Странный вопрос в заглавии вызван тем, что сегодня на историю Галицко-Волынского княжества как на свою собственность (хотя понятия «наше» и «ваше» в историческом контексте – глупость) претендуют несколько стран: Белоруссия, Литва и в особенности Украина, на территории которой располагалась большая часть территории Галиции и Волыни. Их отдаленность от активных владимиро-суздальских князей, интересное взаимодействие с монголами и даже папой Римским, а тем более дальнейшая судьба княжеств после XIV века очень отличают эти территории от прочих русских княжеств.

Поэтому тем более важно посмотреть на то, каким альтернативным путём исторического развития пошли самые западные области бывшей Киевской Руси и как это сказалось на будущей истории России.

Прежде всего, стоит прояснить один нюанс: когда мы используем название «Галицко-Волынское княжество», то имеем в виду не княжество, в котором столица перемещалась то в Галич, то во Владимир-Волынский (как во Владимиро-Суздальском княжестве), а два отдельных княжества, которые очень редко объединялись под властью одного князя, но были очень похожи по устройству и внешней политике. Поэтому в этой главе будет вестись немного параллельная история двух княжеств: Галицкого с центром в городе Галич и Волынского княжества с центром во Владимире-Волынском.

Оба княжества до поры до времени считались несколько удаленной территорией. Так, в главах о Владимире I Святом и Ярославе Мудром упоминались т. н. Червенские земли, которые то отвоевывались у поляков, то снова переходили под их контроль. К концу XI века ситуация устаканилась, Червенская Русь осталась за Рюриковичами, но постоянная неопределенность, чья кого земля, привела к тому, что сюда отправляли княжить младших сыновей или вообще двоюродных родственников, чтобы у них было хоть что-то для княжения и они не устроили какую-то новую усобицу. Впрочем, это не мешало местным князькам воевать уже друг с другом – достаточно вспомнить историю про Василько Ростиславича и Давыда Игоревича, где последний выколол глаза первому, чтобы отобрать у него Волынь. Подробнее этот сюжет разобран в главе про Владимира Мономаха.

Сама территория Галиции и Волыни с точки зрения географического положения была с одной стороны расположена просто великолепно, а с другой – в крайне неудачном месте. Если бы вы были древнерусским князем и вам бы захотелось подняться на земледелии, то Галиция и Волынь – ваш выбор: тут крайне плодородные почвы, крупные реки и заливные луга. А Галич так и вовсе гигант соледобычи: отсюда столь ценная соль экспортировалась в Европу. Быть может, вас бы привлекали перспективы торговли и получение денежных богатств – тоже не проблема: галицкие и волынские земли находятся на пересечении торговых путей из восточных степей в Венгрию, Польшу и дальше в западноевропейские королевства; из Прибалтики в византийские владения и Средиземное море. Но вот если бы вы опасались иноземных вторжений и войн с соседями, то Галицко-Волынские земли постоянно соприкасались с венгерскими, польскими и литовскими территориями, которые были не прочь расшириться за счёт плодородных земель. Постоянный приток переселенцев из этих стран тоже не укреплял княжеских позиций.

Кстати, если сравнивать политическое устройство Галицко-Волынских земель с Новгородской республикой и Владимиро-Суздальским княжеством, то оно бы напоминало их внебрачного сына: вроде бы и сильных и властных князей тут было немало, но им постоянно противостояло мощное боярство и вече крупных городов. Политические и даже вооружённые противостояния бояр и князей были повседневной реальностью для местных жителей. Поэтому, изучая годы правления важнейших князей ниже, не удивляйтесь большим пробелам между ними – это значит, что между княжениями творилась локальная «игра престолов».

Начнем с Галицкого княжества. Здесь еще с XI века утвердились Ростиславичи, потомки одного из внуков Ярослава Мудрого, которые составили отдельную ветку княжеской династии. До этого вы о них не слышали, и неудивительно. В период феодальной раздробленности, когда княжества дробились всё больше и больше, то тут то там утверждались какие-то локальные ветки Рюриковичей. Они не принимали участия в больших усобицах за киевское или владимирское княжение, а потому некоторые историки называют таких князей «изгоями».

Как бы то ни было, изоляция Ростиславичей продолжалась до середины XII века, пока галицким князем не стал Ярослав Владимирович Осмомысл. Происхождение его прозвища двояко – то ли он говорил на восьми языках, то ли был политически одарён и думал словно за восьмерых. И действительно, Ярослав Осмомысл играл важную роль в княжеских разборках за Киев и великое княжение. Будучи не кем-нибудь, а зятем Юрия Долгорукого (ещё один любитель побороться за власть в Киеве), он враждовал и с потомками Мстислава Великого, и с Ольговичами. Там наберется с полдесятка мелких усобиц, поэтому в качестве примера разберем самую интересную.

Задумчивый Ярослав Осмомысл оправдывает своё прозвище

Особо долго сопротивлялся Изяслав Давыдович Черниговский. Конфликт двух князей можно было бы озаглавить в духе дешевых боевиков 90-х: «Охота на Берладника». Берладник – это прозвище Ивана Ростиславича, двоюродного брата Осмомысла. Берладой назывался город где-то в Молдавии, где этот бедолага скрывался от Ярослава. А не поделили братья народную любовь. Берладник как-то правил Галичем и снискал уважение горожан, которые и позвали его княжить. Одна проблема – законный князь, отец Ярослава Осмомысла, во время этих событий был далеко на охоте. По возвращении вспыхнул конфликт, Галич был осаждён, и тогда-то Иван Ростиславич и решил не жертвовать горожанами и отправился в изгнание.

Спустя какое-то время беглый князь вновь появился на Руси, попытался повздорить с Осмомыслом, мол, «жители Галича когда-то выбрали меня вместо твоего отца, освобождай мне трон». Ничего толком не вышло, но Берладник стал инструментом в руках противников Ярослава. Непонятным образом Берладник оказался на службе у Юрия Долгорукого, и тот сначала хотел выдать его Осмомыслу, но как раз тут-то Изяслав Черниговский его переубедил и спрятал беглого князя у себя. Ярослав пытался достать своего брата, даже отправлял за ним польских и венгерских послов, а в итоге Берладника отпустили грабить галицкие земли вместе с половцами. Но как только прибыли войска Осмомысла, горе-перебежчик нашёл укрытие в Греции, где в итоге и был отравлен неизвестными. И вот таких запутанных сюжетов в истории средневековой феодальной Руси хоть отбавляй, но для рядового интересующегося историей человека они только создают путаницу в именах и событиях.

Поэтому обратимся к внутренней политике Ярослава Осмомысла. За время его правления (1153–1187 гг.) Галич стал торговым и ремесленным центром всего Юго-Запада Руси. Неизвестный автор «Слова о полку Игореве» просто рассыпается в комплиментах: «высоко сидит на своём золотом троне, подпер горы венгерские своими полками железными». Но у этого древнерусского Атланта не всё гладко было с семейной жизнью, чем и пользовались его политические соперники – бояре. Дело в том, что помимо жены Ольги и сына Владимира у Ярослава Осмомысла была семья на стороне. Его любовницей была некая Анастасия Чарг, от которой родился сын Олег. Галицкий князь предпочёл спровадить свою официальную жену и наследника подальше в Польшу, чтобы подготовить престол для Олега «Настасьича», как его величали местные. Тут то и всколыхнулось местное богатое боярство, не желавшее усиления власти Осмомысла. В итоге поднялся мятеж, Анастасию объявили ведьмой, околдовавшей князя, и публично сожгли на костре, а князя обязали вернуть официальную семью из ссылки. Князь так и не смог сломить влияние бояр и стать единоличным правителем. Даже завещав власть Олегу перед смертью, он не спас его от отравления.

Последовавшая за этим усобица превратилась в региональную войну с участием венгров, поляков и даже императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы. На время у власти удержался Владимир Ярославич под покровительством Всеволода Большое Гнездо (любитель сажать в далеких княжествах своих протеже). Все оказалось запутано, потому что разные боярские кланы поддерживали разных кандидатов, среди которых оказался следующий важный для истории этих земель князь – Роман Мстиславич.

Волынский князь Роман Мстиславич, который любил вмешиваться в дела соседей

И тут самое время перенестись в Волынское княжество. Здесь уже правили не «изгои», а знакомые нам Мономаховичи. Собственно, Роман Мстиславич был праправнуком Владимира Мономаха. У этого князя была богатая биография: он успел покняжить по приглашению в Новгороде, сражался с родственниками – Ростово-Суздальскими князьями. Именно Роман Мстиславич разбил войска Андрея Боголюбского во время его похода на Новгород; эта неудача, как мы уже знаем, станет одной из причин боярского заговора против него. Короче говоря, став управителем Волынской земли, Роман уже был значимой политической фигурой на Руси.

Поэтому даже бояре из Галича решили пригласить Романа княжить и ими – власть Владимира Ярославича (сына Осмомысла от официального брака) их не устраивала. Но тот не собирался сдаваться без боя. Тут и появляются венгры и немцы: первых привлёк себе в помощь Роман Мстиславич (он был в хороших отношениях с венгерским королём), а вторых получил уже Владимир Ярославич с позволения императора Фридриха Барбароссы. Начав мериться союзниками, волынский князь стал вовлекать в борьбу за Галич и киевского князя, и черниговских Ольговичей. Вся эта заваруха перестала нравиться Всеволоду Большое Гнездо, который, манипулируя киевским князем (уже заметили, что он тут вообще ничего не решает?), настроил против Романа его братьев и племянников.

Не углубляясь в подробности, скажем лишь, что Роман Мстиславич и галицкие бояре, его позвавшие, заварили одну из самых запутанных междоусобных «каш» в средневековой русской истории, где почти с десяток князей чередовались в крупных городах. Но своей цели Роман добился: в 1199 году в Галиче бездетным умирает Владимир Ярославич, и волынский князь наконец-то объединяет Галицко-Волынское княжество. Роман тут же занялся укреплением княжеской власти. Часть бояр казнили, часть сама выселилась из города. Князь, как и владимиро-суздальские князья, стал искать себе опору в горожанах, не желая опираться на узкую прослойку боярства. На короткий миг юго-западные земли Руси стали противовесом северо-восточным.

Но амбиции Романа Мстиславича простирались гораздо дальше двух, пусть и объединённых, но княжеств. Он пошёл на конфликт с киевским князем, которым на тот момент был Рюрик Ростиславович. Его вы можете помнить из главы про Владимиро-Суздальское княжество: Рюрик был протеже Всеволода Большое Гнездо и вторым русским князем, подвергшим Киев тотальному разграблению. Как так получилось? А дело в том, что в 1201 году Роман Мстиславич смог выгнать Рюрика из Киева и посадить в городе своего двоюродного брата. Вот тут-то разъярённый Рюрик заручился поддержкой владимиро-суздальского князя и спалил бывшую столицу в 1203 году. Впрочем, княжил он недолго, ведь Роман Мстиславич в 1204 году нанёс ответный визит и политически унизил Рюрика: постриг его вместе с семьёй в монахи. Суть не в том, что ты лишался волос на голове (и то на макушке), а в невозможности заниматься политикой, будучи теперь церковным человеком. Спойлер: насильные постриги в монахи будут практиковаться царствующими особами в России аж до конца XVIII века.

На ещё один короткий миг галицко-волынский князь стал одним из сильнейших правителей на Руси. Его поход на половцев в помощь византийскому императору (греков кочевники донимали тоже часто) и освобождение тысяч пленных славян укрепили его авторитет полководца и «справедливого» политика. Теперь целью князя стала активная международная политика. И текущие мировые события того времени были как раз кстати.

Выдворенный из Царьграда византийский император Алексей III бежит не куда-нибудь, а именно в Галич к своему союзнику Роману. Нам неизвестны детали их переговоров, да и русский князь не отправился воевать с крестоносцами за возвращение Византии. Но вот новый брак галицко-волынский князь с некой гречанкой заключил. Однако тут есть свои сложности.

Впрочем, даже если бы Роман Мстиславич и захотел принять участие в большой европейской политике, его жизнь все равно бы оборвалась уже через год, в 1205 году. Князь решил повздорить с польскими князьями (в это время в Польше была своя феодальная раздробленность со своими усобицами) и отправился в военный поход на их земли. Там он попал в засаду и был убит поляками. Его смерть означала для Галиции и Волыни одно – очередную княжеско-боярскую резню.

Дело осложнялось ещё и тем, что впервые в независимом княжестве сложилась опасная ситуация: дети умершего князя были крайне малы (Даниилу и Василько было меньше 5 лет от роду), и этим могли воспользоваться бояре. В лучшем случае, прикрываясь князьями-малолетками, они могли бы фактически управлять княжествами (Галиция и Волынь снова распались), а в худшем – создать некую новую династию из одного боярского рода.

Мать-гречанка смогла заручиться поддержкой венгерского короля, и тот разместил в Галиче свой гарнизон, защищая малолетних князей. О борьбе за власть не шло и речи; на земли княжества уже стали зариться, помимо местных бояр, киевский князь Рюрик Ростиславич (он как-то умудрился скинуть с себя пожизненный монашеский сан) и Ольговичи из черниговских земель. Все стороны конфликта не считали зазорным привлекать половцев как наёмников. В итоге из этого междоусобного винегрета победителями на время вышли Игоревичи – так называли потомков Игоря-Новгород Северского, настолько неудачно сходившего на половцев, что ему и посвящено было «Слово о полку Игореве». В это время Даниил Романович оказался уже в Венгрии под протекцией местного короля.

Вскоре Игоревичи, поделившие между собой галицко-волынские города, рассорились уже между собой, а к их конфликту подключились поляки, решившие отомстить местным ещё за походы Романа Мстиславича. Вплоть до конца 1210-х гг. Даниил аки брёвнышко в бурном потоке прибивался то к одним покровителям, то к другим в острой политической борьбе. То он годик покняжит в Галиче, то годик во Владимире-Волынском – его быстро сменяли венгерский король, польский князь или князья-Рюриковичи из других семейных ветвей.

Помните Мстислава Удатного из предыдущей главы про Новгород? Именно в этот момент он и объявился в галицко-волынских землях и в сотрудничестве с Даниилом смог на время выбить поляков и венгров с территории княжеств. Условились, что Даниил номинально будет сидеть во Владимире-Волынском, а Мстислав – в Галиче. Князья вместе проведут немало успешных военных походов и вместе отправятся на роковую битву на р. Калке с неизвестными им тогда монголами. Но это общерусское сражение более подробно мы разберём в следующей главе.

После смерти Мстислава Удатного в конце 1220-х гг. Даниил, сидя во Владимире-Волынском, не смог удержать Галич и следующие 10 лет всеми силами пытался овладеть им. Для этого пришлось и в борьбу за Киев включаться, и враждовать с поляками, и даже временно признавать себя подданным венгерского короля. Но примерно в 1238 году Даниилу Галицкому удалось второй раз в феодальной истории Руси объединить под своей властью Галицко-Волынское княжество.

Даниил Романович Галицкий и его удивительный головной убор (о нем читай ниже)

В очередной раз во внутренней политике Даниил попытался усмирить боярское своеволие. Теперь это сделать было ещё сложнее, ведь за последние сто лет усобиц и перемен на галицко-волынские земли прибыло множество переселенцев из соседних Польши, Венгрии и даже Литвы. Эти люди не испытывали особой лояльности к Рюриковичам, чем и пользовалась знать, подогревая антикняжеские настроения. Но и Даниил был не промах; известно изречение то ли самого князя, то ли одного из его приближенных: «Не подавишь пчёл – мёду не поешь». Очевидная мудрость позволяла Даниилу удерживаться на плаву и потихоньку наращивать свой авторитет и влияние.

Не успел Даниил насладиться успехами, как тут же прибыли известия о страшном разорении Северо-Восточной Руси. А уже на следующий, 1239 год полыхать начала и Южная Русь. Монгольское нашествие прошлось и по галицко-волынским землям. Оно было менее разорительным, чем то, что пришлось (не) пережить владимиро-суздальским землям; даже некоторые города-крепости монголы решили не брать штурмом, а просто обойти. Но Даниил признал верховенство монгольской власти. Собственно, именно таким образом он и получил на короткий срок в 1240 году киевское княжение по поручению завоевателей. О специфике взаимоотношений покорённых русских княжеств и монгольских ханов более подробно мы также поговорим в следующей главе.

Важно отметить, что Даниил окончательно разобрался со всеми политическими противниками на западе, и втайне искал теперь способ сбросить с себя зависимость от монголо-татар. И бывшие врагами поляки и венгры, через которых тоже прошёлся монгольский военный каток, теперь могли стать союзниками. Дошло даже до того, что Даниил попытался придать будущей борьбе с монголами религиозный характер и вступил в переговоры с Папой Римским Иннокентием IV. Последнего очень беспокоила монгольская угроза: европейские современники сравнивали нашествие монголов с нашествием гуннов на Римскую империю – в обоих случаях ощущение «конца света» подогревало страхи правителей и населения. Даниилу была предложена королевская корона в обмен на совместные действия против монголов. В ответ князь должен был каким-то образом «примирить» православные и католические церкви: под такой формулировкой скрывалось желание признать верховенство Папы над русскими княжествами.

В 1253 году Даниил принимает это предложение и становится первым Спойлер: и единственным правителем в русской истории, получившим титул «Короля Руси». Он замирился с литовцами и поляками, породнился с венгерским королём. На бумаге казалось, что план по спасению Южной Руси должен сработать.

Но на деле потенциальные «союзники» Даниила быстро поняли, что монгольские нашествия выдохлись и ханам достаточно лишь контроля над русскими землями. Они не спешили помогать войсками галицко-волынскому князю и стали привлекать его для своих разборок в Центральной Европе. Так, Даниил активно участвовал в войне на стороне короля Венгрии против короля Чехии за австрийское герцогство; по некоторым данным даже смог лично зарубить местного правителя и женить своего сына на его племяннице. Но эта политическая брутальность отпугнула и европейских союзников, и нового Папу Римского, который дал добро полякам воевать с Даниилом. Следующий папа и вовсе причислил русских вместе с татарами к «врагам христианской веры». Особо патриотичным и впечатлительным читателям не следует воспринимать данное заявление всерьёз – из Ватикана приходили и не такие политические перлы. Но факт остается фактом: Даниил остался с монголами один на один. И когда на его земли явился ордынский военачальник Бурундай с требованием либо срыть крепости и помочь воевать с литовцами, либо отдать на разорение Галицию с Волынью, выбор Даниила был очевиден.

Князю так и не удалось добиться своей главной цели – снятия с Галицко-Волынского княжества ордынского ига. Однако он вплоть до своей смерти в 1264 году успешно сохранял свои земли в относительном спокойствии. Традиционно считается, что вопреки монгольскому нашествию и сложной международной ситуации именно правление Даниила Романовича стало временем расцвета Юго-Западной Руси.

И это логично, если посмотреть на то, что случится с этими территориями в дальнейшем. Потомки Даниила и его брата Василько ещё примерно полвека удерживали княжество в самостоятельном положении, несмотря на усобицы и все большее родство части из них с поляками и литовцами. Попытки князей как-то примирить православных и католиков в своих землях, внедрить западноевропейские законы встречали сопротивление боярства. Никуда не делось и ордынское иго, бившее по экономике Галиции и Волыни. Княжества оказались в крайне неудобном географическом положении в крайне непростое время.

С середины XIV века начались открытые вторжения из Польши и нового государства литовцев – Великого княжества Литовского. Отчасти повод для этого создал как раз Даниил Романович, взяв титул «Короля Руси». В средневековые времена титул – это не просто приставка к имени или модный статус. Наоборот, титул был неким юридическим обоснованием притязаний на те или иные земли или наследство. Конечно, никто не запрещал самому себе давать титулы, но всерьёз такое не воспринималось. Другое дело, что Даниил принял свой титул от самого Папы Римского, а вдобавок узаконил его передачу своим наследникам. Однако потомки Даниила по каким-то причинам этим титулом не пользовались. Но это вовсе не означало, что он испарился и стал неактуальным. Родственные галицко-волынским князьям представители польской и литовской правящих династий (Пясты и Гедиминовичи соответственно) как раз под предлогом получения себе якобы по наследству титула «Короля Руси» и вторгались в Галицко-Волынское княжество. Не в силах сопротивляться, юго-западные русские земли оказались поделены: поляки забирали себе Галич, а литовцы – Владимир-Волынский.

Где-то здесь и проходит исторический водораздел между историей России и историей Белоруссии и Украины. Именно галицко-волынские земли, а потом и другие территории Южной Руси, вошедшие в состав Польши и Великого княжества Литовского, будут развиваться по альтернативному пути, нежели территории Новгорода и бывшего Владимиро-Суздальского княжества. Другое дело, что в XIII–XV вв. это было ещё никому не очевидно, а потому конфликты между Московской Русью с одной стороны и Великим княжеством Литовским (а потом и Речью Посполитой) с другой за эти земли будут продолжаться вплоть до конца XVII века. Современная школьная программа почему-то обходит стороной эту ветку развития русских княжеств, отчего, быть может, и получаются современные историко-политические разногласия о том, кому в общей истории какие века «принадлежат».