В 1359 году московское княжение перешло к Дмитрию Ивановичу. Широкой публике он больше известен как Дмитрий Донской. Его 30-летнее правление обычно представляется как время побед над ордынскими войсками и максимального укрепления Московского княжества в роли собирателя русских земель. Тем не менее, не все детали его свершений пропитаны правильной политикой и героизмом. Более того, наследство Дмитрия Донского приведёт к самой крупной феодальной разборке в истории средневековой Руси (этому будет посвящена следующая глава).

Дмитрия Донского изображали не только миниатюрщики и летописцы, но и самые разные художники. Почему – узнаете ниже.

Впрочем, легко могло получиться и так, что Дмитрий в самом начале упустил бы абсолютно все свои будущие достижения. На момент вокняжения ему было всего 9 лет. Даже преданные ему бояре и дворяне не могли обезопасить не то что ярлык на великое княжение, но, быть может, и жизнь ребёнка. Спойлер: с этой проблемой столкнётся абсолютно каждый русский правитель, севший на престол до совершеннолетия. Параллельно в Орде началась настоящая «игра престолов» – за 20 следующих лет сменится минимум 25 правителей. И дело тут не в возрасте или плохом здоровье. Золотая Орда полноценно вошла в свою феодальную раздробленность: отдельные её территории становились самостоятельными, родственники хана затевали постоянные усобицы и грабежи друг друга. Но была и своя, ордынская «изюминка» – помимо Чингизидов (потомков Чингисхана) в борьбу стали включаться и простые военачальники. Занимая титул темника или беклярбека, эти парни с опорой на войско сажали на ханский престол своих марионеток и организовывали покушения на конкурентов. В итоге стать ханом в Орде в то время стало самой рискованной рулеткой для жизни. На Руси весь этот политический беспредел прозвали «великой замятней».

В этих условиях Москву с князем-малолеткой решили обойти нижегородские (бывшие суздальские) князья. Так, Дмитрий Константинович (сын предыдущего суздальского князя) добился от очередного хана ярлыка на великое княжение для себя в 1360 году. Казалось, что Москву обошли у самой финишной ленточки. Но у московского князя был сильный союзник в лице митрополита Але́ксия. В те времена церковные деятели были такими же политиками, как и князья, просто влиявшими на власть со стороны религии или народной поддержки. Но у Алексия в резюме был настоящий «козырь». Ещё в 1357 году он был вызван в Орду, чтобы помочь с некой тяжёлой глазной болезнью вдове Узбека, ханше Тайдуле.

Именно Алексий и начал кампанию по возвращению ярлыка. Дмитрий Константинович не особо умело управлялся с великим княжением: недостача дани, усобицы и интриги. В Орде в это же самое время власть к своим рукам прибирал темник Мамай. Этот безродный военачальник контролировал западную половину Орды и постоянно воевал с «официальным» ханом в Сарае. В какой-то момент было тяжело понять, а куда ездить русским князьям сдавать дань и просить ярлыка – к хану или к Мамаю. Алексий смог выпросить у Мамая в 1363 году ярлык обратно в руки 12-летнего Дмитрия Ивановича. Москвичи лучше всех управлялись со сбором дани и фактически признали марионеток Мамая в качестве законных правителей Орды.

Хан Темник Мамай – один из многих примеров захвата власти военным начальником, а не знатной особой в Золотой Орде

Мы избегали упоминаний о другом важном игроке – Великом княжестве Литовском. А всё потому, что именно в 1362 году его князь Ольгерд первым освободил русские земли от ордынского ига. Да-да, автор не ошибся. В прошлой главе мы говорили о том, что к середине XIV века литовцы смогли присоединить к своей территории огромные земли Южной Руси с Киевом и Черниговом. Но их население и князьки всё ещё платили дань Орде. То есть юридически все южнорусские земли формально принадлежали Орде, а не Литве. Ольгерд воспользовался «великой замятней» в Орде и выступил с объединённым русско-литовским войском в рейд на татарские земли. Дерзость по тем временам для Восточной Европы невиданная. Но учитывая, что в то время в Орде не было порядка, момент литовский правитель выбрал крайне удачный. Южнее Киева произошла битва при Синих Водах, где ордынские силы оказались разбиты. Политический эффект был колоссальный: половина бывшей Киевской Руси освободилась от ига и вошла в состав Литвы с сохранением самоуправления и местных порядков Спойлер: пока что. Орда потеряла источник доходов с дани и ослабла ещё больше; Москва, планировавшая постепенно, через доверие ханов, нарастить силы для объединения, получила репутационную пощёчину – Ольгерд за полдесятка лет собрал больше русских земель, чем все московские князья за один век, и сделал Великое княжество Литовское крупнейшим государством Европы.

Вокруг какого города соберутся оставшиеся независимые русские княжества – Москвы или Вильно (столица Литвы)? «Погодите, а как же я?» – воскликнула Тверь и стала причиной первой полноценной русско-литовской войны. Тверским князем, вопреки желанию москвичей, стал Михаил Александрович, внук того самого Михаила Ярославича, который почти смог сделать Тверь великой в начале века. Новый князь породнился через свою сестру с Ольгердом – сложился опасный для Дмитрия Ивановича тверско-литовский союз. В 1368 году московское войско вторглось в Тверское княжество, но воеводы проморгали подход войск Ольгерда. Литовцы стремительно двинулись на Москву, чтобы взять её штурмом. Тут-то их и ожидал неприятный сюрприз: за 2 года до этого Дмитрий начал перестройку деревянных укреплений Кремля на белокаменные. По меркам Восточной Европы пусть и невысокие (меньше 10 метров в высоту), но круговые (в 2 километра длиной) стены вокруг центра города – почти неприступное укрепление без осадной техники. Китайских инженеров у Ольгерда в отличие от монголов в XIII веке не было, а поэтому после 3 дней грабежей окрестностей он отправился восвояси.

В 1370 году Дмитрий Иванович опять попытался выбить нелояльного Михаила из Твери. Расчёт был на то, что Ольгерд занят войной с тевтонскими рыцарями, и не сможет прийти на выручку. И снова москвичи просчитались. Сбежавший в Литву Михаил привёл не только Ольгерда, но и его брата-соправителя Кейстута, да ещё и смоленских князей, опасавшихся Дмитрия. Всё опять свелось к обороне Москвы, и снова Ольгерд ничего не смог поделать с белокаменным Кремлём. Дмитрий Иванович удержался, но потерял ярлык на великое княжение – Мамай передал его Михаилу Тверскому, ожидая, что ему предложит московский князь. Тот лично явился в Орду и обнаружил занимательную деталь: сын Михаила Тверского Иван каким-то образом задолжал Мамаю сумму денег, превышавшую две годовые дани со всей Руси. Московский князь предложил Мамаю выкупить этот долг себе и досрочно погасить в обмен на ярлык. Сделка состоялась.

Знал бы Дмитрий, как вовремя он сделал этот манёвр. Тверской князь опять позвал Ольгерда воевать с москвичами. Литовский князь снова согласился, снова пришёл под Москву в 1372 году, снова простоял там ни с чем и снова помирился с Дмитрием Ивановичем. Теперь уже московский князь решил действовать. Стало понятно, что либо надо ускорять собирание земель, либо бесконечные тёрки с Тверью за ярлык ничем хорошим не кончатся. Удачно подвернулся тот факт, что Ольгерд попытался выпросить в Константинополе, столице Византии, свою собственную митрополию для православного населения Литвы (а их уже было 9/10 населения). Звучит сложно, но суть простая: все православное население было паствой именно для московского митрополита. Ольгерд хотел выделить свои земли как отдельный религиозный «район», которым мог бы управлять лояльный ему человек. Это настроило против него некоторых русских князей, готовых переметнуться к москвичам. Так, среди них оказался, например, Дмитрий Боброк-Волынский, будущий герой Куликовской битвы (запомните этого парня). Московский князь поверил в себя и атаковал Рязанское княжество на юго-востоке с правившим там князем Олегом Ивановичем.

Всё это время автор избегал упоминания этого княжества. Рязанское княжество хоть и было крупным, но не боролось за лидерство среди русских земель. А всё потому, что местные правители занимались только одним – выживанием на границе с Ордой. В отличие от Москвы тут не было естественных барьеров в виде лесов и болот. Татарская конница без проблем могла пробежать всё княжество наискосок. Так и происходило каждый раз, как Тверь или Москва устраивали очередную заварушку. Потому рязанские князья всегда держали дружбу с ордынцами при любых обстоятельствах. Для Москвы же рязанские территории могли стать отличным плацдармом для наступления в степи – ведь мог же настать такой день, когда иго надо будет сбросить. И как раз попытки сместить рязанского князя Олега резко приблизили эту дату. Мамай был недоволен, что московский князь воюет с лояльным ему рязанским правителем. В ответ Дмитрий отказался платить дань вовсе. Мамай попробовал сыграть сначала в «хорошего копа» и передал ярлык на великое княжение Михаилу Тверскому. Тот настолько не ожидал этого подарка судьбы, что даже не успел собрать войско для отпора Дмитрию Ивановичу, который уже чихать хотел на ханские грамоты. Тверскому князю пришлось признать себя союзником Москвы в борьбе против Орды. На этот раз с московским князем заодно были и прочие князья северо-восточной Руси – всех прельщала перспектива не платить дань.

А теперь один из ответов на вопрос в заглавии. Традиционно считается, что Дмитрий Иванович героически выступил объединителем русских сил против ордынского ига. Так сказать, собрал силы в кулак и оказал сопротивление угнетателям. Тут есть две неувязочки. Первую мы уже видели выше: московский князь как мог лавировал между Литвой и Ордой, чтобы укрепить своё положение, заработать авторитет; чтобы его больше не считали молодым пареньком с ярлыком. Так что тут цели скорее личные, а не благородные. Вторая проблема – а почему, собственно, все другие князья так охотно вписались в этот флешмоб по отказу от выплаты дани в Орду? Неужели у них уже стёрлись из памяти жуткие Неврюева или Дюденева рати? Фишка в том, что все отказались платить дань Мамаю, а не Золотой Орде как таковой! Князья во главе с Дмитрием выступали против «самозванца» во главе Орды, не хотели платить дань темнику не из рода Чингизидов. То есть на бумаге Москва выступала за восстановление порядка и законности в Орде! Подсуетились очень вовремя: в Орде как раз нашёлся Чингизид, который начал теснить Мамая, – Тохтамыш. Получалась парадоксальная ситуация – русские могли воевать с татарами, прикрываясь борьбой с Мамаем, чтобы не вызывать гнева Тохтамыша.

Положение Мамая становилось опасным. В 1376 году Боброк-Волынский с небольшим войском вторгся в татарские владения в Поволжье и разграбил местные торговые пункты. Тут же были собраны татарские отряды для карательного похода на Нижегородские и Рязанские земли – ближайшие к границе княжества. Дмитрий Иванович тут же собрал в ответ свою рать и отправился встречать врага. Бесцельно прождав некоторое время, князь вернулся в Москву, но сторожить границу войско оставил. Летом 1377 года оно было разгромлено на реке Пьяне. Ироничное название, ведь главной причиной поражения стало пьянство русских воевод, у которых в долгом ожидании врага резко упала дисциплина. Как говорят нам летописи, военачальники увлеклись охотой и застольем так сильно, что рядовые воины тоже побросали караулы и начали кутёж. Заставшие эту вечеринку врасплох ордынские отряды уничтожили почти всё войско, разорили Нижний Новгород и запугали рязанского князя Олега Ивановича.

Дмитрий Иванович срочно собрал новое войско и двинулся к Рязани встречать ещё одну волну нападавших. На этот раз Мамай отправил своего приближенного Бегича собрать дань за все невыплаты в прошлые годы. Но в битве на реке Воже в 1378 году успех сопутствовал уже русским воинам. С примерно 10 тысячами ордынцев удалось провернуть их же любимый приём – ложное отступление. Дело в том, что атакующие татары должны были перейти эту самую реку Вожу. В любые времена для любой армии переход водоёмов – одно из самых опасных занятий. Тебя могут подкараулить стрелой по пояс в воде, затыкать копьями на другом берегу или вовсе утопить. Дмитрий умышленно отошёл от реки, заставил татар залезать в воду, а потом резко ударил по ним на берегу. Именно это сражение, а вовсе не Куликовская битва, стало первым крупным успехом северо-восточной Руси против Орды. Население получило мощный заряд мотивации – ордынцев можно победить!

Положение Мамая становилось критическим. Поражения от московского князя били по его авторитету, усиливали Тохтамыша. Свою злость Мамай уже традиционно выместил на Олеге Игоревиче, земли которого снова разорили. То чувство, когда решается судьбы страны, а ты в ней – Рязань. Вскоре Олег Рязанский и вовсе оказался в щепетильном положении: Мамай втянул его в будущий союз против Дмитрия Ивановича. Ордынский правитель решил, что настало время не просто поставить Москву на место, но и подвергнуть русские княжества тотальному грабежу, как во времена Батыя. У приграничных рязанских земель просто не было выбора, кроме как уберечь себя от гнева Мамая. У последнего было все меньше власти, но вот денег и воинов ещё хватало. Однако Вожа показала, что русские войска могут сопротивляться татарской коннице и пехоте. Тогда Мамай решил подстраховаться и заключил союз с новым литовским правителем Ягайло.

Ягайло Ольгердович вообще-то не должен был занимать литовский престол. Он не был старшим сыном, но в своём завещании бывший правитель Великого княжества Литовского указал именно его, «любимого сына». Жив ещё был его дядя Кейстут, который вскоре прознал о том, что племянничек Ягайло интригует против него с немцами – святотатство! В Литве начались усобицы, которыми воспользовались смоленские, волынские и брянские земли, попытавшись переметнуться к Москве. Ягайло тоже решил покончить с активным московским князем и пошёл на союз с Мамаем. План был такой: Мамай снаряжает войско, приобретает лучших наёмников и движется к Рязани; ему навстречу из Литвы придёт Ягайло со своим войском; до этого московские войска не рисковали выходить за реку Оку далеко на юг, а поэтому Олег Рязанский сможет обеспечить литовцев и татар продовольствием; затем объединённое войско громит Дмитрия Ивановича. Но московский князь узнал о союзе Мамая и Ягайло – скорее всего, Олег Рязанский был «двойным агентом», который поддакивал ордынцам и сливал информацию Москве.

Литовский князь Ягайло хотел усилиться за счёт разгрома москвичей силами Мамая. К счастью для Дмитрия Ивановича, действовал Ягайло не так быстро, как придумывал планы

Действовать надо было быстро. Дмитрий Иванович кинул клич не только лояльным ему князьям северо-востока, но и вообще всем, кто был готов поддержать его в борьбе с Мамаем и Ягайло. Откликнулись даже сводные братья последнего: из Литвы свои дружины привели Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. Они были старше Ягайло и рассчитывали, что литовские престолы достанутся им, а потому решили поддержать Москву. Больше 30 городов прислали свои конные и пешие отряды в помощь Дмитрию. Новгород и Тверь предсказуемо воздержались от участия. Летописи повествуют нам о грандиозной народной поддержке похода против Мамая. Особо примечателен знаменитый эпизод с Сергием Радонежским.

Этот основатель Троице-Сергиева монастыря был вторым человеком в Русской Церкви по влиянию в то время, хотя и не занимал высокого поста. Есть факты, что он неплохо примирял князей друг с другом и в целом продвигал идею единения всех русских людей против врагов. Скорее всего, для поднятия морального духа своих воинов в начале своего похода навстречу ордынскому войску Дмитрий посетил Радонежского и попросил у него благословления на победу. Однако в ответ получил что-то в духе «если Бог поможет, то победишь и вернёшься невредимым». Наверняка не такой прогноз ожидал московский князь, но накануне битвы он объявит воинам, что Сергий предрёк им победу (ну кто бы сомневался). В качестве бонуса к своему предсказанию Радонежский отпустил к Дмитрию двух монахов-воинов Пересвета и Ослябю.

Историки до сих пор не решили, сколько же воинов собрал Дмитрий. Среднее арифметическое разных догадок – примерно 25 тысяч воинов. Все они были собраны в Коломне, куда пришли известия от разведчиков: Ягайло не успевает навстречу Мамаю, и тот медлит с наступлением. Олег Рязанский не предпринимал вообще никаких действий, предоставляя своё княжество для «разборки» столетия. Дмитрий Иванович решил сам двигаться навстречу ордынцам, чтобы разобраться с Мамаем в одиночку.

В ночь с 7 на 8 сентября 1380 года Дмитрий Иванович решил пересечь реку Дон и расположить войска между этой рекой и её притоком Непрядвой на Куликовом поле. Получалось, что позади воинов оказывался водяной барьер. Князь приказал разрушить мосты и переправы обратно, но не для того, чтобы мотивировать войско в духе «отступать некуда, это ваш последний бой», а из соображений, что в тыл не смогут ударить татарские всадники. Мамай, получив сообщение о выдвижении Дмитрия, мог решить, что князь совершил ошибку и загнал себя в угол. Ордынское войско двинулось навстречу. Правда, татарская конница была только на флангах; центр мамаева войска составляли наёмники из поволжских и кавказских народов, а также Генуи. Их численность – тоже предмет постоянных споров. В «Сказании о Мамаевом побоище» приводится астрономическая цифра в 800 тысяч человек, но по оценкам историков Мамай выставил не менее 30–40 тысяч воинов.

Схема важной битвы снова в виде сражающихся человечков. На этот раз одна фигурка обозначает несколько тысяч реальных воинов

Расположение своих воинов Дмитрий Иванович продумывал заранее. В те времена русское войско делилось на крупные полки, которыми командовали отдельные князья. Встречать основной удар в центре должны были Передовой и Большой полки. Суть полков Правой и Левой руки вы наверняка поняли сами (ими как раз командовали Ольгердовичи вместе с другими князьями). Был ещё Запасной полк на всякий случай. Но главный сюрприз для врага был размещён в лесной чаще у левого фланга – Засадный конный полк. Им командовали уже известный нам Д. Боброк-Волынский и ещё один герой битвы на Воже – Владимир Андреевич Храбрый, серпуховской князь и двоюродный брат московского князя. Их задачей было в решающий момент выскочить во фланг или даже в тыл ордынцам, чтобы те оказались сжаты с двух сторон, как в бутерброде. Сам же московский князь Дмитрий Иванович провернул фокус с переодеванием: свои доспехи и княжеское знамя он отдал боярину Михаилу Бренку в Большом полку, а сам в доспехах рядового воина (но всё равно с телохранителями) встал в Передовой полк.

Мамай же, как и многие ордынские ханы, личного участия в битве принимать не собирался. Он разместился со своим шатром на возвышенности неподалёку, готовый отдавать приказы своим туменам. Его план был прост и основывался на видимом численном превосходстве. Мамаю не было известно о Засадном полке, поэтому планировалось мощным ударом наёмников «в лоб» смять центр русского войска, а затем навалиться на фланги конницей.

Куликовская битва, по легенде, началась с поединка двух воинов с каждой стороны – того самого монаха-воина Пересвета и ордынского богатыря Челубея. Такие поединки проводились довольно часто, так как имели мощный мотивационный эффект для стороны победившего воина. С другой стороны, в случае проигрыша можно было получить такую дизмораль, которую ни одной полководческой речью уже было не перебить. Но бо́льшая часть историков считает, что этот «поединок-рулетка» не происходил в действительности. Особенно если учесть исход – одновременная смерть обоих воинов – это скорее остросюжетный литературный вымысел для придания саспенса средневековым читателям.

Затем татарское войско обрушилось на Передовой полк. Его удалось смять довольно быстро, князь Дмитрий перебрался в Большой полк, который принял удар следующим. В течение долгого времени в центре русского войска творилась настоящая мясорубка. В какой-то момент московского князя и вовсе потеряли из виду. Не добавляло оптимизма и то, что фейковый князь Михаил Бренок оказался зарублен, а княжеское знамя – сброшено. В бой был введён уже и Запасной полк. На правом же фланге Ольгердовичи смогли отбиться от татарской конницы, но не рисковали идти в атаку, пытаясь помочь центру. А вот полк Левой руки оказался фактически уничтожен, конница врага начала поджимать отступающих к реке. Согласно легенде, стоявший в засаде Владимир Храбрый постоянно рвался в бой, но Боброк-Волынский держал Засадный полк без дела как можно дольше, чтобы войска Мамая на левом фланге начали заходить в тыл русским. Стальные нервы сделали своё дело – как только татарская конница начала поворачиваться спиной к лесной чаще, оттуда ударил Засадный полк. Параллельно полк Правой руки тоже начал теснить ордынцев. Сверху бы это напомнило водоворот, в который затянуло войска Мамая.

Ещё какое-то время Мамай пытался что-то сделать с кашей-малой в центре сражения, но его войска обратились в паническое бегство. Часть татар не слишком удачно попыталась переправиться через Непрядву, другие разбежались кто куда. Мамай с небольшим отрядом бежал на юг. Его политической карьере настал конец. Вскоре его сторонников разбили, а самого темника закололи в Крыму всё те же генуэзцы, которым теперь заплатил Тохтамыш. Дмитрия Ивановича же смогли отыскать на поле боя израненным под деревом; по легенде, его туда перенёс другой монах-воин Ослябя. Ягайло, узнав о поражении Мамая, развернул войска. Гипотетически он мог бы разгромить ослабленного московского князя, но решил приберечь силы для будущих схваток.

Потери русских войск были очень большими – около трети воинов полегло на Куликовом поле. Однако политический эффект для Московского княжества был тоже немаленьким. Дмитрия Ивановича стали величать Донским, а Москва окончательно утвердилась как центр объединения всего северо-востока, способный на равных биться с Ордой и (возможно) литовцами. Часть историков считает, что именно победа над Мамаем пробудила национальное самосознание русского народа – мол, теперь все стали ассоциировать себя не с княжеством или родным городом, но с «землёй русской». Действительно, в ближайшее столетие у Москвы не будет равных ей по силе соперников в объединении северо-восточных русских земель.

Но больше всего от Куликовской битвы, как ни странно, выиграл Тохтамыш. Новый хан смог уничтожить Мамая и, опираясь на свою принадлежность к Чингизидам, снова сделать Орду единой. Более того, Дмитрий Донской хоть и стал общерусским лидером, но оказался обескровлен после Куликова поля – ещё один мощный удар он не смог бы отразить. Этим и воспользовался Тохтамыш в 1382 году, когда внезапно появился под стенами Москвы. Тут не обошлось без увёрток Олега Рязанского. Князь опять опасался, что его владения загубят соседи в своих разборках. Поэтому он навёл Тохтамыша на безопасные переправы через реки за пределами рязанских земель – так московские разведчики проглядели его появление. Оказавшись в Нижегородских землях, Тохтамыш принял двух сыновей местного князя в почётные заложники в обмен на неразграбление этой территории. Как только Дмитрий Донской понял, какая орава собирается у него под боком, он попробовал, как и два года назад, собрать общерусское войско, но от многих князей в ответ получил игнор. А дело в том, что на этот раз никто не хотел совать свою голову в пасть льву – Тохтамыш был законным правителем Орды, Чингизидом, и провернуть с татарами трюк в духе «мы воюем не против вас, но против вашего незаконного правителя» уже не получалось. Оставшись в одиночестве, Донской оставил Москву и отправился на север отыскивать воинов в своих владениях.

Тем временем в Москве начались беспорядки. В городе царили паника и мародёрство в брошенных боярских домах. Местные воеводы смогли угомонить буйную толпу и запретили жителям покидать столицу. Все надежды возлагались на белокаменный Кремль, который до этого уже три раза оставлял литовцев ни с чем. Тохтамыш попытался штурмовать стены и укрепления, но быстро понял, что это безуспешно. Вдобавок у защитников были тюфяки – примитивные огнестрелы, выпускавшие залпом то ли множество стрел, то ли подобие пуль. Тогда Тохтамыш отправил к городским воротам послов – ханских вельмож и двух детей нижегородского князя. Жителям города передали сообщение примерно следующего характера: «Мы пришли воевать не с вами, а с вашим князем Дмитрием, который с 1374 года не платит дань». Знакомо, не правда ли? Обороняющихся заверили, что им нужно просто оказать почести Тохтамышу и дать ему посмотреть город, а потом он отправится за московским князем. Нижегородские князья подтвердили это обещание. Открыв ворота, москвичи подписали себе смертный приговор. Ордынцы несколько дней жгли город, грабили всё, что к полу не прикручено, казнили и насиловали местных жителей. По подсчётам историков, около половины населения Москвы не пережило этой трагедии.

Вскоре Донской смог договориться с Тохтамышем, и хан вернулся в Орду. Туда же мгновенно отправились тверской и нижегородский князья, чтобы попытаться забрать ярлык на великое княжение себе. Но Донской выплатил в Орду дань за два прошедших года и сохранил ханскую грамоту за собой. Свою злость московский князь выместил на Олеге Рязанском, разорив его земли. Тот согласился отныне помогать москвичам. Но всё равно восьмилетний перерыв в ордынском иге закончился. Москва продолжила выплату дани в Сарай. Тохтамыш признал ярлык на великое княжение наследственной собственностью московских князей – теперь его никто не смог бы оспорить. Но для соблюдения баланса хан вернул полную независимость Твери от Москвы, чтобы эта «заноза» для московских князей не давала им усилиться.

Дмитрий Донской не отчаялся и попробовал наладить отношения с Литвой. С Ягайло даже была договорённость о его женитьбе на дочери московского князя. Затем православная вера должна была стать официальной религией Великого княжества Литовского. Предполагалось даже, что литовский князь признает верховенство великого московского княжения над собой. Тохтамыш сообразил, что при таком раскладе русские земли усилятся и выйдут из-под его контроля. Поэтому он тут же повысил размер дани и попросил в почётные заложники сына Дмитрия Донского, Василия. Так хан бил по авторитету московского князя, показывал, кто тут на самом деле «хозяин».

Самые внимательные из вас явно недоумевают, а для чего это всё было нужно Ягайло, который совсем недавно дружил с Мамаем и желал разгромить Москву? Ответ: хитрая политическая интрига. У Ягайло в Литве всё это время продолжались тёрки с его дядей Кейстутом. В 1382 году, когда Тохтамыш жёг Москву, Ягайло смог обманом заточить Кейстута и его сына Витовта в один из своих замков и удушить его. Планировалось и убийство Витовта, но тот смог выменять себе у служанки платье и сбежать (!), начав новую войну за власть. За Витовта вступились немцы, и Ягайло решился на союз с Дмитрием Донским, чтобы уравновесить шансы. Тевтонскому Ордену меньше всего было нужно, чтобы владения Литвы и Москвы объединились в огромную православную страну.

Примерно так выглядели русские земли на конец правления Дмитрия Донского – обратите внимание на «отъевшуюся» Литву и калейдоскоп мелких княжеств вокруг Москвы и Твери

И тут Ягайло переиграл всех. В 1385 году в замке Крево им была заключена т. н. Кревская уния Литвы с Польшей. Ягайло должен был жениться на польской королеве Ядвиге, принять католичество и на равных вместе с новой женой управлять двумя государствами. Для Дмитрия Донского это был настоящий шок-контент: вместо союзника у него на западе объявился династический союз двух католиков. Немцев тоже прокатили – вместо отвлечения Литвы на борьбу с Москвой, а не с ними, Польша с Литвой решили удвоить усилия по борьбе с крестоносцами. Орден признал крещение Ягайло показушным, но это не сильно помогло. Литовцы постепенно становились христианами-католиками, а православное население Литвы ещё больше забеспокоилось за будущие перспективы.

Поэтому к моменту своей кончины в 1389 году Донской оставлял Московское княжество в крайне подвешенном состоянии: Орда была впервые крупно разбита, но выплата дани возобновилась; Москва укрепилась как центр объединения русских земель против Орды, но угроза со стороны Литвы стала ещё серьёзнее. Ну и не забудьте, что политические амбиции и многоходовочки опять стоили разорения Москвы, Рязани и других русских земель.

Неоднозначно «наследил» московский князь и в своём завещании. Вроде бы теперь великое княжение напрямую передавалось Василию, без формального одобрения со стороны Орды, и в очередной раз утвердился порядок наследования старшему сыну. Вдобавок Донской обязал братьев Василия всё время находиться в Москве, а не по своим уделам, чтобы не допустить усобиц. А с другой стороны, на момент составления этой духовной грамоты у Василия Дмитриевича не было детей, и на всякий случай Донской прописал, что, если что – московский престол перейдёт его брату Юрию. Ну вы уже догадались, к чему это приведёт в дальнейшем.