8
Нацистский герой на службе у Моссада
В душный жаркий августовский день 1963 года двое мужчин вошли в офис инженерной компании в Мадриде и попросили о встрече с ее владельцем, австрийцем по имени Отто Скорцени. Они представились Скорцени как офицеры разведки НАТО и сказали, что приехали по рекомендации его бывшей жены. У них для него предложение, от которого он не смог бы отказаться…
Очень скоро респектабельный бизнесмен понял, что посетители знают о нем и о его прошлом все. Во время Второй мировой войны офицер СС Скорцени был одним из главных героев нацистской Германии — если не самым великим. Высокий, харизматичный спортсмен, с лицом, покрытым шрамами, полученными во время дуэли на шпагах, он стал отчаянным офицером коммандос, проводившим впечатляющие операции. 12 сентября 1943 года он высадился с парашютно-десантным батальоном на планерах на вершине Гран-Сассо, самой высокой горы итальянских Апеннин, и ворвался в отель Campo Imperatore, где новое антинацистское итальянское правительство содержало бывшего фашистского диктатора Муссолини. Капитан СС Скорцени спас Муссолини и привез его к благодарному Гитлеру, осыпавшему Скорцени медалями и повышениями в звании. Во время Арденнской операции в конце 1944 года Скорцени — теперь уже полковник войск СС — пробрался через линию фронта с двумя десятками своих людей, переодетых как американские солдаты, и устроил беспорядок и неразбериху на позициях союзнических войск. Его операции снискали ему репутацию «самого опасного человека в Европе». Признанный невиновным на процессах Дахау после войны, он переехал в Испанию, где пользовался покровительством фашистского диктатора Франко, и занялся бизнесом.
В тот день в 1963 году его гости не тратили время на пустые разговоры. «Мы не совсем из НАТО, — признался один из них на безупречном немецком. — Мы работаем на израильские секретные службы». Это были Рафи Эйтан и глава резидентуры Моссада в Германии Авраам Ахитув.
Скорцени побледнел. Всего год назад израильтяне повесили Адольфа Эйхмана. А теперь пришли за ним? Его оправдали на военных процессах, но некоторые утверждали, что он принимал участие в поджоге синагог во время «Хрустальной ночи» в ноябре 1938 года. Невысокий мужчина, сидевший перед ним, развеял его страхи. «Нам нужна ваша помощь, — сказал он. — Мы знаем, у вас хорошие связи в Египте». После этого он рассказал бывшему полковнику СС, почему еврейское государство нуждается в его помощи.
21 июля 1962 года, всего через две недели после триумфального возвращения Йоселе в Израиль, Египет поразил мир запуском четырех баллистических ракет. Две из них были типа «Аз-Зафир» («Победитель») с дальностью действия 280 километров и две типа «Аль-Кахир» («Завоеватель») с дальностью действия 400 километров. Огромные ракеты, задрапированные египетскими флагами, с гордостью демонстрировались на улицах Каира в День революции, 23 июля. Президент Гамаль Абдель Насер гордо заявил перед восторженной толпой, что его ракеты способны поразить любую цель «к югу от Бейрута». К югу от Бейрута израильские лидеры были охвачены изумлением и тревогой. Ракеты Насера действительно могли поразить любую цель в Израиле. Это стало полной неожиданностью для Израиля, и в коридорах власти в адрес Иссера Хареля зазвучали гневные упреки. Критики говорили, что пока Насер строил свои смертоносные ракеты, Маленький Иссер был занят поисками Йоселе. В то время как страшные опасности угрожали самому существованию еврейского государства, лучшие агенты Иссера бегали из одной иешивы в другую, маскируясь под ультраортодоксальных евреев. Обеспокоенный Бен-Гурион вызвал Иссера Хареля, который пообещал как можно скорее получить всю информацию о египетском проекте. Вернувшись в свою штаб-квартиру, Иссер отправил на задание своих лучших агентов и приказал своим кротам и информаторам в Египте активизировать работу. И действительно, 16 августа, менее чем через месяц после запуска четырех ракет, он вернулся к Бен-Гуриону с подробным отчетом.
Иссер сообщил, что ракеты были построены немецкими учеными.
В 1959 году Насер решил создать секретный арсенал неконвенционального оружия. Он назначил генерала Махмуда Халиля, бывшего командующего разведкой ВВС, главой Бюро специальных военных программ, ответственного за разработку сверхсекретного современного оружия — реактивных истребителей, реактивных и управляемых ракет, а также химических и радиоактивных веществ. Бюро был выделен огромный бюджет.
Первой задачей Халиля было найти людей, которые бы воплотили в жизнь идею разработки этого оружия. И он знал, где их искать.
Его агенты начали вербовать сотни немецких экспертов и ученых, большинство из которых работали в ракетных и авиационных научно-исследовательских институтах и на испытательных полигонах нацистской Германии. Более трехсот немцев, соблазнившись высокими зарплатами, премиями и множеством привилегий, тайно прибыли в Египет и помогли Насеру построить три секретных объекта.
Первым был завод 36, где гениальный авиастроитель Вилли Мессершмитт собирал египетский реактивный истребитель. Мессершмитт был «отцом» использовавшихся во время Второй мировой войны смертоносных истребителей люфтваффе, нацистских военно-воздушных сил. Махмуд Халиль подписал с ним контракт 29 ноября 1959 года.
На втором заводе, известном под кодом 135, инженер Фердинанд Бранднер конструировал реактивные двигатели для самолетов Мессершмитта. Бранднер провел несколько лет в России; после его возвращения в Германию Халиль связался с ним с помощью доктора Экарта, директора Daimler-Benz.
Но самым секретным был завод 333, спрятанный в отдаленном районе в пустыне. Там бывшие вундеркинды Гитлера теперь строили чудо-оружие Насера — ракеты средней дальности.
Согласно источникам Иссера, египетский проект вышел на полную мощность в декабре 1960 года. В том же месяце американский разведывательный самолет U2 сфотографировал огромную строительную площадку в израильской Димоне, предположительно ядерный реактор. Мировая пресса сообщила об этой находке на первых полосах; никто не поверил натянутым заверениям Израиля о том, что это сооружение — текстильная фабрика. Египет и несколько других арабских стран выступили с яростными угрозами в адрес Израиля. Угроз было недостаточно, и Египет надеялся нейтрализовать секретный ядерный проект Израиля, разработав собственное неконвенциональное оружие.
Руководителем группы немецких ученых-ракетчиков в Египте был профессор Эйген Зенгер, директор Института физики реактивного движения в Штутгарте. После войны Зенгер провел несколько лет во Франции, где построил ракету «Вероника», посредственную копию немецкой ракеты «Фау-2». Он приехал в Египет со своими ассистентами — профессором Паулем Герке, специалистом по электронике и наведению, и Вольфгангом Пильцем, бывшим инженером, работавшим на полигоне Пенемюнде, где гениальный Вернер фон Браун разрабатывал для нацистской Германии ракеты «Фау-2». Еще одним специалистом по системам наведения и управления, тесно сотрудничающим со своими коллегами в Египте, был доктор Ханс Кляйнвахтер, чья лаборатория по разработке систем наведения ракет находилась в живописном немецком городе Лёррах, неподалеку от швейцарской границы. Химический отдел возглавил доктор Эрмин Дадье, бывший офицер СС. Немцы и египтяне создали несколько подставных компаний — Intra, Intra-Handel, Patwag и Linda, закупавших детали и материалы для ракетного проекта. Исполнительным директором Intra-Handel был доктор Хайнц Круг, который также руководил Институтом физики реактивного движения в Штутгарте. Хассан Камиль, египетский миллионер, проживающий в Швейцарии, был завербован в качестве подставной фигуры и связного. С его помощью египтяне создали две фиктивные компании в Швейцарии, MECO (Механическая корпорация) и MTP (Двигатели, турбины и насосы), задачей которых было приобретение сырья, электрооборудования и высокоточных инструментов; кроме того, они набирали на работу специалистов и экспертов. Директорами этих компаний были Мессершмитт, Бранднер и Камиль.
В 1961 году Зенгер и многие сотни инженеров, технических специалистов и местных египетских служащих приступили к работе над ракетами. Однако в конце того же года правительство Германии обнаружило тайную связь между египетским проектом и Институтом физики реактивного движения в Штутгарте. Немецкие власти вынудили Зенгера уйти в отставку, вернуться в Германию и прекратить всякую деятельность. Профессор Пильц сменил его на посту руководителя египетского проекта.
К июлю 1962 года на заводе 333 изготовили тридцать ракет. Четыре из них были запущены с большой помпой перед избранной группой правительственных гостей и журналистов; двадцать других (часть из них была макетами), задрапированные египетскими флагами, прошли в составе парада по улицам Каира.
В августе Иссер Харель встретился с Бен-Гурионом и показал ему письмо Пильца Камилю Аззабу, египетскому директору завода 333, копию которого удалось раздобыть Рафи Эйтану и его людям. Это был запрос на 3 700 000 швейцарских франков для приобретения деталей машин и другого оборудования, необходимого для производства пятисот ракет типа 2 и четырехсот ракет типа 5.
Девятьсот ракет! Доклад Иссера вызвал серьезное беспокойство у военных. Израильские эксперты были уверены, что египтяне не собираются начинять боеголовки ракет обычными взрывчатыми веществами; они не стали бы тратить миллионы долларов на их создание только для того, чтобы ракеты несли полтонны динамита. Бомбардировщик мог бы доставить динамит с гораздо большей точностью. Было ясно, что Египет начинит боеголовки атомными бомбами или еще каким-то веществом, запрещенным международным правом, таким как ядовитый газ, бактериальные культуры или смертоносные радиоактивные отходы.
Иссер считал, что немецкие ученые работают над изощренным планом уничтожения Израиля: разрабатывают «оружие Судного дня», огромные ракеты, радиоактивные боеголовки которых могут «убить любое живое существо» и на долгие годы отравить воздух в Израиле; они даже работают над смертельными лучами и другими хитроумными адскими приспособлениями.
«Мы слишком серьезно их воспринимали, — признавался позже генерал Цви Цур, бывший тогда начальником штаба. — Наши ученые были любителями и не знали, как обращаться с информацией». Тем не менее израильтяне обнаружили ахиллесову пяту египетского проекта — немцам еще не удалось разработать адекватную систему наведения, которая позволила бы ракетам достичь заданных целей. До тех пор, пока это препятствие не преодолено, использование ракет невозможно.
Иссер Харель уже не был тем человеком, которого знали и любили его подчиненные. После поимки Эйхмана он сильно изменился. Этот хладнокровный человек со стальными нервами теперь считал Германию вечным врагом Израиля и еврейского народа. Он был убежден, что нынешнее немецкое правительство поддерживает работающих в Египте ученых и тайно помогает в их усилиях уничтожить Израиль. Рамсад попросил Бен-Гуриона срочно связаться с канцлером Германии Конрадом Аденауэром и потребовать, чтобы он немедленно принял меры для прекращения деятельности ученых. Бен-Гурион отказался. Совсем недавно Германия предоставила Израилю огромный кредит в размере 500 миллионов долларов на развитие пустыни Негев; Бен-Гурион и Аденауэр установили личные отношения, основанные на доверии и взаимном уважении; Аденауэр и его министр обороны Франц Йозеф Штраус поставили Израилю огромное количество современного оружия стоимостью сотни миллионов долларов — танки, орудия, вертолеты, самолеты. Все это было сделано бесплатно, в тайной попытке искупить Холокост и преступления Германии против еврейского народа. Бен-Гурион доверял нынешнему правительству Германии, он не хотел ставить под угрозу отношения между Израилем и ФРГ, выдвигая обвинения и требования вмешаться в египетский кризис. Он поручил заместителю министра обороны Шимону Пересу написать личное письмо Штраусу и осторожно попросить его о помощи.
Но для Иссера этого было недостаточно, и он решил начать собственную полномасштабную кампанию по пресечению деятельности немцев в Египте.
11 сентября 1962 года в десять тридцать утра смуглый незнакомец ближневосточной внешности вошел в офис Intra на Шиллерштрассе в Мюнхене. Клерк, который проводил его в кабинет директора компании, доктора Хайнца Круга, слышал, как он сказал, что его послал полковник Надим, египетский офицер, поддерживавший тесные контакты с Кругом. Через полчаса египтянин покинул здание вместе с Кругом. Стюардесса United Arab Airlines видела, как они проходили мимо кассы авиакомпании. Она была последней, кто видел Круга. На следующее утро госпожа Круг сообщила в полицию, что ее муж пропал без вести. Два дня спустя полиция обнаружила белый «мерседес» Круга брошенным на окраине Мюнхена. Машина была покрыта грязью, а ее бак был пуст. В полицию поступил анонимный звонок: «Доктор Круг мертв». Некоторая информация из других источников склонила полицию к мысли, что Круг был похищен агентами Моссада и вывезен в Израиль. Сегодня больше нет сомнений в том, что Круг действительно мертв.
27 ноября Венде Ханнелоре, секретарша Пильца на заводе 333, увидела в утренней почте толстый конверт; отправителем был известный гамбургский юрист. Ханнелоре открыла пакет. Оглушительный взрыв потряс офис. Тяжело раненная секретарша Пильца была доставлена в больницу, где ей предстояло провести несколько месяцев, прежде чем она была выписана, ослепшей, оглохшей, с лицом, покрытым шрамами. На следующий день на завод 333 прибыла большая посылка с надписью «Книги»; когда египетский клерк открыл ее, посылка взорвалась, убив пять человек. Адрес отправителя, штутгартского издателя, оказался ложным.
Посылки со взрывчаткой продолжали прибывать и в последующие дни. Некоторые из них были присланы из Германии, другие — из Египта. Часть из них взорвалась, что привело к жертвам, другие были обезврежены египетскими военными экспертами, предупрежденными должностными лицами завода 333. Личности отправителей не были установлены в официальном порядке, но египтяне и журналисты были уверены, что бомбы были подготовлены и отправлены в Каир израильским Моссадом. Много позже установили, что несколько писем-бомб были отправлены агентом «Шампанское». Это был израильский агент Зеев Гур-Арье, который действовал в Египте под именем Вольфганга Лутца, немецкого владельца конной фермы недалеко от Каира. Выдавая себя за бывшего офицера СС, он поселился в Каире с женой-немкой и установил тесные отношения с высшим обществом Египта и его военным руководством.
Письма-бомбы серьезно встревожили немецких ученых, ощутивших, что их жизнь в опасности. Многие из них получили анонимные телефонные звонки с угрозами им или их семьям в случае, если они продолжат работать над проектом Насера. Три «фабрики» в Египте и сестринские компании в Европе приняли строгие меры безопасности.
При посещении Европы ученые должны были перемещаться большими группами в сопровождении немецких сотрудников службы безопасности. Эта практика, вероятно, спасла профессора Пильца во время его поездки в Европу в конце 1962 года. Группа незнакомцев следовала за ним в Германии и Италии, но не получила возможности приблизиться к нему.
Иссер провел осень и зиму 1962 года в Европе, осуществляя руководство несколькими операциями Моссада, направленными на получение более точной и обновленной информации. Рафи Эйтану удалось проникнуть в дипломатическую миссию, через которую велась переписка немецких ученых. Он обожал такие операции. «Это намного лучше, чем вербовка агентов, — говорил он. — Когда вербуете агента, вы должны обучить его, создать надежное прикрытие, доставить его в нужное место и дать время для установления контактов… Но читать почту врага намного лучше — вы получаете немедленные результаты и первоклассный материал».
Для специальных операций Эйтану требовалось очень сложное электронное оборудование, но он не знал, где его взять. Оборудование, используемое ЦРУ и другими спецслужбами, нельзя найти в магазинах. Читая газету в своем парижском офисе, Эйтан заметил короткую заметку о печально известном еврейском мафиози Мейере Лански, который был главарем мафии Майами. Хитроумному Эйтану это показалось подходящим вариантом. Он позвонил на телефонную станцию: «Найдите мне Мейера Лански в Майами!»
Через три минуты Лански был на линии. «Шалом, Мейер, — сказал Эйтан. — Я израильтянин, работаю в Париже, и мне нужна ваша помощь для сионистского государства».
«Нет проблем, — ответил Лански. — Через месяц я буду в Лозанне, в Швейцарии. Можем встретиться там».
Эйтан встретился с Лански в Лозанне и рассказал, что ему нужно. Лански дал ему адрес одного человека в Чикаго. «Он достанет тебе то, что ты хочешь», — сказал он. Неделю спустя Эйтан приземлился в Чикаго и направился по указанному адресу. «Электронное оборудование, которое мы получили от этого парня, хорошо служило нам на протяжении всех наших операций против немецких ученых», — подытожил Эйтан.
Во время одной из этих операций Иссер Харель наткнулся на новое имя: доктор Отто Йоклик. Согласно полученным материалам, Йоклик был австрийским ученым, специалистом по радиоактивному излучению. По имеющейся информации, доктор Йоклик был нанят для работы в сверхсекретном египетском проекте по созданию ядерного оружия в рекордно короткие сроки. Для Йоклика египтяне планировали учредить в Австрии подставную компанию Austra, которая закупала бы радиоактивные материалы для его проекта и перевозила бы их в Египет. Чтобы не привлекать внимания немецких властей, которые могли бы начать расследование, компания Austra должна была быть отделена от компании Intra. Йоклик должен был провести для Египта два ядерных испытания и произвести несколько атомных бомб, которые будут установлены в боеголовки ракет.
Все это указывало на то, что Йоклик — очень опасный человек, возможно, самый опасный из немецких ученых. Всем резидентурам Моссада в Европе был направлен срочный приказ: найти Йоклика!
Но Иссера ждал ошеломляющий сюрприз. 23 октября 1962 года незнакомец позвонил в дверь одного израильского посольства в Европе и попросил о встрече с сотрудником службы безопасности: «Меня зовут Отто Йоклик. Я готов предоставить вам полный отчет о своей деятельности в интересах военных программ Египта».
Через две недели в условиях строжайшей секретности Йоклик приземлился в Израиле. Много месяцев спустя, когда стало известно о предательстве Йоклика, европейские журналисты писали, что Йоклик, вероятно, связался с израильтянами из-за исчезновения директора Intra Хайнца Круга. Йоклик поддерживал тесный контакт с Кругом, который был одним из немногих, кто знал о роли Йоклика в «специальных военных программах Египта». Когда Круг исчез, Йоклик запаниковал. Что, если Круг был похищен израильтянами? Он может заговорить и раскрыть секретные проекты, порученные Йоклику. И тогда, понимал Йоклик, можно считать себя покойником, поэтому он решил пойти ва-банк и сдаться израильтянам — надеялся, что таким образом, по крайней мере, спасет свою жизнь.
Йоклик провел в Израиле четыре дня. Его держали в строгой изоляции, на особо охраняемом объекте Моссада. Иссер решил использовать Йоклика с двумя основными целями: в качестве источника разведданных о египетском проекте и в качестве двойного агента, который вернется в Египет и будет работать на Моссад.
Отто Йоклик рассказал израильтянам, что его завербовал высокопоставленный немецкий служащий United Arab Airlines, который представил его генералу Махмуду Халилю, прозванному немецкими учеными «герр доктор Махмуд». Результатом его встречи с герром доктором стали два проекта: Ибис и Клеопатра. Информацией об этих секретных проектах поделились только с профессором Пильцем и доктором Кругом.
Целью операции «Ибис» было обеспечить Египет радиологическим оружием, способным распространять опасное радиоактивное излучение. Йоклик взялся получить большое количество радиоактивного изотопа кобальт-60 и провести с ним эксперименты в Египте. Если бы эксперименты прошли успешно, Йоклик попытался бы получить большее количество кобальта, который был бы помещен в боеголовки ракет и при ударе распространил бы смертоносное излучение.
Целью второго проекта, «Клеопатра», было создание двух атомных бомб. Йоклик предложил оригинальный метод изготовления бомб: покупка урана, обогащенного до 20 % в Соединенных Штатах или в Европе; обогащение его до 90 % с помощью специальных центрифуг, разработанных в Германии и Голландии учеными доктором Вильгельмом Гротом, доктором Якобом Кистемакером и доктором Гернотом Зиппе; и создание бомбы с обогащенным ураном.
Йоклик вылетел в Соединенные Штаты и попытался получить там обогащенный уран; он также встретился с несколькими немецкими учеными и пригласил их в Египет для строительства центрифуг. Одновременно он приобрел в Европе некоторое количество кобальта-60 и отправил его в Каир гинекологу, которую звали доктор Халиль, — сестре герра доктора Махмуда…
Когда в Израиле закончился опрос Йоклика, его показания были направлены нескольким экспертам для рассмотрения и оценки. По какой-то причине их отчеты не привлекли должного внимания. Относительно проекта «Клеопатра» эксперты заявили, что у Йоклика не было практически никаких шансов приобрести 20 %-ный обогащенный уран. Даже если бы он это сделал, Египту понадобилась бы по меньшей мере сотня лучших центрифуг, чтобы в течение двух-трех лет получить количество урана, необходимое для производства одной бомбы. И даже если бы им удалось создать бомбу, она бы не взорвалась, потому что формулы Йоклика были неверны. Эксперты не восприняли всерьез проект «Ибис» и радиологическое оружие, воздействие которого, по их словам, нанесет не больше ущерба, чем обычная бомба.
Обнадеживающий тон докладов не успокоил руководство страны. Оно было еще более встревожено сообщениями о том, что египтяне также разрабатывают химическое оружие. 11 января 1963 года, когда египтяне применили ядовитый газ во время военных действий в Йемене, его опасения оправдались. Министр иностранных дел Израиля Голда Меир встретилась с президентом США Джоном Ф. Кеннеди и сообщила ему: есть опасность, что египтяне снабдят свои ракеты неконвенциональными боеголовками; она попросила его вмешаться, но Кеннеди этого не сделал.
Неконвенциональные боеголовки действительно были очень опасны, но первоочередное внимание уделялось срыву разработки систем наведения ракет.
Зимой 1963 года доктор Кляйнвахтер, эксперт по системам наведения завода 333, провел несколько недель в Германии. Вечером 20 февраля он покинул свою лабораторию в Лёррахе и выехал на машине на узкую улочку, ведущую к его дому. Переулок был темным и пустынным, покрытым глубоким снегом. Внезапно с перекрестка, визжа шинами, выскочила машина и перегородила дорогу. Из машины вышел мужчина и направился к Кляйнвахтеру. Ученый мельком увидел в машине третьего мужчину.
«Где живет доктор Шенкер?» — спросил мужчина. Не дожидаясь ответа, он выхватил револьвер с глушителем и выстрелил. Пуля пробила лобовое стекло и застряла в шерстяном шарфе ученого. Кляйнвахтер нащупал в бардачке свой револьвер, но нападавший побежал обратно ко второй машине, которая вслед за тем скрылась из виду.
Полиция обнаружила первую машину брошенной примерно в ста метрах от места нападения. Трое мужчин сбежали на другой машине. Они оставили паспорт на имя Али Самира, одного из руководителей египетской секретной службы. Однако это был ложный след; в день нападения Самир находился в Каире и сфотографировался с немецким журналистом. Людей, нападавших на Кляйнвахтера, так и не нашли. И все же, по единодушному мнению прессы, покушение на убийство было совершено израильтянами и закончилось неудачей.
Несколько недель спустя Моссад предпринял еще одну попытку — на этот раз целью нападения стал проживающий в Швейцарии уроженец Германии доктор Пауль Герке.
Герке, как и Кляйнвахтер, работал над системой наведения египетских ракет в своей лаборатории на заводе 333. Египтяне, равно как и Моссад, считали его очень важным участником проекта. Его дочь Хайди жила во Фрайбурге, немецком городе недалеко от швейцарской границы. Вскоре после покушения на жизнь Кляйнвахтера доктор Йоклик позвонил Хайди и сказал ей, что встретил ее отца в Египте, где он занимается разработкой страшного оружия, предназначенного для уничтожения Израиля. Йоклик намекнул, что если Герке не прекратит свою деятельность, то подвергнет себя серьезному риску. Впрочем, если он покинет Египет, ему не причинят вреда.
«Если вы любите отца, — заключил Йоклик, — приходите в субботу 2 марта в четыре часа дня в отель Les Trois Rois в Базеле, и я представлю вас одному из моих друзей».
Перепуганная Хайди немедленно связалась с Х. Манном, бывшим нацистским офицером, которому египтяне поручили обеспечивать безопасность ученых. Манн предупредил полицию Фрайбурга, которая уведомила швейцарские власти. И когда Йоклик и его друг вошли в отель Les Trois Rois, за зданием их ожидало несколько полицейских машин, в вестибюле дежурили агенты полиции, а рядом со столом, за которым сидела Хайди Герке, были установлены магнитофоны с записью на ленту.
Йоклик и его друг — агент Моссада Йосеф Бен-Галь — угодили прямо в ловушку. Они ничего не заподозрили и целый час разговаривали с Хайди Герке, стараясь не высказывать прямых угроз, но намекая на опасность для ее отца, если он продолжит разрабатывать страшное оружие. Они предложили Хайди билет на самолет в Каир, чтобы она могла убедить своего отца вернуться в Германию, где он и его семья будут в безопасности.
После окончания встречи двое мужчин покинули отель и сели на шестичасовой поезд в Цюрих, где их пути разошлись. Пока Йоклик ждал на платформе другого поезда, его арестовали полицейские в штатском. Бен-Галь был задержан возле израильского консульства.
В тот же вечер немецкая полиция направила швейцарцам запрос об экстрадиции двух мужчин, которые подозревались в угрозах Хайди Герке, а также в участии в нападении на доктора Кляйнвахтера.
Находившийся в своей штаб-квартире в Европе Иссер задействовал свои связи и попытался убедить швейцарцев освободить Бен-Галя и Йоклика, но они отказались из-за запроса Германии об экстрадиции. Затем Иссер вылетел обратно в Израиль и встретился с министром иностранных дел Голдой Меир. В последнее время они очень сблизились и разделяли враждебность и подозрительность по отношению к Германии. Голда предположила, что Израилю следует обратиться к канцлеру Аденауэру и потребовать, чтобы Западная Германия отозвала запрос об экстрадиции.
Иссер немедленно выехал в Тверию, где отдыхал премьер-министр Бен-Гурион. Он настойчиво убеждал Бен-Гуриона направить специального посланника в Бонн, столицу Западной Германии. Посланник представил бы Аденауэру доказательства чудовищной деятельности немецких ученых в Египте и потребовал отозвать запрос об экстрадиции.
Бен-Гурион отказался.
Иссер не отступал.
— Вам нужно решить, что делать, если арест станет достоянием общественности. Тогда все дело пойдет вразнос.
— Что значит «пойдет вразнос»? — спросил Бен-Гурион.
— Как только станет известно об аресте Бен-Галя, вся история с немецкими учеными в Египте также станет известна. Израилю придется объяснить, почему Бен-Галь поступил так, как поступил. Нам также придется раскрыть информацию о том, что египтяне покупали оборудование для своих ракет и других военных проектов в Германии.
Бен-Гурион на мгновение задумался, а потом принял решение.
— Пусть будет так.
Это было началом разрыва между ним и Иссером.
Вечером в четверг, 15 марта 1963 года, агентство United Press International сообщило об аресте Йоклика и Бен-Галя «по подозрению в том, что они угрожали дочери немецкого ученого, работающего на Египет». Иссер Харель собрал секретную встречу с главными редакторами ежедневных газет; на встрече он описал предысторию ареста Бен-Галя. Он особо подчеркнул роль Йоклика в этом деле, работу, которую он выполнял для египетского проекта, и тот факт, что он добровольно перешел на другую сторону и пытался возместить нанесенный им ущерб.
В течение нескольких следующих дней помощники Иссера тайно проинструктировали троих израильских журналистов: Нафтали Лави из Haaretz, Шмуэля Сегева из Ma’ariv и Иешаяху Бен-Пората из Yedioth Ahronoth. Им были предоставлены все факты, а также адреса Intra, Pathway и Штутгартского института. Затем трое журналистов отправились в Европу, чтобы собрать данные о немецких ученых и передать их по телеграфу в свои газеты в Израиле. Иссер полагал, что новости о проекте немецких ученых будут выглядеть более правдоподобно, если будут переданы из Европы. Другие сотрудники Моссада были направлены за границу для того, чтобы проинструктировать поддерживающих Израиль журналистов.
Иссер Харель не осознавал, что немецкий вопрос был одной из самых чувствительных тем в Израиле. Его необузданная атака на Германию вызвала лавину, которую было невозможно остановить, и поток обвинений в адрес ученых, спровоцировавший настоящую панику в Израиле.
К 17 марта израильская и зарубежная пресса утонули в море сенсационных заголовков: немецкие ученые, большинство из них бывшие нацисты, создают смертоносное оружие в Египте. Они разрабатывают биологическое, химическое, ядерное и радиологическое оружие. Они производят ядовитый газ, ужасные микробы, смертельные лучи, боеголовки, оснащенные атомными бомбами или радиоактивными отходами, которые распространяют смертельную радиацию. Газеты соревновались друг с другом, публикуя сообщения, которые казались плагиатом из комиксов Флэша Гордона: луч смерти, шипящий и сжигающий все на своем пути… воздух над Израилем будет отравлен по крайней мере в течение девяноста лет… микробы, распространяющие ужасные эпидемии, и так далее. Пресса обвинила правительство Федеративной Республики Германия в том, что оно воздерживается от прекращения дьявольской деятельности своих подданных, работающих на Египет, и фактически идет по стопам Гитлера. Репортеры, отправленные в Европу, подливали масла в огонь, каждый день «открывая» новые подробности дьявольского заговора ученых.
Суд над Бен-Галем и Йокликом в Базеле завершился легкими приговорами для двоих мужчин — два месяца тюрьмы с зачетом уже отбытого срока. Впрочем, это дело имело еще один результат с далеко идущими последствиями.
Во время судебного заседания судья внезапно заметил, что у одного из зрителей был пистолет.
«Как вы смели прийти в суд с оружием?» — возмущенно спросил он.
Мужчина ответил: «У меня есть разрешение на постоянное ношение оружия. Я сотрудник службы безопасности немецких ученых в Египте». Он представился Х. Манном — человеком, с которым Хайди Герке связалась после телефонного звонка Йоклика, действительно предупредившего немецкую полицию.
Тайный информатор Моссада сразу же покинул зал суда и сообщил о случившемся начальству. Получив отчет, ветеран Моссада Рафи Медан вскочил в первый поезд, идущий в Вену, и поспешил в дом знаменитого охотника за нацистами Симона Визенталя. Визенталь немедленно согласился помочь Моссаду.
«Вы знаете что-нибудь о немце по имени Х. Манн?» — спросил Медан.
Визенталь принялся за работу в своих необъятных архивах. Через несколько часов он вернулся к Медану с папкой в руках. «Он был офицером СС во время войны, — сказал он. — И служил в подразделении коммандос под командованием полковника Отто Скорцени».
Медан передал эту информацию вездесущему Рафи Эйтану и Аврааму Ахитуву.
Ахитув, урожденный Авраам Готфрид, был загорелым лысеющим мужчиной с усами и в очках. Он родился в Германии и в пятилетнем возрасте вместе со своими религиозными родителями эмигрировал в Израиль. В шестнадцать лет он уже был членом «Хаганы», в восемнадцать — одним из основателей ШАБАКа. Будучи необыкновенно способным, он во время службы закончил учебу и с отличием выпустился из юридической школы. В 1955 году он поймал самого опасного египетского шпиона в Израиле, Рифата аль-Гамаля, который действовал под именем израильтянина Джека Биттона. Ахитув перевербовал аль-Гамаля, сделав его одним из лучших двойных агентов Моссада, более двенадцати лет снабжавшего египтян искусно сфабрикованной дезинформацией. В 1967 году, накануне Шестидневной войны, аль-Гамаль проинформирует египтян о том, что Израиль нанесет наземный удар, прежде чем отправить в бой свои самолеты; результатом стала беспечность египетских ВВС, которая способствовала их уничтожению до взлета израильской авиацией. В будущем Ахитув станет одним из лучших директоров ШАБАКа, которого будут в первую очередь ценить за его усилия по интеграции израильских арабов в израильское общество.
В этот вечер в мае 1963 года Ахитув выслушал доклад Медана о Манне и Скорцени и затем обратился к Эйтану: «Почему бы нам не попытаться завербовать Скорцени?»
Эта идея поначалу казалась странной, но в ней была своя внутренняя логика: если Скорцени обратится к Манну, у него будет шанс получить совершенно секретные материалы от своего бывшего подчиненного. Теперь вопрос заключался в том, как связаться со Скорцени. Быстрая проверка показала, что бывшая жена Скорцени сохранила с ним близкие отношения; в настоящее время она управляла компанией, специализирующейся на торговле металлами. Агенты Моссада нашли израильского бизнесмена Шломо Заблудовича, который занимался тем же бизнесом, и связались с ним. Да, сказал он, он знает госпожу Скорцени. Он представил их даме, которая рассказала им все, что они хотели узнать.
Так Эйтан и Ахитув появились в офисе Скорцени в Мадриде. Теперь они попросили бывшего героя Третьего рейха стать их агентом и снабжать Моссад информацией о деятельности немецких ученых в Египте. Скорцени, помимо Х. Манна, знал немало лидеров немецкой общины в Египте, многие из которых были его бывшими сослуживцами.
«Как я могу довериться вам? — спросил Скорцени. — Как я могу быть уверен, что вы не придете за мной позже?» Он боялся, что израильские мстители найдут его, как они нашли Эйхмана, и его постигнет та же участь.
Рафи Эйтан сразу же нашел решение. «Мы уполномочены предложить вам свободу от страха», — сказал он. Он взял лист бумаги и написал Скорцени обязательство от имени Государства Израиль, гарантировавшее тому «свободу от страха», и заверил, что он не будет подвергаться никакому преследованию или насилию.
Скорцени внимательно изучил документ и замолчал. Затем встал и принялся расхаживать взад-вперед, погруженный в свои мысли.
Наконец он повернулся к израильтянам. «Я согласен», — сказал он.
В последующие месяцы Скорцени передал своим кураторам из Моссада бесценные разведданные о деятельности немецких ученых в Египте. С помощью Х. Манна и других своих бывших соратников он получил подробные списки немецких ученых, их адреса, отчеты о ходе их проектов, планы и чертежи ракет, переписку о неудачах в работе над системой наведения ракет. Но во главе Моссада больше не было Иссера Хареля, чтобы читать отчеты Скорцени.
Израильские СМИ сорвались с цепи. Кричащие заголовки, передовицы, карикатуры и даже стихи утверждали, что Германия 1963 года — такая же, как Германия 1933-го; и та же Германия, которая уничтожила шесть миллионов евреев, теперь помогает Египту в подготовке нового Холокоста. В кнессете лидер оппозиции Менахем Бегин бросил Бен-Гуриону провокационное обвинение: «Вы продаете немцам „узи“, а они снабжают наших врагов микробами». В своей речи единомышленница Иссера Голда Меир обвинила немцев в том, что в Египте они производят оружие, «целью которого является уничтожение всего живого».
Эти обвинения были преувеличены и почти полностью оторваны от реальности. Амос Манор, глава ШАБАКа и близкий друг Иссера, позже расскажет нам: «В тот период, когда Иссер руководил кампанией против немецких ученых, он был неуравновешенным человеком. Это было гораздо серьезнее, чем просто навязчивая идея. С ним невозможно было говорить на эту тему».
Заместитель министра обороны Шимон Перес, вернувшийся 24 марта в Израиль из поездки в Африку, сразу же осознал огромную опасность, которая могла возникнуть в результате священной войны Иссера Хареля. Он также понял, что истории об оружии, «убивающем все живое», просто смехотворны. Аман, разведывательный отдел ЦАХАЛа, представил ему совершенно иную оценку. «Мы собрали все, что могли собрать, — сказал начальник разведки ЦАХАЛа генерал Меир Амит, — и постепенно сложилась следующая картина: эта история была раздута до предела… Наши сотрудники сообщили, что это не может соответствовать действительности; это попросту несерьезно».
Люди Амита не нашли никаких намеков на то, что немецкие ученые разрабатывают химическое или бактериологическое оружие; истории об «оружии Судного дня» казались заимствованными из научной фантастики; количество кобальта, доставленного в Египет, было ничтожным. Также было установлено, что доктор Отто Йоклик, чьи показания сыграли важную роль во всем этом деле, был не более чем конъюнктурщиком, которому нельзя доверять.
Доклад Амана лег на стол Бен-Гуриону 24 марта. Он немедленно вызвал Иссера Хареля и задал вопрос относительно его источников. Он требовал полных и точных ответов. Иссер отвечал, что отправил журналистов в Европу после тщательного инструктажа; также он признался, что у него нет информации о ядовитом газе, радиологическом оружии или кобальтовых бомбах.
На следующий день Бен-Гурион встретился с Шимоном Пересом, который пришел на встречу вместе с начальником штаба и генералом Амитом. Глава АМАНа сделал подробный доклад, из которого вырисовывалась четкая картина: в Египте работают посредственные ученые, и они конструируют устаревшие ракеты. Их деятельность действительно опасна, но паника, которая распространилась в израильских правительственных кругах, включая Министерство обороны и ЦАХАЛ, совершенно неадекватна.
Бен-Гурион вновь вызвал Иссера. Их разговор был напряженным, и Бен-Гурион высказал сомнения в точности отчетов и оценок Иссера. Полное доверие, которое характеризовало отношения между ними, сменилось яростной полемикой, которая также затронула другие аспекты германо-израильских отношений. Разъяренный Иссер вернулся в свой кабинет и направил Бен-Гуриону прошение об отставке.
Бен-Гурион пытался отговорить его, но Иссер был непреклонен.
Я увольняюсь, сказал он, и мое решение окончательное.
Это был конец эпохи.
Затем Бен-Гурион попросил Иссера, чтобы он остался, пока ему не будет найдена замена. Иссер отказался. «Скажите Бен-Гуриону, чтобы он немедленно прислал кого-нибудь, чтобы забрать ключи», — сказал он секретарю Бен-Гуриона. Премьер-министру пришлось срочно искать замену легендарному рамсаду. «Немедленно соедините меня с Амосом Манором», — сказал он своему секретарю, и тот сразу же бросился к телефону.
Но связаться с главой ШАБАКа не удалось; он направлялся в кибуц Мааган в Иорданской долине, чтобы навестить родственников, а мобильные телефоны еще только предстояло изобрести.
«Тогда соедини меня с Меиром», — нетерпеливо сказал Бен-Гурион. Генерал Меир Амит был с инспекцией в Негеве, но с ним связались по радио и вызвали в Тель-Авив. По прибытии он узнал, что его назначают исполняющим обязанности директора Моссада до тех пор, пока новый руководитель не вступит в должность. Через несколько недель Амит был окончательно утвержден на этом посту.
После сдержанного письма Переса Францу Йозефу Штраусу Германия поручила уважаемому эксперту профессору Бёму найти способ вернуть ученых из Египта. Германии действительно удалось склонить многих ученых к возвращению, предложив им работу в научно-исследовательских институтах на своей территории. Остальные постепенно покинули Египет. Они не закончили производство ракет, системы наведения не были разработаны, боеголовки ракет не были начинены радиоактивными материалами, и даже самолет Мессершмитта так и не взлетел.
Один из авторов этой книги побывал в Хантсвилле, штат Алабама, и встретился там с любимчиком НАСА, доктором Вернером фон Брауном. Фон Браун просмотрел списки немецких ученых, работавших в Египте, и их предполагаемых проектов и пришел к выводу, что шансы на то, что эти ученые второго круга смогли бы создать эффективные ракеты, были очень малы.
Египетский проект герра доктора Махмуда закончился полным провалом.
Дело немецких ученых привело к падению Иссера Хареля и возвышению Меира Амита. Харель терпеть не мог своего преемника и ожесточенно боролся с ним все время пребывания на должности рамсада. Дело немецких ученых также подорвало политическое влияние Бен-Гуриона, который ушел в отставку несколько месяцев спустя.
В Каире египетские спецслужбы разоблачили Вольфганга Лутца, агента «Шампанское», и арестовали его в 1965 году. Однако им не удалось раскрыть его немецкое прикрытие; он был приговорен только к тюремному заключению и освобожден через два с половиной года.
Завершение этого дела было также завершением работы Моссада с Отто Скорцени, самым невероятным агентом, который когда-либо шпионил в пользу еврейского государства.
