Новгородские земли оказались почти не затронуты Батыевым нашествием. К слову, не подверглось разграблению и Полоцкое княжество, и местные правители даже отказались подчиняться ордынцам. Но в их сторону уже жадно смотрели литовские правители. У всех этих ребят, пока большая часть русских княжеств и восточная Европа боролись с монголами, была своя проблема – крестоносцы. К середине XIII века европейские правители (преимущественно немцы и скандинавы) прочно обосновались в Прибалтике и собирались теснить всех некатоликов.

Католическая колонизация Прибалтики к началу XIII века стала трендом среди безземельных немецких рыцарей и монахов, которые вместе со своими последователями и слугами переселялись в земли обитания литовских племён. Вместе с соседними прибалтийскими народами литовцам удавалось долгое время сохранять свои языческие традиции и примитивное государственное устройство. То ли дело в отсутствии к данным территориям банального интереса со стороны соседей, то ли в не в самом комфортном ландшафте с лесами и болотами, но несколько веков подряд ни немецкие католики, ни русские православные не смогли обратить гордых прибалтов в свою веру.

Все изменили начавшиеся крестовые походы. Сначала они ставили своей целью борьбу за владение «Святой землей» в Палестине, но потом превратились в военные кампании против любых иноверцев с целью занятия их территорий и расселения избытка населения. Спойлер: эту демографическую проблему через полторы сотни лет успешно решит эпидемия бубонной чумы. Пунктом назначения т. н. северных крестовых походов стало прибалтийское побережье. Официальная цель – познакомить с учением о едином боге местных аборигенов – скрывала стремление не пустить сюда православные миссии со стороны новгородцев, псковичей и полочан (к слову, не сильно удачные). Столь важную миссию германские императоры и папы римские возлагали именно на рыцарей, которые имели опыт истребления покорения языческих народов неподалёку – агрессивное племя пруссов стало частью одноименного герцогства, Пруссии.

Другое дело, что на тот момент пруссы всё ещё упорно сопротивлялись христианизации с помощью огня и меча. Такая же затяжная кампания началась и в Литве – основанная епископом Альбертом в 1202 году крепость Рига стала скорее последним рубежом обороны от язычников, а не пунктом распространения христианства. Литовцы успешно устраивали засады на местные рыцарские отряды и монастыри, а новых желающих переселиться в эти дикие края не хватало. Делу вроде бы должно было помочь создание Ордена Меченосцев. Рыцари и монахи в то время любили объединяться в подобные организации. Строгий устав, собственные порядки и униформа, великая «миссия» – настоящий квест для настоящих мужчин! Конкретно меченосцы, эти парни в плащах с изображением красного креста и меча, поначалу действовали успешно. К 1212 году они покорили территорию племени ливов – Ливонию. Теперь крестоносцы оказались у границ новгородской земли, что закономерно вылилось в периодические стычки.

Тевтонские рыцари несутся навстречу приключениям и христианизации прибалтов

Княживший в то время в Новгороде Ярослав Всеволодович, один из множества сыновей Всеволода Большое Гнездо, не собирался уступать влияние в регионе. Доходило даже до организации походов на столицу Ордена, Ригу. Но новгородцы никак не могли договориться с псковичами, которые, находясь на границе, меньше всего хотели полномасштабной войны у себя под боком. Дошло до того, что вскоре очередной папа римский благословил войну с новгородцами. Но в итоговом сражении под Юрьевом в 1234 г. Ярослав Всеволодович одолел меченосцев. Параллельно угроза от крестоносцев заставила литовцев объединяться для обороны – это здорово продвинуло их в государственном строительстве и развитии общества. Вместо полудесятка литовских племён немецким рыцарям противостояло уже крепкое Литовское княжество. После разгрома от него в 1236 году в битве при Сауле Орден меченосцев почти приказал долго жить.

На помощь пришли неудачи крестовых походов на Ближнем Востоке – там христиан выбивали из занятых городов, и местные рыцарские ордена искали новое место уже в Европе. Одним из них был Тевтонский орден, получивший по соглашению с польскими князьями небольшую территорию вблизи пруссов. В 1237 году два ордена слились в один – меченосцев переименовали в Ливонский орден, и они стали подчиняться тевтонцам. Те дали горе-крестоносцам новую символику: чёрный крест на белом фоне. Усиленный рыцарский орден мог выставить до 200 крайне тяжеловооружённых рыцарей-всадников. Этим настоящим мини-танкам своего времени помогало ополчение из местных поселенцев до 20 тысяч человек. На вооружение был взят лозунг «Дранг нах Остен» («Натиск на восток») – освоение новых территорий и их онемечивание. Спойлер: немцы вплоть до XX века сохранят любовь к одиозным названиям планов освоения земель в Восточной Европе.

Усиление натиска крестоносцев подозрительно удачно совпало с монгольским нашествием на русские княжества. Скорее всего, руководители ливонцев, магистры, получили слухи о разрушительных последствиях боев русских с Батыем и посчитали, что 1240-е гг. – лучшее время для удара по Новгороду и присвоения его богатств, ведь помощи из Владимиро-Суздальского княжества не будет. Проблема в том, что точно так же думали уже на скандинавском берегу Балтийского моря.

В это же самое время шведские ярлы (князья) проворачивали похожие планы по христианизации, но уже финно-угорских племён. Так же благословлённые папой римским, шведы методично проникали на территорию современной Финляндии и Эстонии. Местные племена оказались, как и литовцы, в затруднительном положении – язычники между католиками и православными. И выручало финно-угров схожее обстоятельство: шведы сцепились с новгородцами и обменивались стычками и угрозами. В 1240 году терпение главного ярла Биргера лопнуло – вместе с передовым отрядом он отплыл в устье реки Невы, чтобы укрепиться на берегу Финского залива и оттуда начать наступление на Новгород. Если что, братья-католики из Ливонского ордена смогли бы помочь захватить кусочек новгородской земли. Момент был выбран крайне удачный: опытный Ярослав Всеволодович отправился княжить в Киев, а Новгород охранял его молодой сын, 20-летний Александр Ярославич (ещё не Невский). Шведскому ярлу и русскому князю приписываются весьма пафосные цитатки:

Ярл Биргер: «Если хочешь противиться мне, то я уже пришёл. Приди и поклонись, проси милости, и дам её, сколько захочу!»

Александр Ярославич: «Не в силе Бог, но в правде!»

Александр Ярославич и его знаменитый «меч», который «губит тех, кто пришёл уже со своим мечом на русскую землю»

Неожиданностью стало то, что молодой князь, узнав, что шведы только что высадились на Неве, вместо долгих сборов ополчения и поиска союзников сам с небольшим отрядом отправился навстречу. Тактика была простой: «на характере» резко напасть из засады, не дав шведским воинам освоиться и получить подкрепления с родины. 15 июля 1240 года вошло в историю как Невская битва. Войскам Александра Ярославича удалось застать Биргера врасплох настолько, что сам князь вроде как полоснул ярла копьём по лицу. Впрочем, есть и совсем невероятные летописные детали, как отчаянные русские ребята с топорами запрыгивали на шведские ладьи и топили их. К вечеру шведам пришлось погрузиться на корабли и убраться восвояси. Неожиданный успех сделал своё дело. Шведы отказались от дальнейших вторжений на долгое время. Ливонский орден лишился ценного союзника. Начал укрепляться дух русского воинства, натерпевшегося от монголов. Александру дали прозвище «Невский» и… выгнали из Новгорода.

Да, автор ничего не перепутал. Новгородцы посчитали, что князь слишком усилился на волне хайпа вокруг победы над шведами, а потому вежливо расторгли с ним договор найма, и Александр отправился на юг к отцу. Тут-то свой шанс стали использовать уже немецкие рыцари.

За агрессией шведов внимательно следило руководство Ливонского ордена и учло ошибки коллег по вере. Прежде всего крестоносцы заручились поддержкой местного племени эстов, воевавших с русскими дружинами ещё со времён Ярослава Мудрого. Вдобавок был найден повод для вторжения: поддержка князя Ярослава Владимировича в его борьбе за псковское княжение. Этот племянник известного нам по прошлой главе Мстислава Удатного породнился с немцами через свою сестру и предоставил свою дружину в помощь ордену. Скорее всего, немцы хотели с помощью этой междоусобной интрижки только проникнуть на территорию русских княжеств и попытаться закрепиться.

На деле все вышло куда удачнее. Псковское княжество оказалось ослаблено внутренними распрями, и рыцари взяли ключевую крепость Изборск. Началась осада уже самого Пскова, который за щедрую плату «сдал» местный посадник, открыв ворота. В руках Ордена оказалось целое княжество, а до Новгорода оставалось около 30 километров. Опомнившиеся новгородцы срочно отправили послов за Александром с просьбой вернуться, понять и простить. Поначалу князь вместо себя снарядил брата Андрея Ярославича с дружиной из Владимира, но тот не смог сходу разобраться с немецкой угрозой. Только после его неудачи Александр Невский согласился снова возглавить новгородское ополчение.

В марте 1242 года войска Невского внезапно атаковали Псков с запада, застав врасплох местный гарнизон. После возвращения города под контроль Новгорода обе стороны стали готовиться к решающему сражению. Ливонский орден собрал крупный ударный кулак из тяжёлых рыцарей, который должен был одним боем разметать лёгкую конницу и ополчение новгородцев. Попытки Александра навязать бой на территории Ордена оказались неудачными: в формате «раз на раз» немецкий рыцарь в тяжёлых латах переигрывал русского всадника-ратника. Тогда новгородский князь решил навязать сражение в удобных для себя условиях. Войска он разместил на Чудском озере в апреле (!) 1242 года. Рыцарей Ордена почему-то не смутил риск воевать на льду озера в тяжёлых доспехах в середине весны: то ли погодные условия в тот год были действительно суровыми, то ли что-то спутали летописцы (об этом ниже).

План крестоносцев был простым, но эффективным. Войска, выстроенные в форме клина с конными рыцарями на острие и по краям, должны были как нож в масло войти в ряды новгородского войска, а пехота из центра клина должна была добить потерявших порядок русских воинов. Последние такой порядок немецкого войска обозвали «свиньёй» и под руководством Невского готовили контрмеры. Князь разместил войска, сильно растянув их в ширину, таким образом, что за их спинами оказывался крутой берег озера, на который было крайне тяжело взобраться. Целью Александра было не запугать своих воинов в духе «бежать вам некуда», а создать неудобства немцам. «Свинья» должна была смять пехоту в центре и упереться в берег. По краям своей широкой линии воинов Невский разместил конницу, которая должна была сомкнуться с боков на немцев, как только те остановятся в центре.

Наглядный план битвы – каждая фигурка обозначает минимум десяток воинов

На практике всё сработало по задумке князя: немцы вклинились в центр, и русская конница на флангах ударила в тылы крестоносцев. Как гласят летописи, в получившейся кутерьме из коней и людей стало так душно и так тяжело, что под отступавшими немецкими рыцарями начал проламываться апрельский лёд, под который проваливались католики – настоящее «Ледовое побоище», как окрестили его историки. Победа Александра подкосила военную мощь Ливонского ордена, и в том же году стороны договорились о возвращении к довоенному положению. На время рыцари отказались от посягательств на Новгородские земли и союзные им племена и территории.

Вне зависимости от конкретных деталей и споров о масштабах очевидно одно – после двух ключевых побед над шведами и немцами Александр Ярославич Невский стал самым влиятельным русским князем своего времени. Именно его достижения в 1240-х гг. дали повод Русской Православной Церкви причислить его к лику святых. Для религиозных деятелей победы Невского трактуются как победа над еретиками-католиками, которые якобы вероломно напали на ослабленную Русь. Пусть количество жертв от вторжений шведов и немцев ничтожно по сравнению с разорением русских княжеств Батыем, православная церковь воспринимала крестоносцев как главную угрозу. Идеи обратить северо-запад Руси в католичество пугали митрополитов больше, чем зверства монголов.

Тут уместно перейти к весьма занятному политическому положению, в котором оказалось большинство русских княжеств после ордынского нашествия, и роли Александра Невского в дальнейшем сохранении ордынского ига. Если вы подумали, что все действия новгородского князя можно трактовать позитивно, то сильно ошибаетесь.

Страшные разорения и гибель тысяч людей – это только полбеды, обрушившейся на русские земли. Вторая половина несчастий заключалась в становлении ига. Этим необычным словом историки назвали крайне специфичные отношения между русскими князьями и монгольскими (а потом и золотоордынскими) ханами. Как обычно выглядит покорение новых территорий завоевателями? После разгрома войск и штурма крепостей новые территории входят в состав империи: в городах размещаются гарнизоны, устанавливаются новые порядки и законы. Именно так монголы и поступали в абсолютном большинстве случаев в Китае, Средней Азии и на Ближнем Востоке. Но с русскими княжествами как-то не задалось.

Официальная история ссылается на два нюанса – русские земли были очень далеко от центра Монгольской империи, на самом её краю, и природно-климатические условия обитания жителей княжеств были очень некомфортны монголам. Густые леса, болота и куча возделанных полей и лугов – не самый удобный ландшафт для любителей попасти многотысячные табуны лошадей. Оттого и русские княжества попали скорее в вассальную зависимость от монголов. Ханы считали покорённые княжества своей собственностью, но полноценной частью Монгольской империи Русь не стала. Тут не селились монгольские переселенцы, монгольский свод законов Яса не распространялся на эти территории, не насаждались монгольские верования (к слову, монголы вообще никому свой образ жизни насильно и не навязывали), православная церковь была всё так же свободна от налогов, а вместо крупных гарнизонов в городах размещались лишь чиновники баскаки с личной охраной. При этом подвергшиеся нашествию княжества признавали себя подданными монгольского хана и должны были выполнять некоторые повинности в пользу завоевателей.

Прежде всего, выплачивать «ордынский выход» – регулярную дань деньгами или товарами. Эту дань собирали те самые баскаки, в случае неповиновения способные вызвать коллекторов из степей. В первые годы после нашествия княжества также должны были поставлять воинов в монгольские армии для их пополнения. Специально для этих целей монгольские чиновники провели первую в отечественной истории перепись населения – «число». Подсчёт людей и имущества был нужен для расчёта дани и поиска должников.

Первая Всемонгольская Всероссийская перепись населения и имущества. Дань всё так же платили всем от денег до еды

Князья признавали себя слугами хана, и для подтверждения своих руководящих постов они были обязаны ездить в Сарай-Бату или даже далёкий Каракорум, столицу империи монголов (откройте карту, прочертите линию от Москвы до современной Монголии и ужаснитесь). В случае разногласий и споров за княжение за верховным судом князья также обращались к хану. Да, вы правильно поняли – монгольское нашествие не остановило усобицы между Рюриковичами, но вывело их на совершенно новый уровень. Монголы невольно установили новую систему старшинства князей. В 1243 году в Золотую Орду Батыем впервые был вызван князь Ярослав Всеволодович (отец Александра Невского). Князю присвоили титул Великого князя Владимирского и Киевского. Учитывая, что Киев так и не оправился от разграбления, то ключевым городом стал именно Владимир. Теперь тот, кто получал титул Великого князя Владимирского, считался главным князем среди других. При этом речь шла именно о титуле, но более подробно мы обсудим этот нюанс в следующем разделе. Любое княжение вне зависимости от статуса подтверждалось специальной ханской грамотой – ярлыком. Только имея расписку от хана, князь мог считаться законным правителем. Подобная система приводила к обострению борьбы за ярлыки между князьями. Этот сюжет мы тоже рассмотрим детальнее позже. Сами монгольские властители предпочитали не сильно вмешиваться в повседневную жизнь населения. Князья грызутся за власть, а ордынский выход стабильно выплачивается – зачем что-то менять?

Для князей же поездки в гости к хану почти сразу стали политической рулеткой со смертельным исходом. Дело в том, что в Монгольской империи между потомками Чингисхана (Чингизидами) началась борьба за влияние, отдельные родственники и военачальники обособляли свои территории (вспомним создание Золотой Орды Батыем) и желали стать великим ханом в Каракоруме. Русские князья становились пешками в политической игре; их могли унизить, взять в заложники детей, а то и вовсе отравить или казнить. Таким образом монгольские ханы ослабляли друг друга или просто избавлялись от слишком своевольных подданных. Так и Ярослав Всеволодович в 1247 году не приглянулся новому хану Гуюку и был отравлен. В Каракорум вызвали его сыновей – Александра (Невского) и Андрея.

В результате придворных интриг между Батыем и Гуюком власть на Руси между братьями распределили следующим образом: Андрею – Великое Владимирское княжение, Александру – княжения Киевское и Новгородское. Жители последнего не сильно желали признавать власть монголов над собой, но пока что авторитет Невского убеждал их потерпеть. Вскоре выяснилось, что у братьев разное видение счастливой Руси будущего. Андрей искал потенциальных союзников для возможного восстания. Отозвались двое: ещё один его брат – Ярослав Ярославич, первый самостоятельный тверской князь Спойлер: запомните это молодое княжество – оно ещё сыграет свою важную роль в следующем столетии и известный нам будущий Король Руси Даниил Романович в Галицко-Волынской земле. Андрей начал придерживать часть дани, вызывая недовольство ордынцев. В 1252 году из Сарая явились многотысячные отряды во главе с темником (военачальником) Неврюем, чтобы принудить мятежных князей к покорности. Эта армия, прозванная Неврюевой ратью, разбила небольшие войска Андрея и Ярослава Тверского, а разорения от их набега летописцы сравнивают с Батыевым нашествием. Владимирский князь бежал в Швецию, а Александр Невский (совершенно внезапно) получил ярлык на великое княжение. Он не только не поддержал братьев, но и, по предположениям некоторых историков, выдал заговор брата Батыю. Тут-то и начинают возникать вопросы к мотивации Невского в его стремлении заполучить владимирский престол. Посмотрим на две точки зрения – каноническую и критическую (обе базируются на разных, но на достаточно достоверных фактах).

Версия каноническая. Александр Ярославич Невский заботился об интересах Руси в долгосрочной перспективе. Мудрый князь понимал, что княжества ещё слишком раздроблены и слабы, чтобы дать мощный отпор ордынцам и сбросить иго. Находясь между монголо-татарами с Востока и католиками с Запада, Александр во время своего княжения во Владимире (1252–1263 гг.) проявил талант дипломата и смог договориться с веротерпимыми ордынцами о смягчении жестокостей в отношении русского населения: были отпущены пленники-Рюриковичи, захваченные ещё во времена первого нашествия; почти прекратились отправки русских воинов в Орду для военных нужд; даже поднявший восстание Андрей Ярославич при посредничестве Александра был прощён ханом и вернулся на Русь. Заручившись политической поддержкой Орды, Александр успешно воевал со шведами, финно-угорскими племенами и литовцами на западных границах. В крайне тяжёлых внешних и внутренних условиях князь сохранил культурную и религиозную самобытность, не допустил захвата Руси крестоносцами или нового разорения монголами. Князь отказался от мнимой помощи папы римского в борьбе с монголами, не желая ввязываться в европейские передряги, как его коллега по цеху Даниил Галицкий. Мудрость и народная любовь к Невскому вызвали опасение у ордынцев, а потому во время визита в Сарай Александр «занемог» и умер от болезни на обратном пути.

Версия критическая. Александр Ярославич Невский заботился о своих собственных политических интересах здесь и сейчас. Ради укрепления своего могущества он был готов использовать любые средства, включая предательство брата и насильственное принуждение к выплате дани и подчинению Орде самых свободолюбивых новгородских жителей. Так, в 1257 году перепись Новгородской земли сорвал сын Невского Василий, который не разделял взглядов отца на сотрудничество с завоевателями. Тогда владимирский князь лично прибыл в Новгород, сослал сына в Суздаль, пытал и ослепил его помощников и обеспечил «число» жителей для выплаты «выхода». Князь не использовал возможности для отпора Орде: в 1250-х гг. Невский получил несколько предложений от папы римского о помощи в борьбе с монголами за признание верховенства католиков. Вот Даниил Галицкий не отказался от такого предложения и хотя бы попытался организовать сопротивление, да и пример литовцев, которые в течение следующих ста лет нанесут ордынцам чувствительные поражения, тоже показателен. Но Александр упорно гнул линию на подчинение Орде ради своей выгоды, неоднократно отправляясь в Орду с дарами для ханов. Те «отблагодарили» его отравлением на обратном пути из очередного гостевого визита в 1263 году.

Где же правда? Автор не знает, а умные историки спорят. Обе версии только доказывают, что любой правитель думает о своей выгоде, но только самые успешные – ещё и о государстве. Пример: пусть Александра и отравили в Орде, но сделали это после смерти Батыя, с которым у князя были доверительные отношения. Новый правитель Золотой Орды Берке взял курс на полную независимость от Каракорума. Александр сыграл на этом противоречии: он спрятал часть запланированной дани и подогрел восстания против монгольских баскаков (из Каракорума, не из Золотой Орды!). Берке формально не мог ничего предъявить, но сразу невзлюбил Невского. Получается, что владимирский князь просто не смог бесконечно лавировать между политическими интригами и в Орде, и на Руси.