По радио как раз передавали полуденные новости, когда Эвелин наконец нашла место на Тиволигассе и оплатила парковку. Она прошла мимо маленького сквера с детской площадкой.

На улице не было ни души. Качели одиноко раскачивались на ледяном ветру, срывавшем листья с корявых ветвей.

Эвелин плотнее запахнула пальто и стала искать нужный номер. Наконец она нашла муниципальный дом. На табличках домофона никакой Жаклин не значилось, зато была фамилия Лауэрбах.

Эвелин позвонила, укрылась от холода в подъезде и стала ждать. Через некоторое время нажала кнопку еще раз. Никакого ответа.

В досье был номер стационарного телефона Лауэрбах, но сейчас от него было мало толку. И все же Эвелин уже рылась в сумочке, доставая папку, когда на первом этаже открылось окно. Наружу с любопытством высунулась пожилая дама в бигуди и банном халате.

— Погодка — дрянь, правда? — крикнула женщина.

— Да, ужасная, — ответила Эвелин.

Болтать ей не хотелось; она собиралась как можно скорее отделаться от этой женщины.

— А кого вы ищете?

— Фрау Лауэрбах, — сказала Эвелин, не поднимая глаз и продолжая шарить в сумке в поисках мобильного.

— А зачем?

— Мы с ней договорились встретиться, — солгала Эвелин.

— Здесь? Вы что, из налоговой?

— Нет, не из налоговой.

— Жаклин вернется только через несколько часов.

Эвелин подняла глаза.

— И откуда вы это так точно знаете?

Помада у женщины была наложена чересчур густо и размазалась по зубам.

— Как управляющая домом, я кое-что знаю.

— Тогда вы наверняка знаете и где мне сейчас ее найти?

— Разумеется. — Женщина натянула ворот халата чуть ли не до ушей. — Так что, говорите, вам от нее нужно?

— Я ничего не говорила.

— И?.. — Глаза женщины стали похожи на два непомерно больших вопросительных знака.

— Об этом я говорить не могу.

Эвелин терпеть не могла любопытных.

Дама насторожилась.

— А откуда вы знаете Жаклин?

Эвелин вытащила из сумочки цветную фотографию.

— Это ведь она, верно?

Старуха бросила на снимок короткий взгляд.

— Да, она. Хорошенькая молоденькая штучка.

Вдруг глаза ее оживились.

— Вы хотите ее нанять, правда?

Нанять?

Эвелин внимательно посмотрела на старую даму. Догадывается ли та, что Лауэрбах ходит на панель? Или знает, что девушка собиралась учиться на детектива? Эвелин решила рискнуть.

— Я знаю, чем фрау Лауэрбах зарабатывает деньги.

Может, старуха клюнет.

— Говорят, она довольно хороша, а если в этой работе умело себя поставить, можно очень прилично заработать.

Эвелин удивилась такой откровенности.

— Именно поэтому я и хочу с ней поговорить.

— Она обрадуется. — Дама улыбнулась. — Вы будете от Жаклин в восторге.

Еще бы!

— А насколько это срочно?

— Вы ее агент? — спросила Эвелин. — Довольно срочно. Так вы скажете мне, где ее найти?

— Да, Жаклин очень востребована. — Старуха посмотрела на наручные часы. — Сейчас она, должно быть, в одном кафе на Шварценбергплац. Но я бы туда сейчас не пошла.

Вот как. С каких это пор там закрытые мероприятия?

Эвелин вошла в кафе «Шварценберг» и как раз собиралась прикрыть за собой дверь, когда ветер с грохотом захлопнул ее. Но на Эвелин никто не обратил внимания.

В зале не было посетителей, читающих газеты, играющих в бильярд или просто пьющих меланж с яблочным штруделем. Зато там сидело около двух десятков дам, и все они выглядели изрядно разряженными. Пахло кофе, застарелым табачным дымом и щедро разлитым парфюмом.

Женщина за столиком у входа листала папку с резюме. Увидев Эвелин, она подняла глаза.

— Вы пробуетесь на одну из ролей?

— На какую ро…

Эвелин осеклась. До нее внезапно дошло.

В глубине зала стояло несколько ламп на штативах, в углу — камера. Перед ней находился стол с чем-то вроде жюри.

Здесь проходит кастинг!

Видимо, часть кафе на этот день зарезервировали исключительно для съемочной группы.

Жаклин не проститутка и не стажерка, а актриса!

— Нет, никакая роль меня не интересует. Меня зовут Эвелин Майерс, я адвокат, вот мое удостоверение. Я хочу поговорить с фрау Лауэрбах. Это срочно. Речь идет об одной…

— Здорово играете. — Секретарша с усмешкой указала на нее длинным красным ногтем. — Правда здорово. Назовите мне ваше настоящее имя, и мы посмотрим…

— Послушайте! — раздраженно сказала Эвелин. — Меня зовут Эвелин Майерс, я адвокат, и я хочу поговорить с фрау Лауэрбах — по возможности еще до того, как фильм будет закончен.

Женщина уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

— Да ладно, ладно. Лауэрбах еще не вызывали. Она сидит вон там, с остальными дамами. Но разве это не может подождать, пока…

— Нет, не может. Я пройду? — спросила Эвелин и направилась к столикам, за которыми сидели и переговаривались женщины.

Жаклин Лауэрбах она узнала сразу — по огненно-рыжим волосам и полным губам. Густо наложенный грим и черная мушка на щеке были новыми.

Большинству женщин рядом с Лауэрбах тоже едва ли было больше двадцати пяти; все они были ярко накрашены, с убранными наверх волосами, веерами и пестрыми боа из перьев. На них были тесные корсеты и кринолины в стиле 1880-х годов. Артур Шницлер и Гуго фон Гофмансталь получили бы истинное удовольствие.

— Здесь кастинг для исторического фильма? — спросила Эвелин.

Разговоры смолкли. Лауэрбах удивленно посмотрела на нее.

— Для эротического фильма, детка. — Голос у нее был хриплый, словно последние годы она выкуривала слишком много сигарет.

И Патрик мог на такую повестись?

Лауэрбах оглядела Эвелин с головы до ног.

— Ты не старовата для этой роли? И над прикидом тебе еще надо поработать. Так любовницу Зигмунда Фрейда тебе никто не доверит.

— Скорее уж мать Фрейда, — захихикала другая.

Остальные женщины грязно рассмеялись.

Эвелин сохранила спокойствие.

— Мы можем поговорить с глазу на глаз, фрау Лауэрбах?

— Не сейчас, детка, меня вот-вот вызовут. И советы конкуренткам я все равно не раздаю.

Остальные снова захохотали. Одна — так громко, что Эвелин испугалась: та вот-вот подавится своей жвачкой.

— Всего пять минут, — попросила она.

— Да ради бога. Только я свою сладкую задницу отсюда ни на шаг не подниму, а то прическа съедет. Так что выкладывай.

— Лучше с глазу на глаз, — в последний раз повторила Эвелин.

Лауэрбах надула губы.

— О чем речь?

— О Патрике Крагере.

— Не знаю такого.

Эвелин раскрыла бумажник и сунула Лауэрбах под нос фотографию Патрика.

— А, этот Патрик, — сказала та. — А вы кто? Его мать?

Тут Эвелин окончательно надоело.

— Меня зовут Эвелин Майерс, я адвокат. — Она раскрыла удостоверение. — И если вы не хотите со мной разговаривать, я добьюсь вашего вызова в суд повесткой.

— Алло-о? — воскликнула Лауэрбах и подняла руки. — Что я натворила?

Теперь Эвелин заговорила громче, так что ее могла слышать даже съемочная группа:

— Вы клеитесь к частному детективу и тащите его в отель «Парадизо». Хотите подробностей?

Лицо Лауэрбах стало белым как стена.

— Откуда у вас эта хрень?

— Птичка напела. Теперь мы можем поговорить с глазу на глаз?

— Да, фрау адвокат.

Лауэрбах поднялась. Они отошли в свободную нишу и сели за круглый столик, где могли поговорить без помех. Над их головами из динамика негромко лилась музыка.

— Вы правда адвокат?

Лицо Эвелин помрачнело.

— Нет, продавщица обуви.

— Ладно, ладно.

Лауэрбах вдруг стала заметно сговорчивее. На этот раз у нее не было наготове хриплой реплики в манере секс-актрисы; она заговорила как вполне разумная женщина.

— Да, это правда. Я приходила в офис Патрика и сказала ему, что хочу учиться на детектива.

— И этой уловкой вы его окрутили?

— Что значит «окрутила»? Между нами ничего не было.

Эвелин достала из сумочки снимки.

— Эти фотографии сделали перед отелем «Парадизо».

Лауэрбах, казалось, ничуть не удивилась.

— Я не заходила с ним внутрь. Мы просто проходили мимо.

— И я должна вам поверить?

— Я там только на секунду остановилась, чтобы достать из сумочки сигареты.

Эвелин показала ей фотографию из ресторана, где Лауэрбах проводила рукой по волосам Патрика.

— А еще в тот же день после обеда мы встретились в ресторане. — Лауэрбах скривила рот. — Выглядит так, будто мы пара.

— Или будто у вас роман.

— Не было у нас никакого романа. Я притворялась, что меня интересует работа и мне нужна практика.

Эвелин растерянно откинулась на спинку стула.

— И Патрик купился на этот номер?

— Я все-таки актриса. — Она кивнула в сторону остальных дам и съемочной группы. — Обычно я в таких фильмах не снимаюсь, но иногда другого способа заработать просто нет. А стипендию в университете мне не дают.

— И зачем вы выдавали себя за будущего детектива?

— Лауэрбах! — рявкнул кто-то из-за стола жюри через весь зал.

— Сейчас! — хрипло крикнула в ответ Жаклин и коротко махнула боа из перьев.

Потом ее голос снова стал мягким.

— Зачем? — повторила она и наклонилась к Эвелин. — Вы же адвокат. Наверняка уже знаете ответ.

Что-то внутри Эвелин подтвердило слова Лауэрбах. Да, вероятно, она и правда знала ответ.

— Вас наняли, — вслух предположила она.

Лауэрбах кивнула.

— Некий доктор Роберт Константин?

На этот раз Лауэрбах покачала головой.

— Никогда раньше не слышала этого имени.

— Как его звали?

— Он не сказал.

Черт!

Ответ звучал искренне. И тут Эвелин пришла в голову мысль. Она достала мобильный и стала пролистывать сообщения с фотографиями, пока не нашла тот снимок, который прислал ей Патрик: на нем она ужинала с Константином в каком-то заведении.

— Это он?

Лауэрбах посмотрела на экран.

— Да.

— И он поручил вам найти в офисе Патрика определенные документы?

— Нет, он только объяснил, где найти Патрика. Я должна была познакомиться с ним, пойти поужинать и пофлиртовать. Об офисе речи не было.

Может, это еще должно было последовать.

— Когда этот человек вас нанял? — спросила Эвелин.

Та ненадолго задумалась.

— Позавчера.

— Лауэрбах! — снова рявкнул кто-то через весь зал.

— Да, черт возьми, еще минуту! — крикнула она. — Вы жена Патрика?

— Мы живем вместе, — поправила ее Эвелин.

— Патрик славный парень. Мне жаль.

— Ничего. Константин хоть хорошо вам за это заплатил?

— Он мне не платил. — Голос Лауэрбах теперь звучал тихо и виновато.

— Простите?

— Этот Константин только дал мне точные инструкции. Само задание и деньги я получила от другого человека.

— От кого?

— От некоего доктора Фрика. Он хиропрактик; я знаю его по фитнес-студии.

Вот дерьмо!

Эвелин какое-то время молча смотрела на Лауэрбах.

— Вы там одна из пациенток Фрика?

Та снисходительно улыбнулась.

— Я бы себе этого не позволила. Доктор Фрик лечит только… — Она изобразила пальцами кавычки в воздухе. — …эксклюзивных клиентов.

— Могу себе представить. Я с ним знакома.

— Тогда, может, вы знаете и его жену.

Эвелин покачала головой.

— О господи, вот уж особа. Однажды она ворвалась в студию. Они даже руки друг другу в знак приветствия не подали. Думаю, секса у них не было лет десять.

Это Эвелин тоже легко могла себе представить.

— И сколько Фрик заплатил вам за эту работу?

— Три тысячи евро.

Эвелин присвистнула. Константину и Фрику эти фотографии обошлись в кругленькую сумму.

— Я ведь не сделала ничего противозаконного? — тихо пробормотала Лауэрбах.

— Нет, не сделали.

— Вы вызовете меня в суд?

Эвелин покачала головой.

— Дело закрыто, — вздохнула она. — Вы еще поддерживаете связь с этими двумя мужчинами?

— Доктора Фрика я время от времени вижу в фитнес-студии, второго — нет.

— Хорошо. Если вдруг увидите, пожалуйста, не упоминайте, что мы разговаривали. И спасибо за откровенность. Буду держать за вас кулаки, чтобы вы получили роль, хотя уверена, что все получится.

Лауэрбах поднялась.

— И почему же, если позволите спросить?

— Вы хорошая актриса.

---

 

Отправить