Пуласки прождал у отеля «Ориент» три четверти часа, прежде чем в переулке остановились две патрульные машины и автомобиль без опознавательных знаков с дрезденскими номерами. Полицейские вошли в здание.

Среди них он заметил Винтереггера. Тип из LKA был рослый, в костюме, темном пальто и очках в стальной оправе. Пуласки поставил бы месячное жалованье на то, что на запястье у него красуется «Ролекс», воротничок рубашки стоит колом, а шелковый галстук заколот золотой булавкой. Но сильнее всего его бесила самоуверенная улыбочка этого парня.

Минут через двадцать полицейские вывели Армана и новых дам с собеседования Грегора. Среди них была и Микаэла. По ее взгляду Пуласки сразу понял: она ищет, как бы улизнуть. Ей наверняка было не просто до чертиков стыдно оказаться в такой ситуации — она, без сомнения, еще и боялась, что муж узнает, где она была.

Отчасти Пуласки считал, что так ей и надо. Он дал ей еще немного потомиться, но, когда полицейские начали рассаживать женщин по машинам, вышел из ниши между домами и направился к ним.

Служебное удостоверение он показал ровно настолько, чтобы полицейские успели мельком его рассмотреть. Некоторых он даже знал.

— Передайте Винтереггеру, пусть займется Зоэ.

— Добрый вечер, Пуласки. Опять в отличном настроении?

— Всегда, когда приходится делать вашу работу. И пусть поищет синий мопед Даны, — сказал он. — Это Микаэла Сукова, свидетельница по делу об убийстве. Я сам отвезу ее в комиссариат и там допрошу.

— Как знаешь.

Микаэла выбралась из машины. В красном свитере и туфлях на шпильках она явно мерзла. И все же, увидев Пуласки, просияла. Опять ему приходилось вытаскивать ее из дерьма.

Полицейский швырнул наплечную сумку Армана на переднее пассажирское сиденье и хлопнул по крыше.

— Остальных — в комиссариат. Поехали!

Арман сидел на заднем сиденье между дамами. Он обернулся и бросил на Пуласки взгляд через заднее стекло — взгляд, в котором не читалось приглашения зайти на чашечку кофе.

Пуласки не стал на него реагировать. Он вспомнил вспоротые шины и царапины на кузове. Для него вопрос был закрыт: за торговлю наркотиками Арман на какое-то время исчезнет с горизонта.

Пуласки взял Микаэлу под руку и отвел на несколько метров в сторону, в темную нишу между домами.

— Вы опять решили вести расследование в одиночку! — упрекнул он ее.

— А вы разве нет? — парировала она.

— Да, с той крошечной разницей, что я знаю, что делаю. — Он покосился на полицейских перед отелем «Ориент». — Арман вас узнал?

— Нет. Я стояла к нему спиной.

— Повезло вам. И как вы вообще нашли Грегори?

Она промолчала, но ответ он прочитал у нее в глазах.

— Ладно. Сколько вы на этот раз заплатили за информацию?

— Восемь.

— Восемь чего? — Он повысил голос. — Ракушек? Шариков? Стеклянных бус?

— Восемьсот евро, — раздраженно ответила она.

— Господи боже. — Он глубоко вдохнул. По крайней мере, нового приступа астмы не случилось. — Вам бы деньги поберечь и расследование кому-нибудь другому оставить.

— Хорошо. И что мы теперь будем делать? — спросила она уже не так уверенно.

— Мы? — Эта женщина была невероятна. Он снова посмотрел на отель. — Мы подождем.

Через минуту из борделя вышел Винтереггер с Зоэ. На ней была коротенькая меховая шубка. Винтереггер усадил ее в свою машину и уехал.

— Ладно, — сказал Пуласки. — Вообще-то мне следовало бы отвезти вас в комиссариат и запереть на ночь в камере для вытрезвления, чтобы вы наконец пришли в себя. Но сначала мне нужно еще раз к Александре.

— Зачем?

— Кажется, я понял, что Натали рассказала ей о мужчине из такси. У него грудь в вырезе рубашки светилась в темноте винно-красным.

— Светилась? — переспросила Микаэла. — Как? От цепочки? От подвески?

— Пока не знаю. Выясним.

В десять вечера они добрались до старого дома на Цоллергассе. На этот раз русского дружка Александры в доме не было. Они вошли в ее комнату и увидели девушку: та сидела на кровати с металлическими пружинами и замызганным матрасом.

На полу стояли свечи, догоревшие почти до основания; их огоньки дрожали на сквозняке. Визитка контактного пункта все еще лежала на деревянном столе. Рука Александры выше локтя была перетянута. Она как раз вводила иглу в вену.

— Черт! — Микаэла рванулась к ней, но Пуласки удержал ее.

— Никогда не пытайтесь помешать наркоману вколоться, — прошептал он.

— Эта дрянь ее убьет, — прошипела Микаэла.

— Мы должны дождаться, пока она сделает укол. Иначе даже вдвоем ее не удержим.

Александра не замечала, что они стоят в комнате. Она нажала на поршень, голова ее безвольно откинулась к стене, а шприц остался торчать в сгибе локтя.

— Еще секунду, — шепнул Пуласки, не отпуская Микаэлу.

Потом медленно подошел к Александре и сел рядом с ней на кровать. Внутривенно «кристалл» действовал за считаные секунды. Глаза девушки расширились. Она узнала Пуласки и попыталась отползти.

— Тихо, тихо. — С такого расстояния он чувствовал, как от нее пышет жаром. — Не бойся. Я только лоб потрогаю.

Он положил ей ладонь на голову. Лоб горел. Либо у нее был всего лишь гриппоподобный вирус, либо раны уже воспалились настолько, что началась лихорадка.

Он сунул руку в карман куртки и вызвал с мобильного «скорую».

— Цоллергассе, дом девять, второй этаж. Возможно, передозировка кристаллического метамфетамина. Поторопитесь.

Он убрал телефон.

У Александры текло из носа, на лбу выступили капли пота. Глаза были красные. На деревянном столике Пуласки нашел запечатанную спиртовую салфетку, разорвал упаковку, протер сгиб локтя и вытащил иглу.

Он почувствовал запах гноя.

Пуласки не был врачом. Он повернулся к Микаэле.

— Как реагирует ослабленный лихорадкой организм на грамм «кристалла»?

— Уж точно плохо. Скорую вы вызвали вовремя. Нужен свежий воздух. — Она открыла окно, потом направилась к двери. — Поищу одеяло и что-нибудь пить. Может, найду газировку, глюкозу или витамин C.

Она исчезла.

По комнате прошел прохладный сквозняк. Пуласки слышал, как Микаэла бегает по дому.

— Голова болит… — пробормотала Александра.

Лицо у нее пылало, все тело было в поту.

— Ты больше не одна, я с тобой, — сказал Пуласки.

— У меня кружится голова…

Он осторожно обнял ее. Она не сопротивлялась. Пуласки погладил ее по волосам и почувствовал жар, исходивший от тела. Как ей помочь?

Где, черт возьми, скорая?

Губы Александры потрескались, рот пересох так, что он удивлялся, как она вообще еще способна говорить.

— Я вспомнила, что Натали…

— Тс-с, — успокоил ее Пуласки. — Не говори. Береги силы.

— Натали…

— Я знаю, — перебил он. — Натали рассказала тебе о мужчине, который привез ее домой на такси. У него грудь светилась жутким светом?

— Да, — выдохнула она. — Так страшно…

— Ладно, успокойся.

Он приложил палец к ее губам. Ему нужно было вытащить девочку.

— Сказала… все тело светилось… везде татуировки.

Татуировки, которые светятся? Она бредит?

Пуласки хотел успокоить ее, но Александра продолжала говорить.

— Он еще раз приходил… ночью… Дана пошла с ним.

— Пошла? — Пуласки убрал палец с ее губ. — Добровольно?

Она не ответила.

— Дана села в такси?

— Не знаю. Он вывел ее из дома.

Вдруг Александру выгнуло дугой, и Пуласки пришлось приложить все силы, чтобы удержать ее на кровати. Желудок свело судорогой, ее вырвало слюной и желчью.

Черт! Вот теперь начался танец.

— Микаэла! — заорал он.

Александру затрясло всем телом.

Пуласки повернул ее, поднял ноги и прислонил к стене. Приподнять ноги — единственное разумное, что пришло ему сейчас в голову.

Ее снова вырвало желчью, и он повернул ей голову набок, чтобы она не захлебнулась. Проклятье! Где врач? Александру трясло, словно в эпилептическом припадке.

— Скорпионы, — выдавила она.

Она бредила.

— Успокойся, помощь сейчас будет.

Александра попыталась схватить его за руку.

— Скорпионы… повсюду.

— Все в порядке.

Потом дыхание у нее оборвалось, и она беспомощно стала хватать ртом воздух. За считаные секунды губы посинели. Пуласки нащупал пульс. Паралич дыхания. Еще мгновение — и она потеряет сознание.

Он рванул на Александре футболку и прижал ухо к ее груди.

Остановка сердца!

Пуласки тут же разжал ей челюсть и сунул пальцы в горло. В тот же миг где-то на задворках сознания мелькнула мысль: Александра может рефлекторно укусить и оттяпать ему пальцы. Но она не реагировала. В горле у нее не было рвоты — только слизь.

Он запрокинул ей голову и зажал нос. Потом глубоко вдохнул и вдавил воздух ей в легкие. Сопротивление было слишком сильным — грудная клетка поднималась медленно, — да и ему самому почти не хватало воздуха.

Тут рядом опустилась Микаэла. Краем глаза он увидел: в одной руке у нее одеяло, в другой бутылка минералки. Она выронила и то и другое. Пластиковая бутылка подпрыгнула на полу.

— Держите ноги выше! — крикнула она.

— Я должен делать ей искусственное дыхание.

— Вы слишком быстро выдохнетесь.

Она опустилась рядом на колени и оттеснила его.

— Дайте мне. Я знаю, как это делается.

Микаэла уверенно взяла голову девушки и с силой вдула воздух Александре в легкие.

Тем временем Пуласки положил ладони одна на другую и основанием нижней ладони начал массировать ей грудь.

— Быстрее… и чуть ниже, — сказала Микаэла между двумя вдохами. — Хорошо. Вы все делаете правильно.

Он продолжал, пока пот не потек по вискам.

— Вот так, — сказала Микаэла.

Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем в окно наконец ударили всполохи синего маячка и заиграли отражениями на стенах. К тому времени в коридоре уже столпились несколько любопытных жильцов и безучастно таращились в комнату.

Прошла еще минута, прежде чем в коридоре послышались шаги. Все это время они с Микаэлой продолжали непрямой массаж сердца и дыхание рот в рот.

— В сторону! — крикнул кто-то.

Потом в комнату с грохотом ввалились двое мужчин.

Кто-то схватил Пуласки за плечо.

— Отойдите!

Он поднялся и понял, что от долгого сидения на корточках у него затекли ноги. В следующую секунду у него самого перехватило дыхание. Пуласки сунул руку в карман и сделал вдох из ингалятора.

Тем временем санитары Красного Креста переложили Александру на носилки.

— Что она приняла?

— «Кристалл», — прохрипел Пуласки. — Она уже пять минут как мертва.

Микаэла прополоскала рот минералкой и сплюнула в водосток.

Пуласки накинул ей на плечи свою куртку. Они стояли на противоположной стороне улицы и смотрели на старый дом. Скорая только что уехала с мигалкой и сиреной.

Только чудо могло вернуть Александру с того света. А Пуласки в чудеса не верил. Слишком давно он делал эту работу.

Надо было вырвать у нее из рук этот проклятый шприц, — долбило у него в голове. — Черт! Может, я мог предотвратить ее смерть.

Он почувствовал, как Микаэла коснулась его плеча. Видимо, она поняла, что сейчас творится у него внутри.

— Это не ваша вина.

— Моя.

— Нет. Вы не должны так думать. Александра сама пошла на риск.

Он поднял глаза.

— Чушь.

— Девушка вроде нее должна была знать, как правильно рассчитывать дозу. Думаю, она сознательно допустила передозировку. Либо все обойдется… либо нет — и тогда все закончится. Тогда она будет с Натали.

— Вы думаете, Александра так рассуждала?

Микаэла кивнула.

— Пока вы говорили с санитарами, я побеседовала в доме с одним мальчишкой. Александра и Натали уже год были лучшими подругами.

Вместе и в смерти.

— О господи. — Горло у него саднило. — Можно?

Он сделал глоток из бутылки. Потом достал бумажник и вернул ей фотографию Даны.

— Утром взял для розыска.

— Спасибо.

Микаэла вытащила из-под обтягивающего красного свитера медальон, открыла его и вложила внутрь фотографию Даны.

— Уже поздно, — сказал он.

Они пошли к его машине. Микаэла нахмурилась.

— Что? — спросил Пуласки.

Она задумалась.

— Если мужчина из такси — убийца Натали…

Пуласки покачал головой.

— Не думаю. В ночь на воскресенье он был с Натали в отеле «Ориент», а потом отвез ее домой на такси. Зачем ему это делать?

— Чтобы узнать, где она живет, — предположила Микаэла. — Чтобы похитить ее, убить и бросить тело в Эльстербеккен.

О смерти дочери она говорила совершенно обескураживающе холодным тоном. Очевидно, до конца она еще очень нескоро переварит случившееся, но факты уже приняла как данность.

— Кстати, он был здесь еще раз, — сказал Пуласки.

— Что?

Он рассказал ей: Александра видела, как Дана ночью вышла из дома вслед за татуированным мужчиной.

Микаэла восприняла это спокойно.

— Значит, свет у него на груди был от татуировки?

— Похоже на то.

Пуласки помолчал.

— Простите, что говорю это сейчас, но, если вы правы и татуированный действительно убийца, Дана, возможно, как-то связана со смертью Натали.

— С чего вы взяли? Никогда.

— Или она теперь тоже мертва.

Микаэла не дрогнула.

— Нет, — сказала она с глубокой уверенностью. — Я чувствую, что она жива. Что еще сказала Александра?

— Ничего. У нее началась паническая атака, она бредила скорпионами.

— А если нет?

— Если нет что? — Он остановился.

— Если она не бредила, и мужчина из такси… Не знаю.

Она задумалась.

— Разводит скорпионов? Или мучил Натали этими тварями?

Она явно хваталась за любую соломинку.

— След, прямо скажем, тоненький, — признал Пуласки. — Во всяком случае, мы ищем мужчину с жуткими татуировками. Если они светятся в темноте, при дневном свете их, скорее всего, не видно.

— Вы хотите сдаться?

Он покачал головой.

— Но это значит, что шансов найти его у нас почти нет.

— Нет. Это значит только, что искать его будет трудно.

---

 

Отправить