Как и Лейпциг, Пассау тоже был городом рек. Здесь сходились три потока — Дунай, Инн и Ильц, а Старый город лежал как раз посередине, на длинном вытянутом полуострове, окружённый водой, горами и мостами.

Пуласки и Микаэла добрались до центра к одиннадцати. В отличие от Праги, где Микаэла заранее раздобыла адрес татуировщика, в Пассау они знали лишь одно: здесь есть мастер фосфорных татуировок. Но где именно — понятия не имели.

Пока они кружили по улицам в поисках парковки, у Пуласки зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Веро из лейпцигского отдела нравов.

Пуласки ответил, и Bluetooth-система автоматически приглушила радио.

— Да, слушаю?

— Привет, Пуласки. Я проверила твои данные, но добраться до сводок в обход Фукса оказалось не так-то просто.

— И?

Пуласки услышал, как она шуршит бумагами. Видимо, запрос в системе запустить не удалось: пришлось звонить напрямую в управления криминальной полиции и просить прислать данные по факсу.

— Там место есть, — шепнула Микаэла.

Он вывернул руль и втиснул машину в просвет между двумя семейными минивэнами.

— Я подняла данные за семь лет, — продолжила Веро. — Значит так: в Штутгарте и Берлине похожих убийств в октябре не было. Из Вены ответа пока жду, но раньше завтрашнего утра точно не получу.

Пуласки заглушил мотор.

— А что с Пассау?

Это был единственный оставшийся город, где, по сведениям Микаэлы, работал мастер фосфорных татуировок.

— Да, старый ты ищейка. Там действительно был труп. Нашли три недели назад. Женщина, голая, лет двадцати пяти. Сломан позвоночник, сломаны пальцы и колени, вероятно, обескровлена.

Ледяной холод пополз у Пуласки вверх по позвоночнику, охватил затылок и защекотал под кожей головы. Старое чутьё снова было при нём. Решение ехать сюда оказалось верным. Данные укладывались в схему.

Но три недели назад?

Только временные рамки не сходились.

— Как её звали?

— Коллеги пока не знают.

— Как это — не знают? Женщину ведь нашли три недели назад.

— Ну, от тела там мало что осталось. Убийство произошло почти ровно два года назад. Больше я, к сожалению, ничего не знаю.

Веро помолчала.

— Кстати, у земельного управления криминальной полиции эти данные уже тоже есть.

— М-м, — буркнул Пуласки.

Значит, Винтереггер объявится здесь самое позднее через двадцать четыре часа. К тому времени им лучше уже покинуть Пассау.

— Спасибо.

Он прервал связь, отстегнул ремень и вышел из машины.

В Пассау стояла ледяная стужа. Мутная облачная пелена висела так низко, что шпили крепости на горе, на противоположном берегу реки, едва различались. Казалось, в любую минуту мог хлынуть ливень или разразиться снежная буря.

Пуласки застегнул куртку и сунул руки в карманы брюк.

Микаэла обошла машину и подошла к нему. Похоже, она тоже продрогла.

— Что теперь?

— Судя по всему, мы здесь задержимся. Предлагаю так: вы найдёте нам ночлег, а я схожу в полицейское управление.

— А мне нельзя с ва…?

— Нет, нельзя. Или вы хотите, чтобы вас посадили в следственный изолятор и познакомили с полицейским психологом?

Она промолчала.

— Вот и хорошо. Постарайтесь не бросаться в глаза. Через час встречаемся у машины. Потом займёмся татуировщиком.

Полицейское управление находилось совсем рядом со Старым городом, на Нибелунгенштрассе, и представляло собой семиэтажную бетонную коробку, вероятно ещё семидесятых годов. Дожди прочертили по боковым стенам серые потёки, а ряды зелёных окон, за которыми горели настольные лампы, тоже не делали здание приветливее.

Как раз в этот момент поднялись ворота подземного гаража, и с территории выехала служебная машина.

Вход для посетителей находился с другой стороны. Пуласки обошёл здание и вошёл в приёмную. Как во многих старых административных учреждениях, здесь пахло затхлостью.

Женщине за стеклянной перегородкой он просунул удостоверение в переговорную щель.

— Пуласки, криминальная полиция Лейпцига, — коротко сказал он. — Хотел бы поговорить с ведущим следователем по делу об убийстве молодой женщины, тело которой нашли три недели назад.

— Комиссар Ламмберг — человек очень занятый, — произнесла она с баварским акцентом, однако всё же взяла трубку и набрала внутренний номер. — Привет, Юстус, тут коллега из Лейпцига хочет с тобой поговорить… Нет, без записи… По поводу мёртвой из башни… Хорошо, передам.

Она положила трубку.

— Коллега сможет принять вас через два часа.

— Через два часа? — переспросил Пуласки.

— Выпейте пока кофе.

Она протолкнула ему через щель пластиковый жетон.

В Свободном государстве Бавария часы, похоже, шли иначе, чем везде. Да и с коллегиальной взаимовыручкой здесь, судя по всему, было не густо.

— Можете дать мне ещё кое-что? — попросил Пуласки.

— Второй жетон?

— Если придётся. А кроме того, мне нужен список всех тату-салонов в округе.

Женщина уставилась на него так, словно он попросил оружие из вещдоков.

— Татуировки — уточнил он. — Знаете такие? Современные украшения, которые в последнее время носят на коже.

Женщина, похоже, не оценила его юмор. С поджатым ртом она кивнула на телефон-автомат у противоположной стены.

— В кабинке есть справочник организаций.

— Спасибо.

Пуласки вошёл в кабинку, открыл справочник на разделе тату-салонов и вырвал нужную страницу.

Пять минут спустя он уже несколько раз изучил список, сложил листок и сунул в карман куртки, а затем выжал из автомата второй кофе. Со стаканчиком в руке Пуласки направился к лифтам.

Судя по указателю, кабинет Ламмберга находился на пятом этаже. Он поднялся на лифте, прошёл по коридору, нашёл нужную дверь, один раз постучал и вошёл.

За письменным столом сидел крупный мужчина — всего на несколько лет старше Пуласки, но уже с редкими седыми волосами, борцовской статью и наверняка килограммов на пятнадцать тяжелее.

«Старший комиссар криминальной полиции Юстус Ламмберг» — значилось на табличке рядом с телефоном. Судя по всему, Ламмберг читал газету и одновременно хлебал суп из глубокой тарелки.

— Приятного аппетита, коллега, — сказал Пуласки, поставил свой стаканчик с кофе на стол и подтянул к себе стул.

Ламмберг резко вскинулся. Зелёный галстук был затянут слишком туго, рубашка песочного цвета натягивалась на груди.

— Послушайте… — начал он низким голосом.

— Я уже достаточно долго вас ждал, — перебил его Пуласки. — Прошу помочь мне по одному делу об убийстве. После этого я сразу исчезну, и вы сможете дальше хлебать свой гуляшный суп.

— Я веган. И это не гуляшный суп.

Пуласки удивлённо приподнял бровь.

— Серьёзно?

Похоже, серьёзно: Ламмберг даже не дрогнул лицом. Пуласки положил перед коллегой служебное удостоверение.

— О, дежурная криминальная служба, какая честь.

Ламмберг без всяких эмоций посмотрел на Пуласки, потом снова принялся за свой бульон.

— В Лейпциге у нас похожее убийство. Я хотел бы взглянуть на материалы по мёртвой из башни.

— А я хотел бы бесплатные билеты на концерт Хелене Фишер.

Господи, Пуласки подозревал, что легко не будет, но чтобы ему попался именно такой непробиваемый тип…

— Думаете, найдёте там убийцу?

Ламмберг оскалил зубы.

— Смешно.

— Эти два дела могут быть связаны.

— А могут и не быть.

— Как минимум стоит это выяснить.

— Это не может подождать?

— Конечно. Просто дождёмся следующего убийства.

Ламмберг со стоном откинулся на спинку стула и вытер рот салфеткой.

— Ну тогда, может, подключим Федеральное ведомство криминальной полиции? Или пограничную охрану? А лучше сразу Федеральную разведслужбу? Как считаете?

Пуласки впился в него холодным взглядом.

— Тело обескровили через три прокола?

— Уже невозможно установить. Наш судмедэксперт выяснил только, что перед смертью должна была произойти массивная кровопотеря.

— Без видимой раны, полагаю.

Ламмберг прищурился.

— Верно.

— Значит, кровь брали из вены или сонной артерии, — предположил Пуласки. — Можно взглянуть в дело?

Ламмберг наклонился через стол и цокнул языком.

— А можно мне взглянуть на вашу зарплатную ведомость?

Пуласки не повёлся.

— Конечно. Если выдержите потрясение. Так в какой башне нашли тело?

— Шайблингстурм.

— Может, у вас найдётся ещё пара подробностей?

Господи, он узнал бы больше, если бы натравил на дело Микаэлу и дал ей полчаса покопаться самой.

Ламмберг вздохнул.

— У мыса Трёх рек, на набережной, стоит старая оборонительная башня. Четырнадцатый век. Защищала соляную гавань. Три недели назад у нас было половодье. Башню затопило. Пожарные выносили оттуда всё подряд. В одном сундуке мы и наткнулись на тело.

— Которое пролежало там два года?

— Вероятно.

— Должно быть, воняло чудовищно.

— В подвал никто никогда не заходил.

— Сломан позвоночник, пальцы на руках, пальцы на ногах и колени? — спросил Пуласки.

Ламмберг замялся.

— Да.

Пуласки задумался. Устранение всех трёх тел так или иначе было связано с водой: Эльстерский бассейн в Лейпциге, канализация в Праге, подвал портовой башни. Впрочем, это могло оказаться простым совпадением.

— Больше мы ничего не знаем. Сегодня воскресенье, и, если вы не против, я хотел бы продолжить обед. Всё остальное можете получить через запрос в Федеральное ведомство криминальной полиции.

— Я могу сказать вам, кто эта женщина, — перебил его Пуласки.

Ламмберг поднял бровь.

— Вот как! Имя, дата рождения, номер социального страхования — всё это вам известно?

— Проверьте все заявления о пропавших без вести из Польши, Чехии, Словакии, Венгрии и Румынии. Ищите среди нелегальных мигрантов или людей, которых ввезли в страну контрабандой.

Ламмберг отложил ложку.

— Ага.

— Вероятно, она была проституткой. Загляните в базу судимостей по наркотикам.

— Ещё что-нибудь?

— Да. Вероятно, день рождения у неё в конце октября или в ноябре.

— С чего вы так уверены?

— Потому что это уже третья мёртвая. В Праге и Лейпциге были похожие убийства, и теперь вырисовывается схема.

Ламмберг сделал несколько пометок в блокноте.

— Ещё что-нибудь, господин ясновидящий?

— Да, — сказал Пуласки; сарказм коллеги действовал ему на нервы. — Время убийства, по моему предположению, — дни около двадцать четвёртого октября.

— Ага.

Мужчина выпятил нижнюю губу.

— Скорпион.

— Что? — вырвалось у Пуласки.

Он ослышался?

Ламмберг пожал плечами.

— Знак зодиака Скорпион начинается двадцать четвёртого октября. У моей жены день рождения.

Похоже, Ламмберг разбирался в знаках зодиака.

— Скорпион имеет какое-то отношение к воде? — спросил Пуласки.

— Разумеется, — ответил Ламмберг так, будто это было очевидно. — Рыбы, Рак и Скорпион образуют стихию воды. А почему вы спрашиваете?

— Просто люблю слушать, как вы говорите.

Покидая полицейское управление, Пуласки ещё раз изучил страницу из справочника. В ближайшей округе насчитывалось семь тату-салонов. Один находился в Старом городе, в квартале Хёлльгассе, остальные — за его пределами.

Холодный порыв ветра едва не вырвал листок у него из руки. Пуласки поднял глаза и увидел перед собой Микаэлу.

— Я думал, мы встречаемся у машины.

— Я была в молодёжном центре, поговорила с парой скейтбордистов, — сказала она.

Он мог бы и догадаться. В своей обычной манере она снова нырнула в тусовку, чтобы добыть информацию.

— Ладно. Значит, комнаты на ночь у нас всё ещё нет, верно?

— Верно. Я хотела найти татуировщика, который работает с фосфором. Но ребята ничем помочь не смогли. Они знают только, что вроде бы в центре есть один мастер, который делает почти всё что угодно.

Пуласки посмотрел на улицу.

— Студия Кваллё в квартале Хёлльгассе.

— Откуда вы знаете?

— Неважно. Надо туда заглянуть.

---

 

 

Отправить