17
Фиаско в Аммане

«Баба! Баба!» (Папа! Папа!) — закричала девочка, выпрыгнула из черного джипа и побежала вслед за отцом к высокому офисному зданию в центре иорданской столицы Аммана.

«Баба!» — закричала она и тем самым спровоцировала одну из самых серьезных неудач в истории Моссада.

Операция была спланирована мастерски. Хотя она и казалась несколько топорной, у нее были все шансы на успех. Ее целью было убийство Халеда Машаля, недавно назначенного главой Политического бюро ХАМАСа. Машаль, сорокаоднолетний компьютерный инженер, был красивым мужчиной с аккуратно подстриженной черной бородой, и притом — подающим надежды лидером ХАМАСа, движения, которое в последние несколько лет стало злейшим врагом Израиля. Эта террористическая организация, движимая исламским фанатизмом, заняла место ООП в безжалостной борьбе против Израиля после того, как Ясир Арафат и Ицхак Рабин сделали шаг к миру, вместе подписав соглашения в Осло в сентябре 1993 года. Старшие офицеры Моссада предложили ликвидировать Машаля после страшного взрыва, совершенного террористом-смертником в Иерусалиме 30 июля 1997 года. Два террориста подорвали себя на многолюдном рынке Махане Иегуда, убив 16 и ранив 169 человек. Премьер-министр Биньямин (Биби) Нетаньяху созвал экстренное заседание кабинета министров, на котором было принято решение убить одного из лидеров ХАМАСа. Рамсаду, генералу Дани Ятому, который был назначен на этот пост в 1996 году, Нетаньяху поручил определить, кто из лидеров ХАМАСа будет ликвидирован израильскими спецслужбами.

За плечами у Ятома была долгая военная карьера: солдат, а затем заместитель командира «Сайерет Маткаль», офицер бронетанкового корпуса, а после и глава Центрального военного округа Израиля в звании генерал-майора. Это был крепко сложенный, лысый мужчина, с уст которого не сходила улыбка. Всей душой преданный премьер-министру Ицхаку Рабину, он был его военным советником. После смерти Рабина он, к удивлению многих, был назначен главой Моссада. Все, кто его знал, ценили его работоспособность и военный послужной список. Тем не менее складывалось впечатление, что ему не хватает качеств, необходимых человеку, стоящему у руля секретной организации. Его назначение скорее было данью уважения покойному Рабину, чем выбором наилучшего кандидата на должность.

После встречи с Нетаньяху в начале августа 1997 года Ятом созвал срочное совещание в штаб-квартире Моссада в Тель-Авиве. В конференц-зал были вызваны руководители основных отделов Моссада: Ализа Маген, заместитель Ятома; Б., руководитель «Кесарии», отдела специальных операций; Ицхак Барзилай, руководитель отдела «Тевель», отвечающего за сотрудничество с иностранными разведывательными службами; Илан Мизрахи, руководитель «Цомет», отдела сбора разведданных; Д., руководитель отдела «Невиот», специализирующегося на наблюдении за объектами потенциальных противников; руководители научно-исследовательского отдела и отдела по борьбе с терроризмом (лица, обозначенные буквой вместо имени, все еще находятся на действительной службе).

Поначалу дискуссия зашла в тупик. У Моссада не было полного списка лидеров ХАМАСа. Самым видным из руководителей ХАМАСа был Муса Мухаммед Абу Марзук, но у него имелся американский паспорт, и любое нападение на него могло создать осложнения в отношениях с Соединенными Штатами. Впрочем, все считали подходящей мишенью для Моссада Халеда Машаля, но его офис находился в Аммане. После подписания мирного соглашения с Иорданией в октябре 1994 года премьер-министр Рабин запретил все операции Моссада в этой стране. Пока генерал Ятом был военным советником Рабина, он строго следовал его приказу; но, после того как был назначен рамсадом, Ятом решил проигнорировать инструкции покойного Рабина и предложил кандидатуру Машаля премьер-министру Нетаньяху. Его предложение было поддержано главой «Кесарии» и еще одним офицером разведки, Мишкой Бен-Давидом.

Нетаньяху согласился; тем не менее, желая избежать кризиса в отношениях с Иорданией, он приказал провести «тихую» операцию, а не эффектный удар. Ятом поручил проведение операции группе «Кидон» — элитному подразделению «Кесарии». Доктор биохимии, работающий в научно-исследовательском отделе Моссада, предложил использовать смертельный яд, разработанный в Институте биологии в Нес-Ционе. Несколько капель этого яда, попавших на кожу человека, должны были привести к смерти. Яд не оставлял никаких следов и не мог быть обнаружен даже при вскрытии. Аналогичный яд использовался в прошлом во время операции против Вади Хаддада, главы Народного фронта освобождения Палестины (см. главу 16).

«Эта история с ядом вас не смутила? — спросил Мишку Бен-Давида израильский журналист Ронен Бергман много лет спустя. — Столь омерзительный способ умереть…»

«Скажите-ка, — отвечал Бен-Давид, — разве пуля в голову или ракета, выпущенная по машине, более гуманны, чем яд?.. Конечно, лучше бы не было необходимости убивать людей, но в войне с террором это неизбежно. Решение премьер-министра провести „тихую“ операцию, чтобы не повредить нашим отношениям с Иорданией, было разумным».

Летом 1997 года некоторые прохожие на улице Тель-Авива видели, как двое молодых людей встряхивали жестяные банки с кока-колой, после чего открывали их. Шипучая газировка брызгала струей. Прохожие на мгновение бросали раздраженные взгляды на хулиганов и шли дальше. Они не предполагали, что эти двое были агентами Моссада, репетировавшими убийство Машаля: один из них должен будет открыть поблизости от него банку кока-колы, чтобы отвлечь его внимание, в то время как другой брызнет несколько капель яда жертве на затылок.

За шесть недель до операции, в августе 1997 года, первые агенты Моссада, предварительно снабженные иностранными паспортами, прибыли в Иорданию. Они приступили к наблюдению за Машалем, с тем чтобы изучить его распорядок дня. Когда он выходит из дома, кто едет с ним в машине по утрам, какой маршрут он выбирает и куда направляется, какая ситуация складывается на дороге во время его перемещений? Они замеряли время между тем, как он выходит из машины и заходит в то или иное здание, проверяли, останавливается ли он по дороге, чтобы поговорить с другими людьми, входящими в это же здание, и собирали любую другую информацию, которая могла как-то повлиять на оперативные планы.

Отчет передовой группы, пришедший в штаб-квартиру «Кидона», подвел итоги предварительного этапа операции. Каждое утро Машаль выходил из дома без телохранителей. Он садился в черный внедорожник, которым управлял его помощник, и направлялся в Агентство помощи палестинским беженцам в здании Shamia Center в Аммане. После того как Машаль выходил из машины, водитель уезжал. Машаль проходил небольшое расстояние до здания и заходил внутрь. Агентство помощи палестинским беженцам было прикрытием для штаб-квартиры ХАМАСа в столице Иордании.

В отчете передовой группы о наблюдении за Машалем также содержался вывод о том, когда наиболее удобно нанести удар: утром, на тротуаре, после того как Машаль выйдет из внедорожника и направится к офисному зданию.

Подготовка операции продолжалась все лето: наблюдение, отправка других вспомогательных групп в Амман, аренда конспиративных квартир и транспортных средств. Внезапно, 4 сентября, Иерусалим потряс еще один теракт: три члена ХАМАСа подорвали себя на улице Бен-Иегуда, убив 5 и ранив 181 человека. Израиль больше не мог ждать, пришло время действовать.

24 сентября 1997 года. До операции остается один день. Пара туристов остановились у бассейна большого отеля в Аммане. Мужчина одет в белый купальный халат. Он говорит сотрудникам отеля, что выздоравливает после сердечного приступа; его медленная, осторожная походка свидетельствует о том, что он все еще страдает от побочных эффектов своей болезни. Его сопровождает молодая женщина-врач. Время от времени она измеряет ему пульс и артериальное давление. Большую часть времени они лежат на шезлонгах у бассейна. «Кардиологический пациент» — Мишка Бен-Давид, отвечающий за связь между штаб-квартирой Моссада и агентами на местах. Его спутница — тоже агент Моссада, она действительно врач. У нее с собой противоядие от яда, предназначенного для убийства Машаля. Противоядие способно нейтрализовать действие отравляющего вещества. Оно понадобится, если один или несколько агентов «Кидона» случайно соприкоснутся с ядовитыми каплями, немедленная инъекция антидота будет единственным способом спасти их от неминуемой смерти.

Пока мнимый пациент и доктор ждут у бассейна, оперативная группа делает последние приготовления. За последние несколько дней в Амман прибыло несколько агентов; они будут находиться за рулем машин, предназначенных для отъезда с места атаки, и выполнять прочие второстепенные роли. Вслед за ними прибыла сама оперативная группа: два агента «Кидона», с документами на имя канадских туристов Шона Кендалла и Барри Бидса. Они зарегистрировались в отеле Intercontinental. Относительно этих агентов сейчас возникают определенные вопросы. Почему выбрали именно их, хотя они никогда не работали ни в одной арабской стране? И почему им дали канадские паспорта, когда даже самая поверхностная проверка сразу показала бы, что они не канадцы? Они плохо говорили по-английски, да еще и с израильским акцентом, а их прикрытие в случае серьезного расследования наверняка было бы легко раскрыто. Все это меркло по сравнению с ошибкой группы наблюдения, ставшей очевидной только после начала операции.

Нападение планировалось осуществить у входа в здание Shamia Center, где находился офис Машаля. Агенты «Кидона» должны были взаимодействовать с Машалем всего несколько секунд. Шон и Барри должны были подойти к Машалу, распылить жидкий яд ему на затылок и скрыться на автомобиле, который ждал их неподалеку. Два «канадца» были хорошо подготовлены после тренировок на улицах Тель-Авива. Шон должен был держать банку кока-колы, стоя лицом к Машалю, затем потянуть за кольцо и «случайно» брызнуть кока-колой в его сторону. Дело, конечно, было не в кока-коле. Барри, который держал маленький контейнер с ядом, был главным действующим лицом операции; в считаные секунды он должен был распылить яд из своего контейнера в сторону Машаля. Предполагалось, что банка с кока-колой отвлечет его внимание от ядовитого аэрозоля; жидкость попадет ему на кожу, и он умрет от «сердечного приступа».

Двое других «туристов», мужчина и женщина, должны были ждать в вестибюле здания на случай, если оперативной группе понадобится помощь. Например, Машаль может слишком быстро идти к зданию, и двое канадцев могут не успеть добраться до него. В этом случае «туристы» должны были выйти из здания и столкнуться с Машалем, задержав его до тех пор, пока убийцы не дойдут до него.

Разработчики операции считали, что таким образом удастся избежать конфронтации с Иорданией.

Ключом к успеху была ситуация на месте операции. В районе ее проведения не должно было быть телохранителей, членов семьи, знакомых, полицейских, боевиков ХАМАСа и других лиц, которые могли бы помешать нападению. И действительно, инструкции, данные восьми агентам, отправленным в Иорданию, были четкими: проводить операции только в том случае, если будут выполнены все вышеперечисленные условия. Дани Ятом утверждает, что сказал агентам: «Если условия не соответствуют разработанному плану, мы всегда можем перенести операцию на более позднее время». Насколько нам известно, именно так и произошло в реальности. Агенты несколько раз приезжали в район проведения операции, но отменяли нападение из-за неожиданных проблем — присутствия иорданских полицейских в этом районе, телохранителей, которые сопровождали Машаля, или принятого в последний момент решения Машаля в этот день не идти в офис.

25 сентября 1997 года, День «Д».

Командующий операцией занимает позицию через улицу, перед офисным зданием. Было принято решение не пользоваться мобильными телефонами или электронными средствами связи в районе проведения операции. Агенты будут общаться друг с другом с помощью условных знаков.

В случае, если возникнет необходимость отменить операцию, командир уведомит двух агентов, сняв кепку с козырьком.

За зданием стоит машина, на которой агенты должны будут скрыться с места проведения операции.

Шон и Барри на месте, как и пара в вестибюле здания.

Все готово.

В доме Машаля это совершенно обычное утро, если не считать небольшого изменения распорядка, произошедшего в последнюю минуту. Жена Машаля просит его сегодня отвезти двоих детей в школу. Обычно она делает это сама. Дети садятся во внедорожник вместе с отцом, но группа наблюдения Моссада не замечает их и сообщает сотрудникам «Кидона», что Машаль уже в пути, один в машине с водителем. Агенты не замечают двух детей, которые сидят на заднем сиденье. Окна машины тонированы, снаружи детей не видно.

Машаль подъезжает к Shamia Center, выходит из машины, пересекает тротуар и начинает подниматься по лестнице, ведущей к входу в здание. Двое убийц приближаются к нему — десять метров, пять, три… Внезапно маленькая дочка Машаля выбегает из внедорожника. «Баба! Баба!» — зовет она и бросается бежать к отцу. Водитель выпрыгивает из машины и следует за ребенком. Командующий операцией, находящийся на другой стороне улицы, замечает ребенка. Он снимает кепку и пытается подать сигнал своим людям, чтобы они остановились. В эти критические секунды агенты обходят один из бетонных столбов у входа в здание и на мгновение теряют связь со своим командиром. И что еще хуже — они не видят девочку и водителя, который бежит за ней.

Агенты продолжают операцию. Они доходят до Машаля, и Шон встряхивает банку с кока-колой и выдергивает кольцо. Кольцо отламывается, однако банка не открывается. Отвлекающий маневр провалился. Барри тем не менее поднимает руку, чтобы распылить яд на шею Машаля. Водитель Машаля, бегущий за ребенком, видит поднятую руку незнакомца и думает, что он пытается заколоть его босса. Он кричит, бросается к Барри и пытается ударить его сложенной газетой. Машаль слышит крики своего водителя и оборачивается назад. Барри распыляет яд, и несколько капель попадают Машалю на ухо. Он чувствует только легкий укол, но понимает, что что-то не так, и спасается бегством так быстро, как только может. Шон и Барри также бросаются к ожидающей их машине.

На сцене появляется еще один персонаж: Мухаммад Абу Сейф, боевик ХАМАСа, который шел за какими-то документами для Машаля. Он слышит крики и видит столкновение между своим лидером и двумя агентами. В то время как Машаль спасается бегством, Абу Сейф пытается остановить Шона и Барри, которые собираются сесть в машину, чтобы скрыться с места операции. Это уже третья загвоздка в злополучной миссии. Он набрасывается на Шона, который бьет его неоткрытой банкой кока-колы. Шону и Барри удается запрыгнуть в машину. Она срывается с места.

Но затем они совершают самую серьезную ошибку во всей операции. Водитель говорит Шону и Барри, что видел, как Абу Сейф записывал номер машины. Агенты решают бросить машину. Они опасаются, что Абу Сейф предупредит полицию, и, если они приедут в отель на этой машине, как было запланировано, там их арестуют. У них нет адреса конспиративной квартиры, нет другого пути к отступлению. Барри и Шон выходят из машины через несколько кварталов, а водитель быстро уезжает, чтобы избавиться от машины.

Но оказывается, что Абу Сейф, бывалый моджахед, воевавший в Афганистане, не сдался. Этот упрямый и проворный мужчина бежал за машиной израильтян. Шон и Барри, которые вышли из машины и теперь шли по разным сторонам улицы, не заметили его. Абу Сейф набрасывается на Барри, хватает его за рубашку и начинает кричать, что этот человек пытался причинить вред Машалю. Шон, который находится на другой стороне улицы, приходит на помощь своему товарищу. Он врезается в Абу Сейфа, слегка ранив того в голову, и скидывает в придорожную канаву. Борьба продолжается; вокруг них быстро собирается толпа, и вот уже кто-то несется на двух иностранцев, которые, похоже, избивают их собрата-араба. На месте происшествия появляется полицейский, разгоняет толпу, останавливает такси и заставляет двух незнакомцев и сильно избитого Абу Сейфа сесть в машину. Такси направляется в полицейский участок.

В полицейском участке сначала подумали, что это Абу Сейф напал на двух иностранцев; но после того, как тот оправился от избиения, он обвинил их в нападении на Машаля. Иорданские следователи проверили паспорта двух мужчин. Задержанные оказались канадцами, поэтому в полицейский участок пригласили канадского консула. Дипломат немного поговорил с Шоном и Барри и сказал иорданцам: «Я не знаю, кто эти ребята, но я уверен в одном — они не канадцы!»

Иорданцы, все еще не подозревавшие, какое сокровище попало к ним в руки, решили оставить двух иностранцев под стражей и разрешили им сделать один телефонный звонок. Агенты дозвонились до оперативного штаба Моссада в Европе и сообщили о своем аресте. Одновременно агент, принимавшая участие в операции и наблюдавшая за происходящим перед центром Шамия, поняла, что произошла фатальная ошибка. Она решила предупредить «кардиологического пациента» Мишку Бен-Давида, старшего офицера Моссада в столице Иордании, и поспешила к нему в отель. Увидев ее, он сразу понял, что случилось самое плохое. Согласно регламенту проведения операции, никто не должен был приближаться к нему, за одним исключением: если операция дала осечку и все агенты должны немедленно покинуть страну.

Бен-Давид сбросил халат, быстро оделся и поспешил к заранее подготовленному тайному месту встречи. Вскоре после этого прибыл и командующий операцией. Он тоже знал о неудаче. И все же никто из них не мог представить себе того хаоса, который развернется в ближайшие часы.

Мишка немедленно направил отчет в штаб-квартиру Моссада. Рамсад Дани Ятом обсудил ситуацию с руководителями подразделений и решил дать агентам указание укрыться в посольстве Израиля в Аммане, а не использовать заранее подготовленный маршрут эвакуации. Находившиеся в Иордании агенты покинули место встречи и направились в посольство. В отеле осталась только врач.

Тем временем в другом районе Аммана яд начал оказывать на Машаля свое смертоносное действие. Он потерял сознание и был доставлен в больницу. Израильтяне знали, что если он не получит противоядие, то умрет через несколько часов.

Нетаньяху получил плохие новости в машине, когда направлялся праздновать еврейский Новый год в… штаб-квартиру Моссада — удивительное совпадение. Ятом проинформировал премьер-министра о произошедшем. Нетаньяху был в шоке. Он решил, что рамсад должен немедленно вылететь в Амман, встретиться с королем Хусейном и рассказать ему все, без каких-либо отвлекающих маневров или лжи. Премьер-министр позвонил королю Хусейну из штаб-квартиры Моссада и сказал, что направляет к нему рамсада по очень важному делу. Король сразу же согласился, хотя понятия не имел, о чем пойдет речь на встрече.

Помощники Нетаньяху, которые были с ним в это время, утверждали, что он был чрезвычайно встревожен и дал указание Ятому согласиться на любые требования короля в обмен на возвращение агентов в Израиль. Он также дал Ятому указание предложить иорданцам противоядие и спасти Машаля от неминуемой смерти. Позже Шарон скажет: «Я видел Нетаньяху во время дела Машаля. Он буквально разваливался, и потом нам пришлось собирать его по частям… Он был подавлен и согласен на любые уступки…»

Опечаленный король Хусейн выслушал отчет Ятома и приказал своим людям выяснить, в каком состоянии Машаль. Точный диагноз был поставлен сразу же: состояние мужчины быстро ухудшалось. Король приказал немедленно перевести его в королевскую больницу и принял предложение Ятома о противоядии, которое могло бы спасти его. В абсурдном повороте этого душераздирающего дела израильтяне и иорданцы вступили в гонку со временем, чтобы спасти жизнь своего врага, известного террориста.

Мишка Бен-Давид вернулся в отель. Ампула с противоядием была у него в кармане. «Я держал противоядие при себе, — позднее сказал он в интервью Ронену Бергману. — Я знал, что в нем уже нет необходимости, так как никто из наших людей не пострадал от яда. Только Машаль был в критическом состоянии. Я решил уничтожить противоядие, так как боялся, что меня могут поймать с ним. Потом мне позвонил командир подразделения в Израиле. Он спросил, есть ли у меня еще противоядие, и, когда я сказал „да“, попросил спуститься в вестибюль отеля. По его словам, там меня ждет капитан иорданской армии, который должен немедленно отвезти противоядие в больницу».

Однако возникла еще одна неожиданная проблема: врач, которая должна была ввести противоядие умирающему Машалю, отказалась это делать, если рамсад не прикажет ей это лично. Дани Ятом, покинувший королевский дворец и направлявшийся в посольство, позвонил ей и приказал идти с Мишкой. По прибытии в больницу иорданцы наотрез отказались, чтобы израильский врач вводила противоядие. Возможно, они опасались, что она попытается доделать неоконченную работу…

Ситуация еще больше осложнилась тем, что королевский врач, которому было поручено спасти Машаля, отказался вводить ему противоядие, не зная химических формул яда и противоядия. Он не хотел брать на себя ответственность за жизнь Машаля, в случае если израильтяне перехитрят его и убьют этого человека. Разразился новый кризис. Обе стороны настаивали на своих позициях: иорданцы требовали формул, а израильтяне отказывались их предоставить.

Состояние Машаля быстро ухудшалось. Он перестал дышать и был подключен к аппарату искусственного дыхания в отделении интенсивной терапии королевской больницы. Всем участникам было ясно, что, если Машаль умрет, это будет иметь катастрофические последствия для хрупких отношений двух стран. Король, глубоко уязвленный действиями израильтян, даже пригрозил приказать иорданским военным ворваться в посольство и арестовать укрывшихся там четырех агентов Моссада. Он также заявил, что положит конец любому политическому и военному сотрудничеству с Израилем.

Часы шли, напряжение все нарастало. Король объявил, что если Машаль умрет, то убийцы — двое агентов, содержащиеся под стражей иорданской полицией, — будут приговорены к смертной казни. Он также срочно позвонил президенту США Биллу Клинтону.

Американцы сразу же начали давить на Израиль, требуя, чтобы он передал иорданцам формулу яда. Нетаньяху начал серию встреч с различными группами советников и членами кабинета министров. В конце концов он сдался и передал формулу иорданцам. Иорданский врач ввел Машалю противоядие. Реакция последовала незамедлительно. Машаль открыл глаза.

Когда новость о выздоровлении Машаля достигла Израиля, все вздохнули с облегчением, как будто в Иордании был спасен их давно потерянный брат. Слава Богу!

Мишка Бен-Давид и врач смогли покинуть Иорданию. Шесть агентов Моссада оставались в Аммане — четверо в посольстве, а двое были задержаны иорданской полицией.

В отделении интенсивной терапии состояние Машаля продолжало улучшаться. Израиль направил в Амман делегацию высокого уровня, в которую вошли премьер-министр Биньямин Нетаньяху, министр иностранных дел Ариэль Шарон и министр обороны Ицхак Мордехай. Король Хусейн, однако, отказался принять делегацию и послал своего брата Хасана встретить их.

Кабинет министров также вызвал Эфраима Галеви, бывшего заместителя рамсада и личного друга короля Хусейна. Галеви теперь был послом Израиля в Европейском союзе в Брюсселе. Он немедленно отправился в Амман и предложил королю сделку. В обмен на четырех агентов, находящихся в посольстве, Израиль освободит из тюрьмы основателя и лидера ХАМАСа шейха Ахмеда Ясина. Король согласился, и четверо агентов вернулись в Израиль вместе с Галеви. Окончательные переговоры были поручены Ариэлю Шарону, который поддерживал тесные отношения с королем.

Шарон потребовал освободить двух агентов «Кидона», которые все еще находились под стражей. В обмен иорданцы потребовали освобождения двадцати иорданских заключенных, удерживаемых Израилем. Шарон согласился. В последний момент иорданцы передумали и потребовали от Израиля дополнительных уступок. Шарон потерял самообладание в присутствии короля. «Если вы будете продолжать в том же духе, — сердито сказал он, — наши люди останутся у вас, а мы перекроем вам воду (которую Израиль поставлял в Иорданию) и убьем Машаля уже окончательно». Такая реакция Шарона оказалась очень действенной, и сделка была заключена. Два израильских вертолета приземлились в Иордании. Один из них забрал двух агентов «Кидона» обратно в Израиль, другой привез шейха Ясина, который был освобожден из тюрьмы.

Израильские и мировые СМИ критиковали и высмеивали операцию Моссада в Иордании. Нетаньяху также подвергся резкой критике за то, как вел это дело; у него не было другого выбора, кроме как создать комиссию по расследованию «провала операции в Иордании».

Комиссия полностью оправдала действия премьер-министра. При этом она отметила «недостатки в работе» рамсада и раскритиковала его решение провести операцию, которая с самого начала была обречена на провал. И все же комиссия не стала требовать отставки Ятома.

После фиаско в Аммане отношения Иордании с Израилем снова достигли низшей точки. Халед Машаль, который раньше был второстепенной фигурой в ХАМАСе, теперь приобрел авторитет в организации и стал одним из ее главных лидеров. После смерти шейха Ясина Машаль поднялся до уровня общего руководства ХАМАСа. Престиж Моссада в Израиле и во всем мире — и даже в глазах его руководителей и агентов — был сильно подорван. Дани Ятом, который совершал ошибки на протяжении всей операции, подвергался открытой критике со стороны многих старших офицеров Моссада. Ализа Маген, заместитель Ятома, прямо заявила, что он не соответствует должности рамсада.

Несмотря на критику, Ятом не собирался покидать свою должность. Единственным, кто взял на себя ответственность за этот провал, был глава «Кесарии», который немедленно подал в отставку. Потребовалось еще пять месяцев — до февраля 1998 года, когда агент Моссада был арестован в Швейцарии при попытке прослушивания телефонной линии участника «Хезболлы», — чтобы Ятом наконец сдался. «Я принял на себя ответственность командира, — сказал он в интервью газете Haaretz, — и решил уйти в отставку из-за неудач в Иордании и Швейцарии».

На этой должности его сменил Эфраим Галеви, ранее заместитель рамсада, который вел успешные переговоры с королем Хусейном об освобождении четырех агентов, принимавших участие в неудавшемся покушении на Машаля.