Краткий ответ на вопрос в заглавии – потому что деньги и власть не пахнут. Историки ответят чуть более развёрнуто: чтобы укрепить влияние Москвы и одержать верх над Тверью. Скептики скажут, что всё дело в отсутствии у московских князей границ и рамок; из-за этого московские князья шли на самые грязные и подлые трюки. Вы, как читатель, уже догадались, что истина где-то посередине. Поэтому стоит разобраться поподробнее, как москвичам удалось переиграть тверичан.

В 1304 году умер Андрей Александрович. Князья обоих городов начали приготовления к борьбе за ярлык. Московский правитель Юрий Данилович только и успел, что провернуть трюк с пленением ещё одного князя-соседа: новым приобретением стал Можайск в 1303 году – Москва-река оказалась под контролем Москвы-города полностью. Но все козыри были у Твери. Именно в пользу тверского правителя Михаила Ярославича свой ярлык завещал покойный Андрей и именно Михаила поддерживал митрополит Максим. К тому моменту резиденция главного церковного деятеля в русских землях переехала из увядающего Киева в относительно спокойный Владимир.

Сверху – уверенный в себе и своём княжестве Михаил Тверской; снизу – желающий расширить своё влияние московский князь Юрий Данилович

Сегодня россияне относятся к религии по-разному, но в те беспокойные времена у многих простых людей из позитивных вещей вокруг только и осталась что православная вера в Бога-защитника. Оттого и влияние церкви на общественное мнение и политику было гиперзначимым. Сама по себе Русская церковь не сильно тяготилась ордынским игом: дань не платили, налоги с населения собирали, веротерпимые ханы ярлык на службу всегда одобряли, даже разрешили в столице Золотой Орды открыть епархию. Однако постоянные раздоры князей и разорения ордынцами простых людей плохо сказывались на церковном влиянии и благосостоянии – поэтому постепенно митрополиты стали поощрять политику собирания русских земель и поддерживать перспективных князей. В начале XIV века таким казался именно Михаил Ярославич.

Но князю нужно было убедить хана Тохту отдать ярлык на Великое Владимирское княжение именно ему, а не «выскочке» из Москвы. И Юрий, и Михаил прибыли в Сарай с богатыми дарами. Московского князя вообще не смущало, что он младше своего соперника, поэтому Юрий выдал внезапный аргумент, почему именно ему стоит дать ярлык, – он соберёт для хана больше дани, чем тверской князь. Михаилу пришлось отвечать, и ничего лучше, чем: «А я соберу ещё больше», – у него не нашлось. Но хан был доволен – оба князя выслуживались перед ним как могли. Предпочтение было отдано Твери, и Михаил Ярославич отправился домой с ярлыком.

Сразу начались заявочки на общерусское лидерство: Михаил отправил войска в попытке отбить у Москвы присоединённые ей ранее уделы; а чтобы поставить на место Новгород, началась его «хлебная блокада». Обе затеи провалились: москвичи отбили штурм и смогли поддержать новгородцев, чтобы и те дали отпор тверичам. Внезапный интересный факт: именно в это время мы находим первое обращение к русскому правителю как к «великому князю всея Руси» – так Михаила Ярославича назвал не кто-нибудь, а сам патриарх из Константинополя (ещё более значимая шишка в церковной иерархии, чем митрополит). Этот титул ещё пригодится нам в дальнейшем, но тогда в начале XIV века ему ещё никто не придал значения. Всё внимание летописцев было приковано к открытой войне между Тверью и Москвой. Войска обоих княжеств вместе с наёмными татарскими отрядами устраивали грабительские туры по землям друг друга. Оказалось, что Михаил хорошо воевал в чистом поле, а Юрий удачно оборонял города – никто не мог добиться решающего преимущества. Ярлык оставался у тверского князя, а неугомонный князь московский искал любой способ это изменить.

Удачно подвернулась смерть митрополита, и Юрий Данилович смог добиться утверждения своего кандидата Петра (запомните этого парня, одна его привычка поменяет весь расклад сил в будущем). Михаил Тверской не сдался и выбил у хана Тохты разрешение частично собирать дань с русских земель самому. Жители сдавали дань местным князькам, которых в свою очередь объезжал тверской князь с ярлыком, собирал всю дань у себя, а затем передавал её в Орду. Эта запутанная схема была нужна для того, чтобы по пути часть собранного «терялась» где-то в Тверской казне. Любую недостачу можно было оправдать тем, что это «местные что-то утаили – дайте мне пару месяцев и сотню всадников, я всё верну».

Всю малину Михаилу испортила смерть Тохты – новым ордынским ханом стал Узбек. Оба князя тут же помчались в Орду, чтобы решить судьбу ярлыка на великое княжение. В процессе дарения подарков и втирания в доверие тверскому князю пришли вести о том, что новгородцы опять захотели самостоятельности, и ему срочно пришлось отправиться домой наводить порядок. Юрий Данилович не мог не воспользоваться подвернувшейся возможностью. Четыре года (!) он провёл в Сарае, плетя интриги против своего оппонента. К Узбеку удалось примазаться так сильно, что московский князь женился на его сестре Кончаке (чтобы не вызвать культурного шока на родине, её крестили и дали имя Агафья). Вместе с новой женой и заветным ярлыком Юрий вернулся в Москву. Михаил, поняв, что его переиграли, смирился с фактом, что теперь дань собирают москвичи. Но Юрий Данилович не мог угомониться – его целью стало полное унижение Твери до уровня рядового удельного княжества.

С этой целью москвичи собрали очередное войско, пополнили его ордынскими воинами Узбека и составили план вторжения. Новгородцы должны были атаковать с севера и отвлечь Михаила Ярославича, а в это время Юрий атакует с юга. Горе-нападавшие забыли, что сражения вне городских стен тверской князь не проигрывал. В 1317 году в Бортеневской битве москвичи и ордынцы оказались разбиты тверичами. Все обернулось так плохо для Юрия, что даже его жена вместе с ханскими приближёнными оказалась в плену у Михаила. И тут внезапно Агафья (Кончака) почему-то умирает в Твери – намечался скандал невиданных масштабов, и Юрий стал готовить компромат на своего соперника. Вскоре новости о произошедшем дошли до Узбека, и хан вызвал обоих князей к себе на ковёр. Ордынскому правителю явно надоели разборки между двумя княжествами: один громит татарские войска и портит хану авторитет, другой слишком активно рвётся к власти, да ещё и транжирит родственников Узбека. Так что на суде в Сарае у обоих князей были относительно равные шансы выгородить себя. Но первым в Орду прибыл Юрий, и именно его версия полюбилась хану больше: мол, Михаил слишком усилился, не желает подчиняться Великому Владимирскому князю, громит ордынские полки, так ещё и Кончаку у себя в плену сморил до смерти. Судьба тверского князя оказалась печальна. Его унизительные допросы превратились в пытки, а в итоге он, закованный в колодки, был зарезан не то слугами Узбека, не то людьми Юрия Даниловича.

Так в 1318 году Юрий Данилович уничтожил своего соперника и закрепил ярлык за собой. Или так ему казалось. Детей от сестры Узбека он завести не успел, а потому в Орду отправился его брат Иван Данилович проситься в наследники ярлыка. В целом, Узбек был не против, но потомки Михаила Тверского решили нанести ответный удар.

Новый тверской князь Дмитрий Грозные Очи (это прозвище ему дали историки, скоро узнаете почему) согласился признать Юрия великим князем и передал ему большую дань от тверичан хану Узбеку. Предприимчивый Юрий устроил ещё более хитрую схему по отмыву этих денег – всю дань отправили новгородцам, чтобы местные купцы пустили её в оборот и накрутили московскому князю процентов. Дмитрий Михайлович тут же помчался в Орду жаловаться на коррупционера хану. Узбек посчитал, что москвичи слишком зазнались, и отдал ярлык обратно в Тверь в 1322 году.

Всё это время Дмитрий так и не пересёкся лично с Юрием – всё общение происходило через послов и посредников. Но тверской князь желал только смерти тому, кого он считал убийцей своего отца. Юрий от греха подальше отсиживался в Новгороде, чтобы пережить эту вендетту. Будучи великим князем, Дмитрий всячески пытался изловить соперника. Удачная возможность подвернулась в 1325 году – Юрия вызвали в Орду объясняться, что он вытворял с ханской данью. В Сарай отправился и Дмитрий. Стоило двум князьям оказаться в одном помещении, как Дмитрий зарубил мечом Юрия насмерть. Его не смутило, что он в Орде, что всё это произошло на глазах хана, что только что он отправил на тот свет зятя Узбека. Возможно, это был хитрый план, рассчитанный на прощение и наказание в виде лишения ярлыка. Но историки считают, что дело в буйстве, – любящий сын жестоко мстил за отца. Представили, какое лицо было у Дмитрия за секунду до его выходки? Вот отсюда и прозвище «Грозные Очи».

Та самая сцена из «Игры престолов» борьбы московских и тверских князей

Тверского князя ждала казнь. Узбек опасался, что помилование посчитают его политической слабостью. Но и отдавать ярлык в Москву он тоже не собирался; ханская грамота досталась Александру Михайловичу Тверскому, брату казнённого Дмитрия. Брат же погибшего от его рук Юрия, Иван Данилович, остался ни с чем, но уже начал искать возможность забрать ярлык себе. На то и был расчёт Орды – Тверь и Москва продолжат разорять и истощать друг друга.

Иван I Данилович, также известный как Калита. И нет, это не ещё один портрет Даниила Московского – просто сын похож на отца

Однако в отличие от покойного брата новый московский князь Иван Данилович не был таким же рискованным и агрессивным человеком. До занятия московского княжения в летописях о нём мало упоминаний, да и те – сплошные перемещения по городам и поездки в Орду. Иван был крайне осмотрительным и неторопливым, но в то же время хитрым и расчётливым. Он тоже решил делать ставку на сотрудничество с Ордой, её одобрение всех действий москвичей. Главное, чтобы Тверь дала какой-нибудь повод нанести по себе решающий удар. Такого момента Иван мог ждать очень долго, но достаточно оказалось всего одной потасовки на тверском рынке.

В августе 1327 года в центре Твери некий дьякон Дудко как мог защищал свою кобылу от группы татар во главе с Щелканом. Последний вроде бы пытался не купить, но «отжать» лошадь у Дудко. Такая наглость объяснялась просто: Щелкан был двоюродным братом самого Узбека и был послан им в Тверь то ли в качестве посла, то ли как сборщик дани. Летописи, словно уголовные сводки, сообщают нам о дерзости приезжих: грабёж, избиение местных жителей и выселение тверского князя Александра из дворца. Возникали даже опасения, что Щелкан захочет править Тверью и всех обратить в ислам. Это больше похоже на перегибание палки, основанное на том, что параллельно в Золотой Орде Узбек как раз принял ислам в качестве государственной религии. Вероятность обращения в эту веру одного княжества посреди бывшей северо-восточной Руси была просто невозможна. Но Щелкан со свитой явно превышали свои полномочия, и для тверичей, у которых оба предыдущих князя слегли в Орде, спор из-за кобылы дьякона стал последней каплей. Известно, что местное население и до этого жаловалось тверскому князю Александру Михайловичу на беспредел, но тот призывал держаться и желал хорошего здоровья терпеть. И вот терпение горожан кончилось – начался кровавый народный самосуд над всеми ордынцами в городе. Щелкан со слугами успел запереться в княжеском дворце, но толпа сожгла его в нём. Единственными выжившими татарами оказались конюхи, которые пасли лошадей за городом и ускакали в Орду через Москву. Историки до сих пор спорят, а где в это время был тверской князь: одни считают, что он-то и подначивал жителей к восстанию (и, следовательно, он – самоубийца), а другие – что князь просто не был в силах угомонить толпу и предпочёл не мешать.

Ярости Узбека наверняка не было пределов – в Твери умер уже второй его родственник. Мгновенно была собрана рать, готовая поставить на место Александра Михайловича и по пути разорить русские княжества. Тут-то и объявился московский князь Иван с предложением возглавить войско и лично восстановить контроль Орды над Тверью. Иван Данилович явно рассчитывал, что в случае успеха Узбек убедится в его лояльности и таки передаст ему ярлык на великое княжение. Вдобавок удастся не допустить грабежа лояльных Москве территорий и обрушить татарскую конницу только на Тверь. Всплыла внезапная проблема: с таким же предложением к Узбеку обратился новый участник «гонки за ярлыком» – Александр Васильевич Суздальский. Его Суздальско-Нижегородское княжество на востоке от Москвы с Тверью и близко к ордынской границе умело лавировало между усобицами и тоже захотело попытать счастья в великом княжении.

Хан Узбек решил обоих князей поставить во главе войска, формально старшим считая Ивана Даниловича. Их т. н. Федорчукова рать в том же 1327 году огнём и мечом прошлась по тверским землям, приводя местных обратно к покорности Орде. И хотя целью московского князя был Александр Тверской, тот смог сбежать в Новгород. После грабежа ратью уже нескольких новгородских поселений вече откупилось от ордынцев и попросило беглого князя покинуть их город. Но Александр всё ещё был в состоянии испортить праздник Ивану Даниловичу. Он был объявлен в настоящий розыск по всем русским землям для отправки на суд в Орду, но укрытие беглецу предоставил Псков. Пока что поставим паузу в этом сюжете и обратимся к итогам тверского восстания для политической карьеры Ивана Даниловича.

Сама Тверь оказалась окончательно унижена и сведена в разряд «княжеств обыкновенных» – эта территория больше не могла противостоять Москве. Иван Данилович ожидал, что ярлык на великое княжение достанется ему, а не выскочке Александру Суздальскому. В итоге великое княжение московский князь получил. Но и не получил одновременно. Узбек захотел столкнуть лбами уже Суздаль с Москвой, а потому разделил великое княжение на две части. Московскому князю достались покровительство над Новгородом и Костромой, а суздальскому князю – Владимир и поволжские русские территории (Нижний Новгород и др.). Ключевой владимирский удел был передан более слабому политику не просто так. Скорее всего, Узбек рассчитывал на то, что Иван Данилович, как и его брат когда-то, начнёт «подгорать» от несправедливости раздачи ярлыка и совершит какую-нибудь глупость, за которую можно будет унизить уже Москву. Но Иван оказался не так наивен и решил просто ждать. В конце концов, его положение оказалось крайне выгодным – все окрестные территории понимали, что реальное влияние в руках Москвы, а Орде не в чем было упрекнуть князя. Вдобавок, у суздальского князя были проблемы с наследниками. Поэтому Иван Данилович решился ради полноценного ярлыка на многоходовочку.

Тут самое время вернуться к беглому князю Александру Михайловичу Тверскому, спрятавшемуся в Пскове. Хоть Тверь и была разорена, её бывший правитель ещё обладал авторитетом среди населения. Попытки переговоров через послов ни к чему не приводили. Александр в своих обращениях начал выгораживать себя как защитника русских людей, а московского и суздальского князей выставил сообщниками Орды, губящими православных ради своей выгоды. Иван Данилович попытался решить проблему оригинальным способом. Кроме войск и дипломатии, у него в руках был ещё один козырь. Уже в правление его брата Юрия Даниловича митрополит Пётр полюбил навещать Москву. Церковному деятелю устраивали достойный приём и всячески задабривали его. В конце концов митрополит решил и вовсе перенести свою резиденцию (кафедру) из Владимира в Москву в 1326 году. Следующий митрополит Феогност тоже оказался не против московского гостеприимства, и вскоре Москва стала религиозным центром русских земель. Так московский князь получил ценного союзника. В 1329 году Иван Данилович попросил митрополита отлучить Александра и псковичей от церкви и заодно проклясть их, чтобы бороться с ними уже как с еретиками. Псковское вече тут же поспешило попрощаться с тверским князем, и тот отправился уже в Литву. Его опасность была сведена к минимуму.

В 1331 году Александр Васильевич Суздальский умер бездетным, и ярлык на Великое Владимирское княжение полностью перешёл в руки Ивана Калиты. Да, именно такое прозвище было у этого московского правителя. До сих пор неясно, откуда оно взялось. «Калитой» в то время называли большой кошелёк на поясе. И, мол, Иван постоянно ходил с этой средневековой барсеткой и раздавал милостыню нищим. В XIX веке отыскали свидетельства, что всё это – саркастичные выдумки летописцев, которые, наоборот, стебали скупость московского князя. Тогда историки вроде как сошлись на мнении, что «калита» относится к хозяйственности и бережливости Ивана Даниловича. Так или иначе, Калита начал реализацию превращения Москвы в крупнейшее княжество. В этом ему помогли две финансовые манипуляции: сбор дани и бесконтрольная покупка недвижимости.

Иван Калита добился от Узбека права полностью самостоятельно собирать дань с русских земель. В отличие от тверских князей, москвичи сами объезжали вверенные территории и добывали выплаты в Орду, а не полагались на князей-посредников. Известны случаи, когда коллекторы Ивана буквально выбивали из людей нужные суммы. Так, в Ростове пришлось буквально подвесить местных правителей за ногу, чтобы запугать простых обывателей. В этом контексте Калита проявил себя как максимально жесткий политик, любой ценой доставлявший в Орду всю дань к сроку. В Сарае были довольны и целых 40 лет не отправляли на Русь свои отряды. Летописцы назвали это чудесное для себя время «тишиной великой». Спойлер: они ещё не знали, как через полвека уже московские князья захотят «пошуметь». Чего никто не знал, так это того, что московский князь изначально собирал дани гораздо больше, чем требовалось отправлять хану. Несложно догадаться, где оседали избытки – в карманах и калитах московских бояр и дворян.

Отобранные Накопленные в других княжествах финансы Иван Калита тут же пускал в оборот необычным способом. Ещё помните, что было главным богатством в то время? Именно землю и начали массово скупать московское боярство и дворянство. Схема была простая, но новая для своего времени: в соседних княжествах скупались сёла и небольшие городки; их населению поднимали уровень жизни или вообще переселяли на московскую территорию; лояльные жители начинали поддерживать московского князя и переходить к нему на службу. По итогу, соседние с Москвой княжества столкнулись с утечкой имущества и мозгов. Историки считают, что именно в правление Калиты к Москве отошли территории Углича, Костромы и Белоозера. Последняя территория была слабо заселена, зато в лесах было столько древесины и пушнины, что московские купцы стали ещё больше конкурировать с новгородскими.

Но укрепление Москвы меркло в сравнении с тем, что творилось на западе с Великим княжеством Литовским. С 1316 года в нем стал править князь Гедимин. К тому времени сложилось примечательное комбо интересов: литовская знать была не против расширяться на юг и восток за счёт бывших русских княжеств, а русское население было не прочь признать верховенство Литвы и освободиться от зависимости от Золотой Орды. К моменту, когда Иван Калита только получил ярлык на великое княжение во Владимире, Гедимин уже присоединил к Литве Минск, Витебск, Волынское княжество и множество других западнорусских земель. До границы с Москвой оставалось преодолеть только Смоленское княжество. Кажется, у московских князей появился новый соперник за объединение.

Литовский князь Гедимин, поднявший свое государство с колен перед немецкими рыцарями

Но до поры до времени Гедимин прямо не вмешивался в разборки за ярлык, а просто предоставлял убежище беглым боярам и князьям. Так, именно к Гедимину из Пскова бежал опальный тверской князь Александр Михайлович. Эта ситуация напрягала Ивана Калиту, который опасался, что беглец ещё попортит ему нервы. Но, по свидетельствам летописцев, бывший тверской князь смирился с политическим поражением и тосковал по родному городу. Сначала ему удалось вернуться в Псков, а в 1336 году и вовсе отправить в Орду своего сына Фёдора, чтобы выпросить у хана прощение за бездействие во время восстания. Узбек попросил уже самого Александра явиться в Сарай. Там князь своей смелостью убедил хана вернуть ему тверское княжение – благо, лествичное право старшинства всё ещё было на его стороне.

На Калиту нашла какая-то политическая паранойя. Теперь уже он отправился к Узбеку и с помощью даров и репутации смог убедить хана, что Александр Тверской на самом деле затевает очередное восстание и собирает прочих князей для бунта. Московский князь выставлял себя защитником интересов Орды в русских землях – политический ход, на который другие княжества так и не решились. В итоге Узбек ещё раз вызвал тверского князя вместе с сыном в Орду и, несмотря на советы приближенных, казнил обоих. В Твери был посажен лояльный Москве брат Александра, и на время на северо-востоке Руси не осталось соперников в борьбе за великое княжение.

Вплоть до конца своего правления в 1340 году Иван Калита пытался как-то повлиять на подъём Литвы: и женил своего сына Семёна на дочери литовского уже короля Гедимина, и вместе с ордынскими войсками Смоленск пограбил (это была демонстрация силы для литовцев: бей своих, чтобы чужие боялись). Становилось понятно, что земли, которые Москва не подчинила или не приобрела, будут идти на союз с Литвой, и разбираться с этим будут уже следующие московские князья.

Держа это в голове, Иван Калита составил оригинальное завещание. В те времена их называли духовными грамотами: сильные мира сего перед самой смертью прощались со всеми мирскими благами, передавали всё своим родственникам и как бы отправлялись на небеса «чистыми», без ничего. Вы уже знаете, чем это заканчивалось раньше – поделённые поровну между сыновьями земли становились причиной кровавых разборок и грабежа простого населения. Как раз поэтому Иван решил усилить своего старшего сына Семёна, отдав ему бо́льшую часть московских владений, остальные сыновья получали куда меньшее наследство. Это не давало им возможности оказать сопротивление старшему брату и устроить усобицу. Это гениальное, но простое решение (потомки Калиты будут составлять аналогичные духовные грамоты) на целых сто лет обезопасило Московское княжество от скатывания в феодальный беспредел.

Именно этот нюанс позволил Москве сохранить лидерство среди независимых русских княжеств и начать стремительно возвышаться на их фоне. Логичный вопрос: как Орда, «разделяя и властвуя», проморгала этот момент? Историки считают, что всё дело в политической хитрости москвичей. Князья понимали, в какую сторону дует ветер, и соглашались прислуживать ордынцам, пока они были сильнее. Даже протесты других князей, даже необходимость время от времени убивать и грабить соотечественников не остановили Москву. Удачно совпало и то, что параллельно усиливалась Литва. Эти парни крайне вовремя начали отжимать у ханов их данников, так что тот же Узбек сознательно усиливал Москву как противовес Гедимину. Короче говоря, всему причиной – сложная политика и взаимное недоверие.

Новый московский князь Семён Иванович (1340–1353 гг.), или, как его тогда величали, Симеон Иоаннович Гордый, к удивлению остальных князей, получил ярлык на великое княжение. Орде было не до очередных разборок русских Рюриковичей: с запада наступали литовцы, а внутри самой Золотой Орды после смерти хана Узбека и его сына начиналась феодальная вакханалия (более подробно о ней мы поговорим в следующей главе). Татарским правителям было удобнее просто оставить всё как есть: москвичи исправно платят дань и не дружат с Литвой.

Сыновья Ивана Калиты – Симеон Гордый (сверху) и Иван Красный (снизу) – на двоих направили почти 20 лет, но великих дел не натворили

Симеону от отца достались не только обширные владения, но и куча проблем. Например, помните, как митрополит Феогност окончательно перебрался в Москву со своей резиденцией и сделал этот город религиозным центром? В качестве «благодарности» Иван Калита затеял постройку грандиозного собора, деньги на который было решено взять у богатых новгородцев. Под предлогом «царева запроса» (то есть прихоти хана) с вольного города стали требовать дополнительные финансы и ресурсы. Споры и обидки затянулись так надолго, что к началу правления Семёна Москва и Новгород были в состоянии войны. После пяти лет сражений и осад Новгород согласился выплатить дань и вдобавок признал полную самостоятельность Пскова, где москвичи стали сажать удобных для себя князей.

Тем временем в Литве на смену Гедимину пришли два брата: Кейстут и Ольгерд. Первый следил за западными границами и обменивался военными любезностями с немцами, а второй – укреплялся на востоке и соперничал с Москвой. Именно при Ольгерде территория Великого княжества Литовского «обрюхатилась» по форме за счёт почти всей Южной Руси. Киев, Чернигов, Переяславль – помните эти древнерусские города? Вот чем они стали в середине XIV века. [карта] Литовский князь временно подчинил себе и Смоленск и даже попытался захватить у Москвы Можайск, но безуспешно. Спойлер: этот парень ещё вернётся. Дважды.

Соправление в Литве Кейстута и Ольгерда – один из немногих примеров успешного сотрудничества братьев-князей в истории Восточной Европы

Возможно, Семён успел бы совершить какие-то великие дела, но эпидемия чумы, докатившаяся до русских земель, не оставила ему шансов. Как и его детям. Власть в Москве перешла к его младшему брату Ивану Ивановичу.

Иван II (1353–1359 гг.) получил прозвище «Красный» то ли за невероятную красоту, то ли за специфичное церковное название дня своего рождения. Школьные учебники решили, что, пожалуй, это всё, что стоит знать об этом князе и его деяниях. В учебниках вы найдёте стандартную фразу «и он продолжил дело своего отца по укреплению Москвы». Но с этим не согласился бы Константин Васильевич, очередной суздальский князь, пожелавший перехватить у москвичей ярлык на великое княжение. Он перенёс столицу своих владений из чахлого Суздаля в Нижний Новгород, ставший на время ещё одним соперником Москвы за главенство. Константин регулярно ездил в Орду и убеждал забрать великое княжение у Ивана II и передать ханскую грамоту ему. И хотя эти попытки не увенчались успехом, семейство нижегородских князей приметили в Орде. Получилось так, что Иван II не сделал Москву слабее, но позволил усилиться соседям. Сложился следующий расклад сил: Москва держалась за союз со слабеющей Ордой, Тверь и Нижний Новгород пытались подобраться к главенству москвичей, и в этом им была готова помочь Литва, которую в равной степени не устраивал никто, кроме слабых русских князей. Вся эта каша должна была «завариться» совсем скоро.