Часть III. Московская Русь: средневековый конструктор

Александр Невский во время своего владимирского княжения надолго закрепил отношения между Русью и Ордой. От любви до ненависти в них был один шаг: разовая невыплата дани или обвинение из Сарая в духе «ты там что, самый умный» легко могли привести к очередному карательному походу кочевников. Где-то после 1266 года Золотая Орда стала полностью самостоятельным государством, и ее ханы стали ещё пристальнее следить за политическими игрищами русских князей северо-востока. Им было невыгодно усиливать потенциально талантливых и влиятельных, а потому ордынцы манипулировали «игрой престолов» через раздачу ярлыка на Великое Владимирское княжение. Мы уже упоминали его в предыдущей главе; настало время пояснить, вокруг чего был весь хайп.

Сравните масштабы владений разрозненных русских княжеств и Золотой Орды – пока что это была ситуация Давида против Голиафа

Владимиро-Суздальское княжество пострадало больше других от нашествия Батыя и спустя пару десятков лет начало делиться на куски потомками Всеволода Большое Гнездо. Княжество быстро распадалось на уделы – личные территории того или иного князя. Вскоре на месте единого княжества образовалось уже два десятка княжеств удельных. Именно среди этих князьков и начался делёж ярлыка на великое княжение во Владимире. Номинально его обладатель получал сам Владимир да окрестности, которые можно было в лучшем случае раздать своим дворянам из группы поддержки. Но именно владимирский князь вёл переговоры с Ордой от имени всех княжеств и считался главным среди других князей. Именно владимирскому князю ханы доверяли присмотр за сбором дани баскаками (а распилы и хищения, сами понимаете, появились не в наше время). Получить ярлык можно было разными способами: выслужиться перед ханом богатыми дарами, доказав свою верность; «подсидеть» обладателя ярлыка клеветой или доносом; воспользоваться совершенно случайной смертью предыдущего обладателя. Если в школе вы были отличником и считаете, что терпение и труд всё перетрут и каждый получит по заслугам, вы бы недолго протянули в те суровые времена.

Но даже во времена феодального тлена у некоторых княжеств были явные преимущества перед остальными. Их правители стремились объединить вокруг себя всю княжескую тусовку силой дружбы или оружия (чаще второго), чтобы не только победить злыдней-ордынцев, но и самим стать хозяевами русских земель. Чтобы не запутаться, рассмотрим ТОП-3 кандидатов на собирание русских земель вокруг себя.

Кандидат № 1. Новгородская земля. Единственный старожил в этом списке, Новгородское княжество всё ещё имело потенциал объединить вокруг себя всю северо-восточную Русь и утереть нос владимиро-суздальцам. Да, новгородцы платили дань Орде, но их земли почти не были разорены монголами во время нашествия. Да, новгородцы признавали власть хана над собой и смирились с присутствием в городе баскаков, но их торговые контакты с европейскими странами никуда не делись. Да, «господин Великий Новгород» часто отвлекался на войны с Ливонским орденом и шведами, но у него сохранились огромные территории на севере и северо-западе. Чего же не хватало новгородцам? Как ни странно, амбиций. Местная знать, ещё в XII веке обособившаяся в своём вечевом мирке, не сильно интересовалась подковёрными играми других князей. Постоянная борьба между боярскими и купеческими группировками не давала сформировать постоянную внешнюю политику. А ведь князей ещё и приглашали по договору из других земель, чаще всего из окрестностей Владимира. Имея все инструменты под рукой, Новгород не воспользуется шансом и выберет политику балансирования между соседями.

Кандидат № 2. Великое княжество Литовское. Вот уж на кого никто бы не поставил в преддверии монгольского нашествия. Под натиском крестоносцев с одной стороны и в сложных отношениях с русскими князьями с другой, литовские племена прошли экспресс-курс государственности и к середине XIII века не только сохранили независимость, но и стали претендовать на земли соседей. Принявший католичество князь Миндовг на время сбавил градус напряжённости между Литвой и тевтонцами и вступил в борьбу за западнорусские земли. А там в интересном положении оказалось Полоцкое княжество. Его правители не подверглись нашествию монголов и не несли никакого ига, но оказались одни-одинёшеньки: новгородцы возились с немцами и шведами, владимирские князья сцепились друг с другом за ханский ярлык, галицко-волынские князья враждовали с поляками и Ордой одновременно. Меньше всего полочанам хотелось повторить именно судьбу владимирцев с их междоусобицами и унижениями перед ордынцами. А потому к концу XIII века Полоцкие земли начали «вливаться» в состав уже Великого княжества Литовского за протекцией. Литовские князья, увеличив свою территорию в полтора раза, смекнули, что такой же трюк можно провернуть вообще со всей разорённой Южной Русью вплоть до Киева. Да, бо́льшая часть населения будет не литовских корней и не католиками, но с этим как-нибудь можно будет разобраться по ходу. Закалённое в боях с немцами и поляками литовское войско, а также слабость южнорусских территорий вместе с их желанием оказаться «под кем угодно, только не с татарами» делали Литву одним из самых перспективных претендентов.

Кандидат(ы) № 3. Тверь или Москва. Да, это парный участник гонки за собирание русских земель, но неспроста между двумя городами стоит союз «или». Московские и тверские князья ещё успеют ввязаться в остросюжетные разборки за ярлык на княжение. Однако именно эти города, а не привычные старые центры (Владимир, Суздаль, Рязань и пр.) получили несколько преимуществ в потенциальном сборе всего северо-востока под своей властью. На самом деле, от Твери до Москвы было не так уж и далеко – чуть меньше 200 км. Поэтому ниже мы рассмотрим, что особенного было в расположении Москвы, но учитывайте, что эти же условия работали и для Твери.

До нашествия Москва представляла из себя приграничный городок локального масштаба во Владимирском княжестве. Но именно разорения монголов позволили средневековому райцентру вырасти в будущую столицу крупного государства. Выяснилось, что в условиях монгольского ига и постоянной угрозы новых вторжений из Орды московские земли обладали несколькими преимуществами. Во-первых, Москва находилась на пересечении обновлённых торговых путей – через реки Москву и Оку можно было попасть в Волгу и добраться до Золотой Орды; через другие притоки Волги неподалёку можно было оказаться уже в новгородских владениях. Это привлекало купцов. Во-вторых, земли вокруг Москвы были достаточно плодородны и мало освоены в прежнее время. Это привлекало земледельцев-переселенцев. В-третьих, город был удалён от границы с Ордой, а с востока и юга его прикрывали леса и болота, которые не любила татарская конница, – меньше риск попасть под горячую руку ордынских карателей и потерять имущество. Это привлекало ремесленников и прочих беженцев из Южной Руси, превратившейся в дикий проходной двор для татарских отрядов. Все эти факторы позволили Москве быстро нарастить экономическую мощь и развитое население. Московские (а соответственно и тверские) правители были готовы лезть в «большую политику».

Но сначала разберёмся с приключениями ярлыка на Великое Владимирское княжение. После смерти Невского Орда передала его как раз тверскому князю Ярославу Ярославичу. В Москве в это время формально правил малолетний сын Александра Невского – Даниил. Тверской князь стал его политическим опекуном и до поры до времени обстановка не накалялась. Все спуталось, когда другие Александровичи тоже подросли, а их дядья-Ярославичи не сильно желали уступать власть. Чтобы не путаться, загляните в «родословный разворот».

Владения всех участников гонки за собирание земель сплетались друг с другом в самых разных формах – и это ещё не показаны литовские владения на западе!

Особо выделялся переяславский князь Дмитрий Александрович. Он очень приглянулся новгородцам за свои военные заслуги. Так, в 1268 году состоялась битва при крепости Ракоборе, где новгородцы и псковичи сцепились с ливонцами и датчанами (ещё одни искатели новых земель в Прибалтике), – так там с обеих сторон потери перевалили за несколько тысяч, а эту битву даже в школьную программу не включают! Новгородское вече осталось довольно и пригласило Дмитрия покняжить. А как раз действующим новгородским князем, в обход которого проворачивали приглашение, оказался именно Ярослав Ярославич Тверской. Дмитрий сильно вздорить не хотел, и особо не сопротивлялся. Дядю и племянника помирил другой дядя – Василий Ярославич, костромской князь.

Но Орде не понравилось своеволие Ярослава. В 1271 году его вызвали в Орду вместе с Дмитрием Александровичем, который попытался выгородить своего дядю, мол, «он не со зла, оставьте ему ярлык, с кем не бывает, не убивайте его». Но на обратном пути Ярослав неожиданно занемог и скончался. Скорее всего, в Орде уже давно присмотрели более лояльного Василия Ярославича в качестве обладателя ярлыка. А вы думали, он просто так влезал в конфликт и мирил всех? Такой же наивный, как и вы, Дмитрий Александрович откликнулся на очередную просьбу новгородцев стать их князем, и тут то на него и ополчился дядя Василий. Но в 1276 году последний Ярославич умирает, и теперь судьба ярлыка оказалась в руках детей Александра Невского, а не его братьев. Первым его обладателем закономерно стал Дмитрий Александрович.

А при чём тут Москва с Тверью, спросите вы? Зачем снова вникать в эти заковыристые усобицы? Потому что благодаря этой борьбе случилось две вещи: политически возвысилась Тверь (в ней стали править потомки Ярослава Ярославича), плюс дети Невского, Александровичи, расселись по небольшим городкам. Самым успешным потомком оказался Даниил Александрович Московский. Именно он начинает самостоятельную политику в своём городе. Ему, как и всем другим князьям, очень хотелось заполучить ярлык на великое княжение. И пусть сделать ему это так и не удастся, но Даниил Московский заложил фундамент возвышения Москвы. Секрет успеха – поддерживать того из своих братьев, кто не замарал себя сомнительными связями с Ордой. Да и выбор был невелик: либо Дмитрий Александрович Перяславский, либо Андрей Александрович Городецкий (Городец – небольшой городок в окрестностях Нижнего Новгорода). Для упрощения повествования назовём всю троицу сыновей Невского Даней, Димой и Андреем.

С 1276 года великим Владимирским князем был Дима. Но Андрей уже плёл интриги в Орде, где у ханского престола творилась своя неразбериха. Всю власть в Сарае прибрал к рукам военачальник Ногай, хотя ханом был совсем другой человек. Андрей неплохо проявил себя в ордынском походе на Кавказ и, заслужив доверие хана, получил в 1281 году ярлык. Официальной причиной смены хозяина ханской грамоты стала какая-то ссора Димы с новгородцами. Даня из Москвы продолжал наблюдение.

В отместку за подлянку брата Дима пошёл на переговоры уже с Ногаем и в ходе вооружённой борьбы с участием татарских отрядов (главные пострадавшие – простые обыватели русских княжеств) ярлык в 1283 году вернулся в руки Димы. Даня поддержал его, но продолжал из Москвы наблюдение.

Уже в 1293 году Ногай стал настолько влиятелен в Золотой Орде, что ханом стал его протеже Тохта. Андрей тут же подсуетился и с богатыми дарами отправился к Тохте. То ли он так гнусно клеветничал на брата, то ли так сладко нахваливал Тохту, но последнему пришла в голову идея отправить на Русь карательное войско во главе со своим братом Туданом (на Руси этого военачальника звали Дюденем). Дюденева рать вместе с Андреем разорила больше десятка русских городов северо-востока, словно татары вернулись в свой 1238-й. Даня с парой других князей поддержал Диму, но силы были явно не равны – Москву сожгли второй раз в её истории. Андрей, получив ярлык, успокоился, разрешил Диме вернуться домой, но нажил себе кучу врагов в лице других князей, не простивших приглашения Дюденевой рати. Как только Дима отошёл в мир иной, начались совсем уж локальные войны множества князьков за передел земли. Даня прекратил наблюдение, и начал действовать.

В 1300 году Даня напал на Рязанское княжество. Его целью был город Коломна, и ради её достижения московский князь вызвал на переговоры князя рязанского, пленил его и фактически рэкетом забрал город себе. В 1302 году в руки Дани попал и Переяславль. В этом городе бездетным умер местный князь, и по всем правилам города без владельца передавались в руки действующего владимирского князя, то есть Андрея. Но каким-то хитрым образом в завещании всё передавалось именно в руки Дани. Даже жалобы к хану не возымели своего эффекта. Даже попытка тверского князя Михаила Ярославича силой отобрать город не привела к успеху. Даня сохранил Переяславль за собой. Что такого в этих двух городках? Их контроль позволял Москве почти полностью рулить торговлей по всей Москве-реке. Оставалось только присоединить Можайск на западе, которым владел смоленский князь, и дело в шляпе – Москва становилась бы главным торговым центром Поволжья. Именно поэтому на усиление Даниила Александровича так остро реагировали именно в Твери.

Первый самостоятельный московский князь Даниил Александрович до последнего не выдавал своих планов братьям

Именно противостояние этих двух городов и станет мейнстримом всей первой половины XIV века. Даниил Московский неплохо усилил княжество в последние годы своего правления и в целом был вторым на очереди за ярлыком – в руки своего сына Юрия он передавал богатое наследство. Но и противник Москвы, Тверь, имел в рукаве талантливого и удачливого князя – Михаила Ярославича. Он смог привлечь в свой город множество беженцев от Дюденевой рати, так как Тверь в отличие от той же Москвы разорена не была. Михаил в решающий момент переметнулся на сторону Андрея, поняв, что именно его поддерживают в Орде. И пока жив Андрей, трогать Тверь никто не будет. Получалось, что к началу XIV века Тверь и Москва оказались в одинаково выгодных условиях и их князья, будучи друг другу двоюродными дядей и племянником, копили силы для борьбы за ярлык.