ЧАСТЬ 4

суббота, 29 октября

 

Пуласки ещё издали услышал, как Хорст Фукс несётся по коридору.

— Чёртова хрень! — прогремел Фукс.

Наверняка этот холерический припадок предназначался Пуласки. Он отодвинул клавиатуру и откинулся на спинку кресла. Он был готов.

В следующее мгновение Фукс ворвался в кабинет. Он даже не потрудился закрыть дверь, так что все коллеги на этаже могли услышать, что именно на этот раз довело его до белого каления.

Фукс остановился перед ним, раскинув руки. Лицо у него налилось кровью.

— Не верю. Ты распорядился провести облаву?

— Ну, один я ведь вряд ли смог бы…

— И угрожал оружием владельцу лодочного проката с миграционным прошлым?

— Послушай, он наркодилер.

— Ты принудил шлюху в борделе дать показания?

— Принудил? Она знала Натали Сукову и…

— А другая умерла у тебя на руках?

— У неё была передози…

— И, как мы выяснили, ты ещё и русскому пистолетом угрожал!

Пуласки промолчал.

— А будто этого мало, ты спрятал мать убитой. Кстати, её разыскивают.

Вот это уже было слишком.

— Ты где-нибудь зафиксировал все эти самовольные вылазки? Есть хоть какие-то распоряжения на этот счёт? — Фукс замахал рукой и оглядел стол Пуласки.

— Ты вчера получил мой рапорт. Вместе с заявлением о пропаже.

— Ну да, конечно. Мы должны искать сестру мёртвой, пока ты таскаешься по городу с матерью, которую как раз действительно разыскивают. Коллеги сказали, что вчера вечером ты собирался привезти её в комиссариат. Где она?

— Я не видел причин держать её здесь.

— Да что ты говоришь! И где она теперь? В «Хилтоне» поселил?

С Пуласки было довольно. Ещё немного — и он поднялся бы, чтобы бросить Фуксу в лицо: он и вся его шайка следователей такие же бездарные, как Винтереггер из земельного управления криминальной полиции. Тот до сих пор не добыл ни одной пригодной зацепки; ему оставалось только идти следом за Пуласки и подбирать хлебные крошки.

А что Винтереггер делал с этими сведениями? Аккуратно заметал всё под ковёр. Лучше всего — под мутную версию самоубийства, чтобы никому не пришлось марать руки из-за какой-то мёртвой шлюхи.

Иногда Пуласки ненавидел свою работу. Сегодня был как раз такой день.

— Тебе есть что сказать?

Да пошёл ты, — подумал Пуласки, но всё-таки сумел удержать язык за зубами.

— А, я знаю этот взгляд, — прорычал Фукс и помахал пальцем перед его лицом. — Я знаю, что у тебя в голове. Та же дрянь, что три года назад. Возьми себя в руки. Одно неверное слово — и мне придётся тебя отстранить, понял?

Пуласки смотрел на Фукса без всякого выражения.

— Слушай. — Фукс заломил руки. — С этой минуты ты к делу не прикасаешься. Всем занимается Винтереггер. Понял?

— Да, великолепно, всё прекрасно, — выдавил Пуласки.

— Кстати, через час он будет здесь. Хочет с тобой поговорить. Лучше придумай пару убедительных ответов. Потому что Микаэлу Сукову берлинские коллеги разыскивают из-за риска самоубийства.

— И ты веришь в эту чушь?

— Мне плевать. Кроме того, у неё при себе «Вальтер PPK». Им она угрожала этому Арману.

Пуласки не позволил ни одной эмоции отразиться на лице. Если он сейчас признается, что пистолет надёжно лежит в его сейфе, ему конец.

— И ты веришь этому наркоману?

— У нас есть его показания. Что она искала в борделе Грегори? Вряд ли клиента. Скорее похоже на то, что она вмешивается в текущее расследование. И я спрашиваю тебя в последний раз: ты знаешь, где она?

— Нет.

— Как хочешь. Её тачку нашли на Айзенбанштрассе. На машине твои отпечатки.

Ах вот на это у коллег время нашлось.

Пуласки посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. Пора было понемногу убираться отсюда.

Фукс понизил голос:

— Больше не устраивай херни.

Он развернулся и вышел из кабинета.

Пуласки выудил из кармана бумажку, на которой Микаэла утром после завтрака записала ему номер мобильного. Он сохранил его в телефоне и позвонил. После третьего гудка она ответила.

— Где вы сейчас? — спросил он.

— У вас дома.

— Опять всю квартиру вымыли?

— Нет, я выходила. Я… занималась поисками.

Проклятие. Она просто не могла остановиться.

— Ваш муж велел вас искать, и теперь к делу подключилась ещё и лейпцигская полиция, — сказал он наконец.

Она молчала.

Господи, если бы Микаэла не напоминала ему так сильно жену. Тогда многое далось бы легче.

— Я больше не могу вам помогать, но дам один хороший совет. И вам стоит ему последовать. Лейпцигская полиция ищет Дану, а земельное управление криминальной полиции расследует убийство Натали.

Он и сам понимал, что это звучит не как великое откровение, но так уж обстояли дела.

— А вам следует взять такси, поехать домой к мужу и уладить историю с его машиной, оружием и деньгами.

Пуласки стиснул зубы. Он знал, что всё не получится так просто, но это было самым разумным решением.

Голос Микаэлы стал тихим:

— Вы не знаете Тимо. Для меня это был бы смертный приговор.

Пуласки провёл ладонью по глазам.

— Тогда вам стоит обратиться в приют для женщин или найти хорошего адвоката по разводам.

— Я должна найти убийцу моей дочери. Вчера вечером вы ведь ещё были на моей стороне.

Верно, тогда он говорил совсем иначе. Но тогда ещё не было известно, что Микаэлу разыскивают и в Лейпциге, а ему самому грозит отстранение от службы.

— Кроме того, Дана, надеюсь, ещё жива. Возможно, после смерти Натали она сбежала. Я всё думаю, почему она мне не звонит. Я должна её найти. Неужели вы этого не понимаете?

Именно в этом и заключалась проблема. Он понимал её слишком хорошо.

— Ладно.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя, как сжимаются лёгкие.

Только не нервничать.

— Через час я буду дома, и мы обсудим вашу ситуацию.

— Но…

— Послушайте меня, Микаэла. Нам нужно поговорить…

Когда он открыл глаза, перед ним стоял Фукс с папкой в руке. Фукс услышал его последние слова.

— Мне нужно заканчивать, — сказал Пуласки и прервал разговор.

Хорст Фукс опёрся руками о стол и наклонился вперёд. Голос у него стал опасно тихим.

— Похоже, ты меня только что плохо слушал. У меня не остаётся выбора. Я отстраняю тебя от дела. С этой минуты ты отстранён от службы. Пока остаёшься в здании и ждёшь Винтереггера, который тебя…

Пуласки поднялся.

— Нет, теперь ты меня послушай!

Он достал из кармана брюк ингалятор и сделал вдох. Грудная клетка тут же расслабилась.

— Заявление об отстранении можешь прислать мне домой. Как и повестку на допрос у Винтереггера.

Он выключил компьютер и взял ключи от машины.

— Что ты задумал?

С меня хватит, — подумал он и, обойдя Фукса, вышел из кабинета.

— Что это сейчас значит? — заорал ему вслед Фукс.

— Я ухожу на больничный.

Когда Пуласки отпер дверь своей квартиры, он был почти уверен, что Микаэла давно собрала чемодан и сбежала. Он огляделся. Гостиная и спальня были пусты. Постель заправлена, её вещей не было.

Так я и думал.

Она как-нибудь пробьётся сама. Теперь, когда она знала, что её ищут, с украденными деньгами Тимо наверняка найдёт подходящее укрытие. По крайней мере на пару дней — пока не попадёт прямо в руки патрулю в штатском. Вероятно, ключ от квартиры Пуласки она по дороге вниз бросила в почтовый ящик.

Пуласки прошёл на кухню. На столе стоял стакан апельсинового сока, рядом лежал раскрытый атлас из его книжного шкафа. На развороте — Германия и соседние страны.

Ладно, счастливого пути.

Он открыл ящик, разорвал пачку «Ernte 23», вытащил сигарету и сунул в рот. В ту же секунду почувствовал запах табака и знакомый вкус фильтра на губах.

Плевать.

Он лихорадочно принялся искать в ящике зажигалку.

— Вам следует бросить курить.

— А-а! — вскрикнул он и резко обернулся.

Сердце бешено колотилось. Он машинально выдернул пистолет из кобуры. Только теперь понял, что держит на мушке женщину в дверном проёме.

Микаэла стояла в коридоре и смотрела на кухню. С побелевшим лицом она уставилась в дуло.

— Где, чёрт возьми, вы были? — крикнул он и опустил оружие.

— В ванной, — пролепетала она.

На ней были джинсы и чёрный топ на тонких бретелях. Больше ничего. Волосы собраны в хвост, в руке — баночка крема для кожи. Он растерянно смотрел на неё.

— Вам нравится? — спросила она и повернулась боком.

— Что вы, чёрт побери, сделали? — вырвалось у него.

Её плечо было татуировано. Как и внутренняя сторона предплечья. Разные мотивы: кельтские символы и азиатские иероглифы. Она приподняла топ. В пупке блестел пирсинг. Кожа вокруг ещё была красной и выглядела воспалённой. Микаэла осторожно втирала крем.

— Где ваш чемодан? — спросил он.

— В ванной. Я собрала вещи.

— Вы съезжаете?

Она кивнула.

— Мне нужно двигаться дальше. Я нашла следующую зацепку.

Следующую зацепку!

— Если уж вы занимаетесь расследованием на свой страх и риск, вам следовало бы хотя бы искать Дану.

— Но я её и ищу.

— Нет, не ищете. Вместо этого вы отправляетесь на охоту за убийцей, мисс Марпл.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Мисс кто?

Он не стал отвечать, только покачал головой.

— Насколько нам известно, именно татуированный мужчина видел Дану последним, — продолжила она. — И это единственная зацепка, которая у меня есть. Я должна за неё ухватиться. Если ради этого придётся искать убийцу Натали — значит, я буду искать его.

Пуласки опустил плечи и сунул пистолет в кобуру. Ему вдруг захотелось, чтобы у Винтереггера была хотя бы крупица той настойчивости, какую проявляла Микаэла.

Он раздавил сигарету в кулаке и бросил в мусорное ведро.

— Какая зацепка?

— Сегодня утром я была в нескольких тату-салонах.

— Это заметно.

— Я обошла пять разных мест и поговорила с мастерами. Татуировки были недешёвые, но кое-что я выяснила. Бывают татуировки с ультрафиолетовой краской. Они легальны, но светятся только под УФ-светом. Однако ищем мы не это.

Мы?

Пуласки ничего не сказал. Для начала стоило выслушать, что ещё Микаэла успела нарыть.

— Потом есть так называемые glow-in-the-dark-татуировки. Их делают с фосфором, и они светятся в темноте, когда «зарядятся» от света. Вот это нам и нужно.

— Ага, — проворчал Пуласки.

— Даже в Лейпциге есть татуировщик, который, говорят, раньше таким занимался. Я была там, но салон закрыт. Неудивительно: фосфорные татуировки незаконны, потому что вызывают рак. Поэтому людей, которые делают такие вещи, осталось всего несколько.

— Дайте угадаю: вы их нашли.

Пуласки покосился на раскрытый атлас.

— Они есть в Штутгарте, Берлине, Пассау, Праге и Вене. Некоторых у меня даже есть адреса.

— Пять городов, значит? — Пуласки кивнул. — Вам всё равно нужно исчезнуть отсюда, раз вас разыскивают.

— Разве вы не должны меня арестовать?

Он покачал головой.

— Я на больничном, — вздохнул он. — Разумеется, я не имею права давать вам советы. Но если бы всё было иначе, я бы рекомендовал начать с Берлина. Там самая большая тусовка.

Теперь она покачала головой.

— Нельзя. — Она пожала плечами. — Из-за Тимо.

— Понимаю. Логово льва.

— Пассау, Вена и Штутгарт слишком далеко. Остаётся Прага, — сказала она. — До неё всего два с половиной часа на машине. К тому же это моя родина. Чешский — мой родной язык, и там я ориентируюсь лучше, чем в Германии.

Она уже всё тщательно продумала.

— Однако одну вещь вы упустили, — перебил её Пуласки. — Машину вашего мужа уже нашли. Полагаю, её ещё не эвакуировали, а поставили под наблюдение — ждут, не подойдёте ли вы к ней. Если в автомобиле осталось что-то нужное, забудьте.

— Ну что ж. — Она опустила плечи. — Тогда поеду поездом или автобусом.

— Я бы не рисковал.

— Самолётом?

— О господи, только не это.

Как бы Микаэла ни взялась за дело, до Праги она так или иначе доберётся — в этом он не сомневался. Но из-за своей прямой, недипломатичной манеры она подвергалась огромной опасности. Если она нарвётся не на тех людей — а это почти наверняка случится, — то, как и её дочь, окажется мёртвой в реке.

Влтава была куда шире, глубже и чернее Эльстера и с благодарностью приняла бы любую жертву.

— Вы вернёте мне мой пистолет?

— Он не ваш.

— Всё равно. Он мне нужен.

— Конечно. Вам стоит как следует вооружиться, чтобы каждый сразу понял: вы идёте на войну.

Боже мой, за кого эта женщина его держит?

Она смотрела на него сверкающими глазами.

— Нет, разумеется, за границу вы не берёте никакого оружия, — сказал он. — Если только не хотите угодить за решётку.

Мобильный Пуласки зазвонил. Он увидел на дисплее номер Винтереггера и сбросил вызов.

— Дайте мне десять минут, — сказал он. — Я соберу кое-какие вещи, и мы вместе поедем в Прагу.

---

 

 

Отправить