В три часа Микаэла и Пуласки заканчивали обед в ресторане у крепости Фесте-Оберхаус. Для простой трапезы хватило бы и какой-нибудь кафешки в Старом городе, но оба чувствовали одно и то же: им нужно было вырваться из этого тесного, серого, давящего города.

Окутанная туманом крепость словно сама звала наверх. Они поднялись на машине, и уже короткий путь от парковки до ворот замка проветрил им головы.

— Логотип в виде медузы, между прочим, не так уж и плох, — заметил Пуласки, вернувшись из туалета и снова усевшись за стол.

Микаэла сжала кулак — кожа на руке натянулась.

— И всё равно с такой штукой работу найти будет непросто.

Пуласки кивнул. Он понимал: Микаэлу сейчас не интересует никакая работа, пока она не отыщет Дану и того, кто убил её дочь. До тех пор она готова была вынести любые тяготы — даже если это означало погубить саму себя.

Он молча смотрел сквозь широкое панорамное окно вниз, на старый Пассау. Дунай лениво катил мимо свои бледно-болотные, цвета охотничьего сукна, воды. Где-то на колокольнях каждые полчаса били часы.

Точно так же, как сейчас передо мной раскинут весь город, мне хотелось бы спокойно охватить взглядом и всё это дело целиком, — подумал он. Но кусочки головоломки лежали слишком разрозненно, и складывались лишь в обрывки картины, ни во что осмысленное не сводимые. На большее его соображения сейчас не хватало.

— Думаю, мы выяснили достаточно, чтобы передать материал криминальной полиции, — сказал он.

Лицо Микаэлы окаменело.

— Пока вас не было, я как раз об этом думала — и боялась, что вы это и скажете. А что будет с Даной?

Ответа у Пуласки не нашлось.

— Это лучшее, что мы сейчас можем сделать.

— И что дальше? Главное — когда?

— Я переговорю с коллегами из криминалистического отдела, они допросят Мѝлана и Кваллё, составят фоторобот и сравнят его с тем, что описала Зоэ.

— След ведёт в Вену, а вся эта бюрократическая возня с заграницей тянется бесконечно.

— Знаю, — вздохнул Пуласки.

Обманывать её не имело смысла.

— Нам нужно возвращаться в Лейпциг.

Она машинально схватилась за медальон и покачала головой.

— Я должна узнать, почему он убил мою дочь. Это для меня…

По её лицу было видно, что она ищет нужное слово.

— …принципиально важно.

Пуласки слишком хорошо её понимал. Едва она получит ответ, как сможет начать наводить порядок в хаосе своей головы и своей жизни. Каждое объяснение хоть немного восстанавливало бы рухнувший миропорядок.

Людям становится легче, как только они получают ответ. Любой, — знал он по опыту.

И всё же сказал:

— Это не вернёт вашу дочь.

— Но сделает её смерть терпимее.

— Микаэла, послушайте. Копать в одиночку стало слишком опасно. — Он понизил голос. — Перед нами не обычный убийца, который в состоянии аффекта прикончил шл… — он осёкся, — проститутку. Это серийный преступник. Судя по всему, он наносит удар раз в год — и, возможно, делает это уже много лет. Причём настолько ловко, что до сих пор никто не вышел на его след.

— А сейчас как раз вышли. Мы.

— Да, — оборвал Пуласки. — Только мы не знаем, с кем имеем дело. Это работа отдела по расследованию убийств, а не наша.

Он в отчаянии засучил рукава рубашки.

— Я знаю, у вас не лучший опыт общения с полицией. Но сейчас придётся просто довериться.

— Довериться полиции, чтобы она нашла того, кто годами оставался незамеченным? Возьми они его раньше — Натали была бы жива.

— Я знаю. И всё-таки подумайте о Дане. Сейчас вам придётся положиться на коллег.

— Скажите это матерям остальных жертв.

— Хорошо, тогда напрямую. Это уже на размер больше, чем мы вдвоём. Три трупа, и след уходит в Вену. Это работа Федерального уголовного ведомства.

— А если я уговорю вас вместе поехать в…

— Нет.

Она замолчала. Что творилось у неё в голове, угадать было невозможно. В косметичке её чемодана лежало достаточно денег, чтобы в одиночку отправиться в Вену, выкручиваться там самой и искать татуированного — и почти наверняка погибнуть.

Пуласки боялся, что сейчас она этого попросту не сознаёт. Рано или поздно везение кончается у всех — а Микаэла своё уже изрядно растянула.

— Ради вашей же безопасности я обязан вернуть вас в Лейпциг, — сказал он наконец.

Она просто смотрела на него тёмными глазами. Что в них — разочарование? Или смесь страха и недоверия? В такие минуты Микаэла была непроницаема — и непредсказуема.

— Хорошо. Только сначала мне нужно в туалет.

— Конечно. — Он недоверчиво посмотрел на неё. — А я пока расплачусь.

— Спасибо.

Она поднялась и ушла.

Он проводил её взглядом. Микаэла уже не раз его обкрадывала. На всякий случай он ощупал в карманах пиджака бумажник, телефон, связку ключей. Всё на месте. Даже ключ от его «Шкоды».

Пока сам он отлучался, Микаэла, в принципе, могла бы подменить его на ключ от своего «Опеля». Но не сделала. Возможно, образумилась — и теперь я могу ей наконец доверять.

Он расплатился и стал ждать. В конце концов вышел и принялся мерить шагами площадку перед рестораном. И всё же на душе было неспокойно.

Способна ли она замкнуть машину напрямую? На всякий случай он бросил взгляд на стоянку. Его автомобиль стоял рядом с машинами других гостей. Похолодало — наверняка уже минус. Лобовые стёкла обледенели.

Он уже собирался вернуться в зал, когда навстречу вышла Микаэла.

— Всё в порядке? — спросила она.

Он кивнул. Они вместе пошли к машине. Микаэла свернулась на пассажирском сиденье и спрятала руки в рукавах пальто.

— Холодно, да? — Пуласки завёл мотор и включил обогрев.

Достал из багажника скребок и принялся очищать лобовое стекло от ледяной корки. Сквозь стекло он видел, как Микаэла дрожит и её дыхание клубится в холодном воздухе.

Когда он сложил скребок обратно в багажник и захлопнул крышку, через заднее стекло он увидел: Микаэла теперь сидит на водительском месте.

Чёрт побери! Не может быть!

Он рванулся к водительской двери, хотел распахнуть её, но в этот же миг услышал, как включается передача и взревел двигатель. Гравий брызнул из-под колёс — «Шкода» сорвалась с места.

Стерва проклятая!

В первое мгновение Пуласки хотел кинуться вдогонку, но это было бессмысленно. Будь у него в кобуре табельное оружие — он, пожалуй, попытался бы прострелить шины собственной машине.

Вот ведь, чёртова, проклятая…!

Машина исчезла в облаке морозной дымки. Через несколько секунд он уже видел, как Микаэла на полной скорости спускается серпантином в город. В машине остался его чемодан. И зарядка от телефона тоже.

Ледяной ветер обхватил Пуласки. На земле тихо потрескивала тонкая ледяная корка.

Боже мой, какой же я доверчивый болван! При всей симпатии к этой женщине — нельзя было ей верить. Ни за что. Она не изменится никогда. Ни через сто лет!

По дороге к ресторану телефон пиликнул. Открыв сообщение, он уже догадывался, что Микаэлу теперь увидит не скоро. SMS была набрана наспех:

«Спсбо за всё. Прсте. Я долж это сдлать.»

Он сунул телефон в карман, не отвечая.

Через четверть часа Пуласки стоял у крепостной стены, смотрел сквозь ледяной дождь вниз, на город, и провожал взглядом плывущий по реке корабль — до того места, где Дунай сливался с Инном в одну могучую реку.

Пять минут назад он созвонился с коллегами из лейпцигского угрозыска и заявил об угоне машины. Ничего не приукрашивая, он назвал виновницей Микаэлу Сукову.

Пуласки стоял, поставив одну ногу на каменный парапет, и в задумчивости вертел в пальцах смартфон.

Как же только до этого дошло? С одной стороны, он был зол как чёрт — Микаэла такая упрямая, и не желает его слушать. С другой — готов был сам себе отвесить пощёчину за глупость.

Со мной такого случаться не должно. Со мной — и подавно! Когда последний раз женщина так вскружила мне голову? И вот, пожалуйста — в мои-то годы!

Но сделанного не воротишь. Если бы можно было отмотать время, он вообще не стал бы вмешивать Микаэлу в это дело и держал бы её подальше от всего. С другой стороны — тогда они и не зашли бы так далеко, и Микаэла, скорее всего, лежала бы сейчас в больнице.

Запутанная история, в которой он неверно оценил риски. А такого с ним прежде не бывало.

Звонок телефона выдернул его из размышлений. На экране высветился номер Хорста Фукса. Вообще-то этого звонка он ждал куда раньше.

Как объяснить Фуксу, что женщина, объявленная в розыск, угнала у меня машину во время больничного — да ещё и в Пассау? В лучшем случае Фукс разорвёт меня на куски. И будет совершенно прав.

Пуласки спокойно принял вызов.

— Привет, Хорст.

— Ты самый тупой и самый упрямый кобель, какой мне когда-либо встречался, — без предисловий начал Фукс.

— Отстраняй меня от службы, только избавь от нравоучений.

— Винтереггер пытается до тебя дозвониться со вчерашнего дня, а тут я узнаю, что у тебя в Пассау угнали машину. Господи, я даже не могу приказать тебе явиться в управление — у тебя же машины нет.

— Смешно. У тебя есть чем записать?

— А что?

Пуласки достал из кармана бумажник, раскрыл его и продиктовал Фуксу данные доступа к GPS-трекеру и пароль.

— Мне теперь ещё и твою машину искать?

— Если привезёшь ноутбук с подходящей программой, я сам справлюсь, — буркнул Пуласки. — Позвони на трекер — он пришлёт тебе SMS со ссылкой на Google и координатами автомобиля.

— Пройдёт ещё уйма времени, прежде чем мы всё это запустим.

А Микаэла за это время будет уже в Австрии.

Фукс прокашлялся.

— А пока что мне ничего не остаётся, кроме как с этой минуты отстранить тебя от службы.

— Да на здоровье, — вздохнул Пуласки. Он знал процедуру. — Табельное оружие у меня дома, в сейфе. Удостоверение пока при мне.

— Вот как? Сукова его у тебя не стащила?

Фукс издал странный звук, которому Пуласки не нашёл названия. Похоже, злорадно похрюкивает себе под нос. С него, при всей его ярости, такое сталось бы.

Не дав Фуксу отпустить ещё пару язвительных замечаний, Пуласки рассказал, что выяснил в Праге и Пассау, и продиктовал адреса антикварной лавки Милана и тату-салона Медузы.

— Оба видели убийцу. Нам как можно скорее нужен фоторобот!

— Нам? Это работа Управления уголовной полиции земли. Ну да ладно, передам.

— А потом пусть сравнят рисунок с тем, что описала Зоэ. Она видела убийцу в борделе у Грегори.

— Что-нибудь ещё?

— Да, — продолжал давить Пуласки. — Тебе нужно кое-что для меня выяснить.

— Конечно, выкладывай, у меня же других дел нет. — В следующую секунду тон Фукса снова стал серьёзным. — Я тебе что, секретарша?

Пуласки пропустил тон мимо ушей.

— Говорят, в Лейпциге есть мастер, который раньше делал татуировки фосфором. Если так — у него почти наверняка был контакт с убийцей. Причём совсем недавно. Этот салон надо найти. Убийца не случайно нанёс удар именно в Лейпциге.

Фукс молчал. Пуласки знал эту тишину. Фукс что-то знает и колеблется, выкладывать или нет.

— Что, нам теперь опрашивать всех татуировщиков об их клиентах?

— Только об определённых, — сказал Пуласки. — У убийцы, скорее всего, были с собой собственные капсулы с фосфорной краской. Вероятнее всего — красные ампулы.

Фукс снова помолчал.

— Чёрт возьми, я же чувствую, что ты что-то об этом знаешь, — надавил Пуласки.

— В принципе тебя это уже не касается, ты ведь отстранён. Но салон мы нашли. Он принадлежит женщине-татуировщице.

— Вы взяли там этого типа?

— Нет.

— Он наверняка был одним из её последних клиентов. Скорее всего, набил себе скорпиона.

— Хм-м, — промычал Фукс. В этом мычании было даже нечто одобрительное. — Ты прав. Большой мотив, который вполне мог бы занимать всю спину… что-то вроде воскрешения скорпиона.

У Пуласки пересохло во рту.

— Почему «вполне мог бы»? Вы что, не допросили татуировщицу?

— Точно мы пока ничего не знаем. Криминалисты ещё работают.

— Криминалисты?

— Большего тебе знать не нужно. Увидимся завтра утром в кабинете. Мне придётся подключить Винтереггера и кого-нибудь из внутренней службы — чтобы мы вместе разобрали все твои прегрешения. Может, что-то ещё удастся спасти.

— С нетерпением жду. Так что там с салоном? — поспешил вставить Пуласки.

— До завтра! — Фукс прервал разговор.

Чёрт!

Ночь придётся провести в Пассау.

У него ещё оставалось несколько часов. Чем больше он узнает по делу, тем больше фактов будет в его руках против отстранения.

И он уже знал, кто может в этом помочь. Любезный коллега Ламмберг.

---

 

 

 

Отправить