голове у русского царя: следующей его мишенью для расширения должно стать Балтийское море. Избранная рада и окружение царя с опаской относились к этой идее, но мнение людей из чёрного списка Ивана уже интересовало мало. Подозрительность русского царя, помноженная на авантюрные идеи, привела к действительно страшным результатам во второй половине его правления.