18
Из Северной Кореи с любовью
Июльским вечером 2007 года из своего номера в отеле в Кенсингтоне, Лондон, вышел мужчина. Он спустился на лифте в вестибюль и направился к машине, ожидавшей его у входа. Это был высокопоставленный сирийский чиновник, в тот день прибывший из Дамаска. Теперь он ехал на встречу.
Как только он вышел через вращающиеся двери, двое мужчин встали с кресел в дальнем углу вестибюля. Они точно знали, куда идти, и, добравшись до номера сирийца, открыли дверь с помощью специального электронного устройства. Они полагали, что придется тщательно обыскивать помещение, однако задача оказалась куда более простой. На столе стоял ноутбук. Они включили его и установили новейшую троянскую программу. Программа позволяла им удаленно отслеживать и копировать все файлы, хранящиеся в памяти компьютера. После этого двое мужчин незамеченными покинули отель.
Когда аналитики Моссада в Тель-Авиве изучили компьютерные файлы, то были ошеломлены. На срочном совещании руководителей подразделений они рассказали о попавшей к ним в руки бесценной информации: коллекции файлов, фотографий, рисунков и документов, которые впервые позволили получить информацию о сверхсекретной ядерной программе Сирии. Материалы имели первостепенное значение и включали планы строительства ядерного реактора в отдаленной части Сирийской пустыни; переписку между сирийским правительством и высокопоставленными должностными лицами администрации Северной Кореи; фотографии, представляющие забетонированный реактор. Еще на одной фотографии были двое мужчин — один из них оказался высокопоставленным должностным лицом северокорейского атомного проекта, другой — Ибрагимом Османом, главой сирийской Комиссии по атомной энергии.
Эти материалы подтвердили несколько отрывочных сообщений, полученных израильской разведкой в 2006 и 2007 годах. В них указывалось, что сирийское правительство в обстановке строжайшей секретности строит ядерный реактор в пустынной местности вблизи города Дейр-эз-Зор на крайнем северо-востоке страны. Этот изолированный участок примыкал к турецкой границе и находился в нескольких сотнях километров от иракской территории. Возможно, самой удивительной новостью, содержащейся в отчетах, было то, что сирийский объект проектируется и строится под руководством северокорейских ядерных экспертов и финансируется Ираном.
Тесное сотрудничество между Сирией и Северной Кореей началось с визита президента Северной Кореи Ким Ир Сена в Дамаск в 1990 году. Во время этого визита по инициативе президента Сирии Хафеза Асада две страны подписали соглашение о военном и технологическом сотрудничестве. Несмотря на то что на переговорах между главами двух государств обсуждалась и ядерная тема, Асад в это время придавал ей лишь второстепенное значение. В первую очередь он уделял внимание разработке химического и биологического оружия. В феврале 1991 года, во время операции «Буря в пустыне», в Сирию из Северной Кореи была доставлена первая партия ракет «Скад». Информация о существовании ракет дошла до министра обороны Израиля Моше Аренса. Несколько армейских генералов рекомендовали нанести военный удар, чтобы уничтожить «Скады» до того, как они поступят на вооружение. Аренс отверг эту идею, желая избежать еще одного военного конфликта в регионе.
На похоронах Хафеза Асада в июне 2000 года его сын и преемник Башар Асад встретился еще с одной северокорейской делегацией. Стороны тайно обсудили строительство ядерного объекта в Сирии под руководством сирийского Центра научных исследований. В июле 2002 года в Дамаске состоялась еще одна секретная встреча с участием высокопоставленных должностных лиц Сирии, Ирана и Северной Кореи, на которой было достигнуто трехстороннее соглашение. Северная Корея построит ядерный реактор в Сирии, который будет финансироваться Ираном. Стоимость всего проекта, от чертежной доски до производства оружейного плутония, оценивалась в 2 миллиарда долларов.
Ни ЦРУ, ни Моссад ничего не знали о сирийском проекте в течение следующих пяти лет — несмотря на то что связанная с ним отрывочная информация периодически поступала из Дамаска. Время от времени вспыхивали предупредительные сигналы, но их игнорировали. Американские разведывательные службы не смогли оценить значение накопленной ими информации, в то время как Моссад и Аман ошибочно полагали, что Сирия не имеет ни возможности, ни желания получить ядерное оружие. Никто не пытался оспорить столь ошибочное мнение, хотя для этого имелись все основания. В 2005 году грузовое судно Andorra, перевозившее цемент из Северной Кореи в Сирию, затонуло недалеко от израильского прибрежного города Нагария; в 2006 году второе северокорейское грузовое судно, шедшее под панамским флагом, было задержано на Кипре, снова с грузом цемента и портативной радиолокационной станцией; в обоих случаях «цемент», разумеется, был оборудованием для ядерного реактора. Наконец в конце 2006 года иранские ядерные эксперты посетили Дамаск, чтобы проинспектировать ход строительства объекта. Израильские и американские спецслужбы знали об этом визите, но не связали его с проектом, реализуемым в окрестностях Дейр-эз-Зора.
Сирийцы приняли чрезвычайные меры безопасности, чтобы сохранить ядерный проект в тайне. Они предусмотрели полное отключение связи для всего персонала, работающего на объекте. Владение мобильными телефонами и спутниковыми устройствами было строго запрещено; связь с внешним миром осуществлялась посыльными, которые лично доставляли письма и сообщения. Активность на объекте не могла быть выявлена из космоса, несмотря на то что над этим районом постоянно пролетали американские и израильские спутники.
7 февраля 2007 года из самолета, приземлившегося в аэропорту Дамаска, вышел пассажир. Это был Али Реза Асгари, иранский генерал и бывший заместитель министра обороны, один из руководителей Корпуса стражей исламской революции (см. главу 2). Он оставался в аэропорту до тех пор, пока не получил подтверждение, что его семья покинула Иран. Затем улетел в Турцию, а вскоре после приземления в Стамбуле исчез.
Через месяц стало известно, что Асгари бежал на Запад в ходе операции, организованной ЦРУ и Моссадом. Его допросили на американской военной базе в Германии, где он рассказал о существовании сирийско-иранских ядерных проектов и соглашении между Северной Кореей, Ираном и Сирией. Он сообщил своим собеседникам, что Иран не только финансирует проект, реализуемый в районе Дейр-эз-Зора, но и оказывает сильное давление на Сирию, чтобы та завершила его как можно скорее. Асгари также сообщил ЦРУ и Моссаду множество подробностей о ходе реализации ядерного проекта и перечислил его основных участников в Сирии и Иране.
Новая информация заставила Моссад действовать, Моссад немедленно перешел в оперативный режим. С 2002 года рамсадом был Меир Даган, сменивший на этом посту Эфраима Галеви (см. главу 1). Как сообщают иностранные источники, Даган дал выбранным им подразделениям и агентам указание проверить полученную от Асгари информацию. Премьер-министр Эхуд Ольмерт созвал совещание комитета начальников штабов сухопутных войск, Министерства обороны и разведывательных служб. Они единодушно согласились с тем, что необходима срочная операция, чтобы получить достоверную и бесспорную информацию об объекте в Дейр-эз-Зоре. Израиль не мог смириться с превращением Сирии, своего самого агрессивного врага, в державу, обладающую возможностью производства ядерного оружия.
Всего через пять месяцев после побега Асгари агенты Моссада совершили существенный прорыв, заполучив доступ в ноутбук сирийского чиновника. Главы Моссада и АМАНа теперь могли представить премьер-министру Ольмерту окончательные доказательства, в которых нуждалось правительство.
Вскоре после этого Дагану снова улыбнулась удача. В ходе смелой и изобретательной операции сотруднику Моссада удалось завербовать одного из ученых, работающих на самом реакторе. Он тщательно сфотографировал реактор как внутри, так и снаружи и даже снял на видео конструкции и оборудование, находящиеся в помещении реактора. Моссад впервые получил снимки реактора, сделанные непосредственно на месте его расположения.
На них было можно увидеть большое цилиндрическое сооружение с тонкими, но прочными, хорошо защищенными стенами. На других снимках были внешние строительные леса, предназначенные для укрепления наружных стен реактора. Среди полученных Моссадом снимков также были фотографии второго, меньшего здания, оборудованного насосами для перекачки нефти. Вокруг него было припарковано несколько грузовиков. Третье сооружение, по-видимому, представляло собой башню, которая подавала воду для реактора.
Моссад исчерпывающе информировал американцев о каждом своем шаге и предоставлял им копии всех отчетов и фотографий, включая спутниковые снимки и стенограммы телефонных переговоров между Сирией и Северной Кореей. Под неустанным давлением Израиля Соединенные Штаты подключили к этому делу свои спутники. Как спутниковые снимки, так и электронное отслеживание обмена телефонными звонками указывали на то, что сирийцы строят объект с головокружительной скоростью.
В июне 2007 года премьер-министр Ольмерт вылетел в Вашингтон со всеми собранными Израилем материалами. Он встретился с президентом Бушем и сказал ему, что Израиль принял решение уничтожить сирийский реактор. Ольмерт предложил Соединенным Штатам нанести авиаудар по реактору, но американский президент отказался. Как сообщали американские источники, Белый дом ответил, что «США приняли решение не атаковать [реактор]». Государственный секретарь Кондолиза Райс и министр обороны Роберт Гейтс пытались убедить Израиль «противостоять [сирийцам], но не нападать на них». Буш и советник по национальной безопасности Стив Хэдли выразили свою принципиальную поддержку военным действиям, но попросили отложить операцию до тех пор, пока не будет получена более четкая разведывательная информация о возникновении непосредственной угрозы.
В июле 2007 года Израиль использовал для сбора информации высотные полеты и запрограммировал спутник-шпион Ofek-7 на получение подробных фотографий реактора. Эти фотографии, проанализированные американскими и израильскими экспертами, ясно показали, что Сирия строит реактор, идентичный ядерному объекту Северной Кореи в Йонбене. Видеозапись, которой Израиль поделился с Соединенными Штатами, показала, что сердечники обоих реакторов идентичны, включая способ размещения урановых стержней внутри конструкции. На других видео были видны даже лица северокорейских инженеров, работающих внутри реактора. Кроме того, отдел АМАНа, занимающийся радиоперехватом — Подразделение 8200, — подготовил полные стенограммы напряженных переговоров между Дамаском и Пхеньяном.
Все эти доказательства были переданы в Вашингтон, но Соединенные Штаты по-прежнему требовали неопровержимых доказательств, что объект действительно представляет собой ядерный реактор и там действительно находятся радиоактивные материалы. Израиль счел, что другого выбора нет, кроме как добыть и эту информацию.
В августе 2007 года Израиль представил окончательное доказательство, что объект в Дейр-эз-Зоре представляет собой ядерный реактор. Оно было получено элитным подразделением спецназа «Сайерет Маткаль» во время операции, в ходе которой своими жизнями рисковали десятки израильских солдат. Бойцы «Сайерет Маткаль» ночью вылетели в Сирию на двух вертолетах. Они были переодеты в форму сирийской армии. Минуя населенные пункты, военные базы и радиолокационные станции, они незамеченными приземлились вблизи Дейр-эз-Зора, затем приблизились к реактору и собрали там образцы почвы. Проведенный в Израиле анализ показал, что образцы почвы высокорадиоактивны, — неопровержимое свидетельство того, что в этом районе действительно находятся радиоактивные вещества.
Это новое доказательство было предъявлено Стиву Хэдли. Как только его эксперты проверили образцы почвы, он понял, что дело чрезвычайно серьезно. Хэдли созвал ближайших помощников, их выводы были представлены президенту Бушу на ежедневном брифинге Хэдли в Овальном кабинете. Затем Хэдли провел переговоры с Даганом и пришел к выводу, что реактор действительно представляет реальную угрозу. Теперь Соединенные Штаты были согласны с тем, что сирийский реактор необходимо уничтожить. Операция в Дейр-эз-Зоре получила кодовое название «Фруктовый сад». В своих мемуарах Джордж У. Буш писал, что некоторое время рассматривал возможность нанесения удара по сирийскому реактору, но, обсудив варианты со своей командой национальной безопасности, в конце концов отказался от этой идеи. Он чувствовал, что «бомбардировка суверенной страны без предупреждения или заранее объявленного обоснования этой операции приведет к серьезным нежелательным последствиям». Проведение американскими военными тайного рейда также представлялось ему неприемлемым вариантом.
Тем не менее Ольмерт позвонил президенту Бушу и попросил его уничтожить реактор. Во время телефонного разговора Буш находился в Овальном кабинете в окружении своих ближайших помощников: госсекретаря Кондолизы Райс, вице-президента Дика Чейни, Стива Хэдли, его заместителя Эллиота Абрамса и других. В ходе предварительных консультаций Райс убедила их отклонить требование Израиля. «Джордж, я прошу вас разбомбить комплекс», — сказал Ольмерт. «Я не могу оправдать нападение на суверенную нацию, — ответил Буш, — если только наши разведывательные службы не сообщат, что сирийский реактор связан с программами разработки оружия». Буш рекомендовал «использовать дипломатию».
«Подобная стратегия меня не устраивает, — прямо сказал Ольмерт. — Я буду делать для защиты Израиля то, что считаю нужным».
«У этого парня есть яйца, — позднее сказал Буш. — Этим он мне и нравится».
По данным лондонской газеты Sunday Times, премьер-министр Ольмерт встретился с министром обороны Эхудом Бараком и министром иностранных дел Циппи Ливни. Вместе с руководителями армии и спецслужб они обсудили новую информацию, а также возможные последствия военного удара. Наконец жребий был брошен: сирийский реактор будет уничтожен. Премьер-министр проинформировал лидера оппозиции Биньямина Нетаньяху и получил его искреннюю поддержку.
Атака была назначена на ночь 5 сентября 2007 года.
Накануне, как позднее писала Sunday Times, еще одно элитное спецподразделение «Шальдаг» («Зимородок») высадилось в районе Дейр-эз-Зора. Его бойцы провели почти сутки, прячась рядом с реактором. Их задача состояла в том, чтобы следующей ночью освещать реактор лазерными лучами, чтобы истребители ВВС могли правильно определить местонахождение цели. В одиннадцать часов вечера 5 сентября десять самолетов F-15 взлетели с военно-воздушной базы Рамат-Давид и направились на запад, пролетая над Средиземным морем. Тридцать минут спустя трем самолетам было приказано вернуться на базу. Остальным семи было дано указание направиться к турецко-сирийской границе и повернуть на юг в сторону Дейр-эз-Зора. По дороге они разбомбили радиолокационную станцию, лишив сирийскую ПВО возможности обнаружить приближающиеся иностранные самолеты. Через несколько минут достигли Дейр-эз-Зора и с тщательно рассчитанного расстояния запустили ракеты Maverick класса «воздух — земля» и сбросили 500-килограммовые бомбы, точно поразив цель. Сирийский реактор, предназначенный для создания атомных бомб против Израиля, был уничтожен в считаные секунды. Премьер-министр Ольмерт, стремясь избежать военной реакции Сирии, срочно связался с премьер-министром Турции Тайипом Эрдоганом и попросил его передать послание президенту Асаду. Израиль не собирается начинать войну с Сирией, подчеркнул Ольмерт, но он не может смириться с существованием ядерной Сирии в двух шагах от себя.
Заверения Ольмерта оказались излишними. Реакцией Дамаска, последовавшей на следующее утро после бомбардировки, было полное молчание. Представители правительства не произнесли ни слова. Только в три часа дня сирийское информационное агентство опубликовало официальное заявление. В нем говорилось, что израильские самолеты проникли в воздушное пространство Сирии в час ночи: «Наши военно-воздушные силы заставили их отступить после того, как [они] сбросили средства поражения над пустынной местностью. Ни людям, ни материальным ценностям не было нанесено никакого ущерба».
Мировые СМИ отчаянно хотели узнать, как Моссаду удалось получить фотографии и даже видеозаписи, сделанные внутри сирийского реактора. Австралийская компания ABC Television сообщила, что либо Израиль внедрил агента, который работает на сирийском реакторе, либо Моссад завербовал одного из инженеров, который снабдил его фотографиями объекта. В апреле 2008 года, примерно через семь месяцев после разрушения реактора, американская администрация наконец объявила, что сирийский объект был ядерным реактором, построенным при поддержке Северной Кореи, и что «он не был предназначен для мирного использования».
Джордж У. Буш считал, что «нанесение удара» по сирийскому реактору, осуществленное Ольмертом, восстановило его доверие к израильтянам, пошатнувшееся в 2006 году во время неудачной для Израиля войны в Ливане. Сотрудники американских спецслужб показали изумленным конгрессменам и сенаторам слайды, на которых было ясно видно сходство между сирийским реактором и северокорейским реактором в Йонбене; слайд-шоу со спутниковыми фотографиями, чертежами и планами, а также видеозаписи ясно продемонстрировали происхождение этих материалов.
Израилю удавалось сохранять эту операцию в секрете только в течение двух недель — все это время он отрицал, что атаковал реактор. Однако затем лидер оппозиции Биньямин Нетаньяху в интервью в прямом эфире заявил: «Когда кабинет министров принимает меры для обеспечения безопасности Израиля, я полностью поддерживаю его… И в данном случае я тоже с самого начала участвовал в этом деле и оказывал правительству всяческую поддержку».
Точка в истории сирийского ядерного проекта была поставлена одиннадцать месяцев спустя, 2 августа 2008 года. В тот вечер на просторной веранде пляжного домика в Рималь-аль-Захабии, к северу от сирийского порта Тартус, проходил праздничный ужин. Из дома, расположенного недалеко от воды, открывался захватывающий вид на Средиземное море. Веранда, выходящая окнами на темные волны, была желанным убежищем от влажности сирийского побережья. Мягкий морской бриз охлаждал удушающую летнюю жару. Гости, сидевшие за продолговатым столом, были близкими друзьями владельца виллы, генерала Мухаммада Сулеймана, который пригласил их отдохнуть у себя в выходные.
Сулейман был ближайшим советником президента Асада по военным вопросам. Он курировал строительство реактора в Дейр-эз-Зоре и обеспечивал его безопасность. В высших правительственных кругах Сирии его считали тенью Асада. Его кабинет находился во дворце, рядом с кабинетом президента. Однако как в Сирии, так и за рубежом генерал Сулейман был известен лишь немногим избранным.
Его имя никогда не упоминалось в сирийских СМИ, но Моссад знал о нем и внимательно следил за его деятельностью. Сорокасемилетний Сулейман изучал инженерное дело в Дамасском университете, где познакомился и подружился с другим студентом, Басилем аль-Асадом, любимым сыном и предполагаемым наследником президента Хафеза аль-Асада. Когда Басиль погиб в аварии в 1994 году, Асад представил Сулеймана своему младшему сыну Башару. Асад умер от рака в 2000 году, и Башар сменил его на посту президента. Сулейман стал его доверенным лицом и надежным помощником.
Сулейман вскоре сделался одним из самых влиятельных людей в Сирии. Президент Асад поручил ему курировать все конфиденциальные военные вопросы. Он стал основным связующим звеном между президентом и иранскими спецслужбами, особенно по вопросам, касающимся тайного сотрудничества с террористическими организациями на Ближнем Востоке. Он также отвечал за контакты между Сирией и «Хезболлой» и поддерживал тесные отношения с военным руководителем этой организации Имадом Мугнией. После вывода израильских войск из зоны безопасности в Южном Ливане в мае 2000 года Сулейман стал заниматься передачей «Хезболле» сирийского и иранского оружия — и в первую очередь поставкой ракет дальнего радиуса действия. Во время Второй ливанской войны в 2006 году одна такая ракета прямым попаданием поразила израильские железнодорожные мастерские в Хайфе, в результате чего погибли восемь рабочих. Позже Сулейман снабдил «Хезболлу» ракетами класса «земля — воздух» сирийского производства, которые создали угрозу израильским ВВС, действующим в воздушном пространстве над территорией Ливана.
Кроме того, Сулейман занимал еще одну уникальную и совершенно секретную должность: он был старшим членом Сирийского научно-исследовательского комитета, который был связан с разработкой ракет дальнего радиуса действия, химического и биологического оружия и ядерными исследованиями. Он курировал связь с Северной Кореей, координировал отправку деталей реактора в Сирию и обеспечивал меры безопасности, необходимые для изоляции северокорейских техников и инженеров, работающих на строительстве реактора. Уничтожение реактора Израилем стало тяжелым ударом для Сулеймана. Оправившись от первоначального шока, он начал планировать строительство другого реактора, местоположение которого еще предстояло определить. Жизнь Сулеймана стала намного сложнее. Теперь он знал, что его разыскивают как американские, так и израильские спецслужбы, поэтому, прежде чем приступить к реализации новых планов, он решил несколько дней отдохнуть в своем доме в Рималь-аль-Захабии. Спокойный уикэнд с хорошими друзьями и вкусной едой казался лучшим способом снять стресс.
Сидя во главе большого стола, Сулейман наблюдал за волнами, накатывающими на пляж, и не заметил две неподвижные фигуры, находящиеся в воде примерно в 140 метрах от него. Судно высадило их в открытом море почти в полутора километрах от дома Сулеймана. Израильские морские пехотинцы и опытные снайперы, снабженные оборудованием для подводного плавания, скрытно пробрались на пляж напротив дома Сулеймана. Почувствовав твердую почву под ногами, те двое остановились, разглядывая дом Сулеймана. Они изучили дом и веранду, рассмотрели находящихся за столом людей и сосредоточились на своей цели: генерале, сидящем в окружении гостей.
В девять часов вечера снайперы откалибровали прицелы и скорректировали дальность стрельбы. Веранда была переполнена. Двое незваных гостей в черных водолазных костюмах хотели убедиться, что смогут попасть в генерала, не причинив вреда никому другому. Они вышли из воды, сделали несколько шагов и направили оснащенное глушителями оружие на голову Сулеймана. В их наушниках прозвучал электронный сигнал, и они одновременно выстрелили. Выстрелы были смертельными. Голова Сулеймана откинулась назад, он рухнул вперед, на стол, уставленный всевозможными яствами. Гости сначала не поняли, что произошло.
Только когда они заметили кровь, сочащуюся из головы Сулеймана, им стало ясно, что в него стреляли. На веранде началась паника: одни пытались прийти на помощь хозяину, другие в страхе пригнулись, кто-то с криками бегал по веранде. Во время поднявшейся суматохи снайперам удалось скрыться.
Газета Sunday Times опубликовала несколько иную версию этого события. Утверждалось, что снайперы были бойцами израильского военно-морского разведывательно-диверсионного подразделения 13-й флотилии. Они прибыли на сирийское побережье на борту яхты, принадлежащей израильскому бизнесмену, и отплыли обратно сразу же после выполнения поставленной задачи.
Когда новость об убийстве Сулеймана дошла до Дамаска, она вызвала там настоящий шок. Правительство хранило молчание и не реагировало на освещение этого события в средствах массовой информации. Военные круги и силы безопасности были в замешательстве. Как убийцы добрались до Тартуса, который находится в 225 километрах от Дамаска?
Как им удалось сбежать? Неужели в Сирии нет места, где ее лидеры могли бы чувствовать себя в безопасности?
Только через несколько дней было опубликовано лаконичное коммюнике, в котором сообщалось, что «Сирия проводит расследование, чтобы найти виновных в этом преступлении». Пресса других арабских стран не дожидалась официальной реакции. С самого начала она публиковала обширные материалы с подробными отчетами и предположениями о личности убийц. Арабские СМИ пытались выяснить, кто был заинтересован в устранении генерала. Они в первую очередь обвиняли Израиль, утверждая, что Израиль совершил убийство Сулеймана из-за роли того в строительстве реактора в районе Дейр-эз-Зора.
Реакция западных спецслужб была иной. Никто не проронил ни слезинки по поводу смерти Сулеймана. В июне 2010 года главнокомандующий Армии обороны Израиля наградил 13-ю флотилию за «несколько боевых подвигов», обстоятельства которых не раскрывались. Можно задаться вопросом, не являются ли почести, оказанные военно-морскому разведывательно-диверсионному подразделению, по крайней мере частичным признанием того, что ликвидация Сулеймана была осуществлена Израилем.
