К счастью, за завтраком Эвелин с Патриком не столкнулась: она встала рано и сразу уехала в офис. Да и всё равно не знала бы, как с ним держаться. Упрекать? Язвить? Демонстративно обидеться? Или притвориться, будто ей ничего не известно?

Наверное, последнее было бы разумнее всего, хотя именно это сейчас давалось ей труднее прочего. Пока она готовила дело Константина, говорить с Патриком о рыжеволосой женщине ей не хотелось: ещё одна ссора только выбила бы её из колеи. Расставить приоритеты. Шаг за шагом.

Слава богу, теперь она сидела за письменным столом. Заварила себе крепкий «Нескафе» и рассеянно водила ложечкой по чашке. Перед ней стояла фотография Бонни и Клайда: им всего десять недель, они лежат рядышком в корзине для покупок. Рядом была прислонена карточка Патрика с ластами, маской и трубкой в руках — снимок, сделанный ею на пляже на Мальдивах.

Но стоило взглянуть на Патрика, как перед глазами тут же вставала рыжеволосая женщина, с которой он флиртовал в ресторане и потом ушёл в отель.

Ведь у них всё было хорошо. Большая красивая квартира, успешная совместная работа, прекрасные отпуска — Таиланд, Доминиканская Республика. В постели тоже всё ладилось. Зачем рисковать всем этим? У неё в голове не укладывалось. Эта рыжая никак не могла быть давней любовницей.

С кофейной чашки на неё скалились два мультяшных персонажа — Твити и Сильвестр. «Размажь их» — было выведено на чашке мультяшным шрифтом. Иначе размажут тебя! — мысленно добавила она.

Нельзя доводить себя до безумия. Надо отвлечься. Сосредоточься на делах! Работа всегда была лучшим лекарством от избыточного самокопания. Эвелин убрала фотографию Патрика в ящик и включила компьютер.

До судебного заседания в понедельник по делу Константина ей предстояли три крупных завала. Во-первых, нужно было получить у криминальной полиции и судмедэкспертов свежие данные по убийству Карлы. Во-вторых, подготовить Константина к предстоящему допросу. И, в-третьих, выяснить, что именно Патрик раскопал о её подзащитном, потому что Островский, скорее всего, знал то же самое.

Последний пункт был самым трудным. Тем более сейчас.

Спросить Патрика напрямую — пустая затея. Он ни за что не станет раскрывать ей результаты своих поисков хотя бы из опасения, что Эвелин использует их в интересах клиента. Если уж вытягивать сведения, то только хитростью. И она уже знала как.

Она взяла телефон и набрала номер Патрика. Он ещё был дома.

— Привет, мой великан, — сказала она и заставила себя говорить так, будто ничего не случилось.

— Привет, землероёжик. Как дела?

— Не могу жаловаться.

— Ха, хорошо сказано. — Патрик раскатисто рассмеялся. Он снова был совершенно прежним.

— Не хочешь сегодня пообедать с привлекательной умной женщиной? — спросила она.

— Даже не знаю. Я уже всех обзвонил, но ни у одной нет времени…

— Дурак!

— А если серьёзно, у меня работа…

— Да ладно тебе. Константин сегодня весь день в больнице, так что следить за ним не надо.

— Хм. Это аргумент.

— Приглашаю тебя на стейк с глазуньей, беконом и хрустящей картошкой фри на Дунайской башне.

Стейк с глазуньей и картошкой фри был его любимым блюдом.

— Звучит заманчиво, — сказал он. — На Дунайской башне? Ты вообще можешь себе это позволить со своими жалкими адвокатскими гонорарами?

— У меня на крючке новый клиент с кучей денег. К тому же я задолжала тебе примирительный обед: не послушала твоего совета и теперь представляю Джека-Потрошителя.

— Вот уж точно задолжала. Но предупреждаю сразу: дёшево ты не отделаешься. На десерт я съем яблочный штрудель с ванильным соусом.

Она рассмеялась.

— Ну, это я как-нибудь переживу. Давай в час у башни.

— Идёт. Пока.

— Пока.

Она положила трубку. Конечно, он догадается, что ей от него что-то нужно. В конце концов, она знала, как устроен Патрик. Но именно поэтому он и попадётся на её уловку.

К часу Эвелин уже купила в кассе два билета. Патрик опоздал на пять минут и поцеловал её. Как всегда, от него едва уловимо пахло лосьоном после бритья — даже если он весь день мотался по делам. Одна из множества мелочей, которые ей в нём нравились.

Но теперь она невольно подумала о рыжеволосой.

Они вместе поднялись на лифте в ресторан на высоте ста семидесяти метров. Кабина со стеклянным потолком, сквозь который виднелась шахта башни с пучками кабелей, напомнила ей стеклянный лифт на вилле Константина. Поездка заняла всего несколько секунд.

Эвелин бывала здесь не раз: с гостями из-за границы и на каждую годовщину с Патриком. И всякий раз у неё сладко прихватывало живот — приятное щекочущее чувство, как на американских горках.

Наверху двери раскрылись, и они вышли в лаунж. Сдали пальто в гардероб ресторана, и официант проводил их к столику у окна. С этой головокружительной высоты Эвелин видела серую ленту Дуная, неподвижный Старый Дунай и между ними — УНО-Сити. Где-то дальше находилась похожая на яхту вилла Константина, но её скрывали деревья.

Ресторан медленно вращался, и за один оборот перед ними открывалась круговая панорама Вены. С другой стороны лежал Леопольдсберг; неподалёку от него, на городской окраине, находилась свалка, где дети нашли тело Карлы в груде помятых автомобильных остовов.

Без глаз, губ и носа, мумифицированное, исклёванное воронами и грачами. Фотографии судмедэкспертов выглядели ужасно.

Когда подошёл официант, Эвелин заставила себя об этом не думать. Они заказали напитки и еду. Пока ресторан вместе со смотровой площадкой медленно совершал круг за кругом, Эвелин вдруг поняла: вилла Константина не так уж далеко от той свалки.

Этот человек ездил по борделям в Словении. Может, в истории с сексуальным домогательством и изнасилованием всё-таки что-то было? А если да — не исключено, что и обвинение в убийстве не возникло на пустом месте. В конце концов, Константин незадолго до смерти жертвы познакомился с ней в интернете.

Нет, чушь. Она сама не понимала, почему вдруг начала сомневаться в его невиновности.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросил Патрик.

Эвелин, должно быть, целую минуту рассеянно смотрела в окно.

— О нашем последнем ужине здесь, наверху, — солгала она. — Люблю этот вид, особенно осенью, когда всё такое пёстрое.

— Линни, я слишком давно тебя знаю. И этот взгляд тоже. К тому же по телефону ты уже звучала странно. О чём ты думаешь на самом деле?

— О Константине, — вздохнула она. — Этот человек просто не выходит у меня из головы. — Она мельком взглянула на него. — Не в том смысле, о каком ты подумал. Мои чувства к нему такие… двойственные. С одной стороны, я верю в его невиновность, с другой — он не всегда говорит правду.

— В каком смысле?

— Об этом я не могу говорить.

Патрик придвинулся ближе.

— Ты ведь знаешь, что я за ним слежу. Вчера вечером ты была у него.

На этот раз в его голосе звучал не упрёк, а тревога.

Она кивнула и огляделась. Днём здесь никогда не бывало особенно людно, тем более осенью, когда поток туристов иссякал. Тут они могли говорить без помех. Именно поэтому она и выбрала этот ресторан.

— Мне нужно было срочно кое-что с ним прояснить, — призналась она.

И вдруг усмехнулась.

— На этот раз фотографий ты сделать не мог, правда? У Константина зеркальные стёкла: изнутри видно наружу, а снаружи внутрь — нет.

— Для этого существуют специальные камеры.

— Значит, ты всё-таки там был? — удивлённо спросила она.

— Я этого не утверждал.

Раз он так отвечает, значит, следил за Константином наверняка.

— Тогда ты, наверное, видел и доктора Фрика перед домом, — предположила она. — Что ты о нём думаешь? — спросила наугад.

Он пожал плечами.

— Женат, детей нет, симпатичная вилла. Но он не всегда бывает в больнице, когда утверждает, что у него ночное дежурство.

Она придвинулась ближе и понизила голос.

— А где?

— Больше я тебе сказать не могу. Во всяком случае, он такой же мутный тип, как и твой клиент.

Им принесли еду. Патрик действительно заказал обещанный стейк, она — салат с морепродуктами.

— Константин только на первый взгляд выглядит как натренированный, лощёный светский плейбой, — рассказывала она за едой. — На самом деле он одинок. Бывшая дважды ему изменила, и с тех пор он живёт один.

— Знаю, — буркнул Патрик.

— Кроме того, он, похоже, очень образован и многим интересуется. Он обаятелен, красноречив и чу̀ток.

Пальцы Патрика забарабанили по салфетке. Эвелин заметила, как его нога под столом нервно ходит вверх-вниз. Эти жесты она знала. Патрик никогда не ревновал. Но он тревожился: она ввязывается с Константином в опасную игру.

— И он построил для матери эту огромную виллу с лифтом, чтобы она могла в инвалидной коляске попасть куда угодно, — добавила Эвелин, нажимая сильнее.

Лоб Патрика прорезали складки. Вот теперь она задела его за живое. Это было его больное место. Он был в ссоре с родителями. С отцом, старым Крагером, тем самым адвокатом, у которого Эвелин много лет работала, у Патрика не было ничего общего.

Хотя Крагер и сам был человеком непростым — не способным сказать о сыне ни одного доброго слова. Впрочем, обратное тоже было верно. Как адвокат и детектив они любили друг друга примерно как два оскалившихся ротвейлера на собачьей драке.

— Не многие сыновья сделали бы такое для родителей, — добавила она.

Тут Патрику хватило. Он отложил приборы. Она знала этот взгляд. Он больше не беспокоился за неё — он злился.

— Ты в нём ошибаешься, — прошипел он.

— Да брось, — отмахнулась она. — Ты же знаешь моё чутьё на людей. У Константина мягкая сердцевина. Он чувствительный и…

— Послушай меня! — перебил Патрик. — Авария на яхте в Хорватии произошла по его вине. Его отец тогда погиб. Мать перелетела через борт, ударилась спиной о буй и несколько минут дрейфовала в море без кислорода. С тех пор она парализована ниже пояса и… — Он покрутил пальцем у виска. — Слабоумна.

Эвелин постаралась не выдать удивления и продолжила играть доверчивую.

— Но он же заботится о ней.

— Ну конечно. — Патрик усмехнулся. — Он унаследовал состояние отца, а оформив опеку над матерью, получил право распоряжаться и её деньгами. Когда она однажды отдаст концы…

— Как примариус в АКХ и хирург с собственной практикой, он ведь в этом не нуждается.

— Линни, вилла стоила семь миллионов евро. Столько не заработаешь даже практикой пластического хирурга.

У неё перехватило дыхание.

— Семь?..

— Этот тип хладнокровен до мозга костей. Я считаю его чертовски опасным. Будь осторожна. Если ты с ним свяжешься, ступишь на тонкий лёд.

Это ей уже подсказал инстинкт — ещё тогда, когда Константин впервые ей солгал. И всё же она захотела взяться за дело: оно было слишком интересным. К тому же она не собиралась позволять Патрику диктовать ей, кого брать в клиенты. Она ведь тоже не указывала ему, за какие дела браться.

— Но он такой обаятельный и…

— Разумеется. — Патрик развёл руками. — Он с тобой флиртует. Это же очевидно. Обводит тебя вокруг пальца. Ты его адвокат. А на самом деле он подлый ублюдок.

Интересно, кто из вас двоих подлее.

— Ну пожалуйста. Ты же не хочешь сказать, что он убил отца и пытался убить мать?

— А если да?

— Тогда давно уже ночью прижал бы ей к лицу подушку, чтобы избавиться от неё.

— Всё не так просто, как тебе кажется. Прокуратура много лет держит его в поле зрения. Эвелин, мне неприятно повторяться, но этот человек опасен, а ты ввязываешься с ним в рискованную игру.

— Ты всё это выдумываешь, потому что терпеть его не можешь.

На мгновение она испугалась, что зашла слишком далеко.

— Что? — Он сердито покачал головой. — Послушай. — Патрик взял себя в руки и понизил голос. — За последние годы за границей произошло несколько убийств, очень похожих на убийство Карлы.

— Каких убийств?

— Убийств, — отмахнулся он.

— И, конечно, все их совершил Константин?

— В то время он находился неподалёку. Какое совпадение, правда? Я не утверждаю, что Константин — серийный убийца, но есть определённые улики против него.

Серийные убийства за границей? Вот что выяснил Патрик. Она ожидала многого, но только не этого.

— Откуда ты знаешь?

— От своих детективных контактов, — коротко ответил он.

— Кого убили?

— Об этом мне нельзя…

Патрик осёкся. Потом демонстративно отодвинул тарелку.

— Поверить не могу, — громко сказал он.

Официант обернулся в их сторону.

— Какое там примирение! Ты устроила это приглашение и весь этот спектакль «ах, он такой милый человек», чтобы вывести меня из равновесия. Ты, оказывается, весьма изощрённая, лживая стерва.

— Ах, это я лживая? — вспыхнула она.

— И что это теперь должно значить?

Эвелин подумала о рыжеволосой.

— Ничего, — быстро сказала она.

— Нет уж, выкладывай. В чём ты хочешь меня обвинить? В том, что я хоть раз тебе солгал?

Внутри у Эвелин всё кипело. Только держи рот на замке! — приказала она себе и сжала губы.

— Давай, назови мне хоть один случай, когда я тебе соврал! — провоцировал он.

— Кто эта рыжая женщина с накачанными губами? — вырвалось у неё. Чёрт! Она тут же прикусила язык.

Патрик замолчал. Долго смотрел на неё.

— Откуда ты о ней знаешь?

— Разве это важно?

— Она практикантка.

— Практикантка? — повторила Эвелин. — За какую идиотку ты меня держишь?

Он глубоко вдохнул, стараясь не сорваться.

— Она попросила меня о собеседовании. Хочет стать детективом и собиралась пройти у меня практику на несколько недель.

— И я должна тебе поверить? А в чём она тебе помогает? Я думала, у тебя сейчас только одно дело.

— Так и есть. Она хочет изучить основы профессии.

— И почему ты мне о ней не рассказал?

— Господи, а зачем? Она совершенно неважна.

— Поэтому ты встречаешься с ней вечером в шикарном ресторане и развлекаешься щёчка к щёчке, пока я думаю, что ты работаешь над делом и находишься в Германии?

— Я был в Германии!

— Ну да, кто бы сомневался. Ты брал с собой свою маленькую практикантку?

— Нет.

— Ты вообще проверил её данные?

— Пока нет, но проверю. Довольна? — Он шумно выдохнул. — Почему ты вдруг стала такой ревнивой?

— Потому что ты мне о ней не рассказал! Она выглядит как уличная шлюха. Будто хочет переспать с начальником, чтобы быстрее сделать карьеру.

— А вот теперь хватит! Ты тоже не выглядишь так, будто ах какой обаятельный и умный доктор Константин силой тащил тебя ужинать. И как тебе его вилла? Лучше нашей квартиры? Но тупой детектив этого ведь никогда не выяснит: у Константина же замечательное зеркальное стекло, сквозь которое ничего не разглядишь.

— Всё, довольно!

— Мне тоже!

Он вскочил и, не сказав больше ни слова, вышел из ресторана.

Через некоторое время к её столику подошёл официант.

— Всё в порядке?

— Да, спасибо.

Она вытащила из сумочки семьдесят евро и свою визитку.

— Пожалуйста, пришлите счёт мне в офис. Остальное — вам. Спасибо.

Эвелин взяла пальто, вышла из ресторана и вызвала лифт.

Линни, великолепно ты справилась!

На спуске у неё снова прихватило живот. Только теперь в этом не было ничего щекочущего. Её мутило.

---

Примечание переводчика:

АКХ — Allgemeines Krankenhaus der Stadt Wien, Венская общая больница; один из крупнейших медицинских комплексов Австрии.

УНО-Сити — комплекс зданий ООН в Вене. Название происходит от UNO — United Nations Organization, то есть Организация Объединённых Наций.

Дунайская башня — Donauturm, высокая смотровая башня в Вене с вращающимся рестораном.

Старый Дунай — Alte Donau, бывшее русло Дуная в Вене, ныне озёрная зона отдыха.

Примариус — австрийское обозначение заведующего отделением, главного врача клинического подразделения.

---

 

Отправить