16
Сверхдальнобойная пушка Саддама

23 марта 1918 года, в разгар Первой мировой войны, в центре площади Республики в Париже взорвался артиллерийский снаряд. Через час в центр Парижа попал еще один снаряд, в результате чего погибли восемь человек. Взрывы повергли парижан в ужас — город, находящийся вдали от линии фронта, считался безопасным местом. Командующий Парижским округом немедленно послал несколько отрядов прочесывать леса вокруг столицы, где, должно быть, пряталось немецкое артиллерийское подразделение. Однако поиски не дали результатов. Французы предположили, что снаряды были выпущены с дирижабля, но никакого дирижабля замечено не было. Шесть дней спустя, в Страстную пятницу, в Париже разорвался еще один снаряд; на этот раз прямое попадание произошло в церковь Сен-Жерве в Четвертом округе. В результате взрыва погиб девяносто один человек и сто получили ранения.

Паника распространилась по городу. Армейские патрули рассыпались по окрестностям столицы и снова ничего не нашли. Никто никогда не слышал о пушке, которая могла бы поразить Париж с такого фантастического расстояния.

Газеты сравнивали чудовище, обстреливавшее их издалека, с огромной пушкой, которую писатель Жюль Верн описал в своей книге «Из пушки на Луну». Вымышленная пушка Жюля Верна могла запустить на Луну космический корабль.

Французам повезло. Война закончилась в том же году победой Антанты над императорской Германией. Постепенно начала появляться информация об ужасной пушке, которая сеяла смерть и панику во французской столице. Одни называли ее «парижской пушкой», другие «пушкой Вильгельма» по имени императора Германии Вильгельма II. Оказалось, она была разработана отделом вооружений компании Круппа, которая произвела три подобных легендарных орудия, и имела неслыханную дальность стрельбы 128 километров. Длина снарядов для этого орудия составляла метр, а заряда взрывчатки — три с половиной метра. Снаряды взлетели на высоту 42 километра — рекорд, который был побит только немецкими ракетами Фау-2 во время Второй мировой войны. В обстановке строжайшей секретности на заводах Круппа было произведено три экземпляра. Пушки перевозились специальными поездами, которые почти ежедневно перемещались с одной позиции на другую. В каждом из них находилось по восемьдесят солдат-артиллеристов, которым было запрещено разговаривать с кем-либо. Было крайне важно сохранить существование чудовищного оружия в строжайшей тайне.

По мере того как война подходила к концу, маневренность сверхдальнобойных орудий быстро ухудшалась. Британская авиация обнаружила огромные орудия, преследовала их по железнодорожным линиям, непрерывно подвергая бомбардировкам. Французы тоже стреляли по ним с позиций, близких к линии фронта. Однако ни одна из этих атак не увенчалась успехом. Единственным орудием, которое вышло из строя, было то, которое взорвалось во время стрельбы; погибло пятеро солдат. Два других бесследно исчезли в конце войны. Что с ними случилось, остается загадкой. Возможно, они были демонтированы или спрятаны в какой-нибудь глубокой пещере или в заброшенной шахте.

Сверхдальнобойные орудия превратились в легенду, и многие полагали, что их тайна никогда не будет раскрыта. Однако в 1965 году пожилая немка приехала в Канаду и встретила тридцатисемилетнего ученого, доктора Джеральда Булла, который руководил Проектом высотных исследований (HARP) в Университете Макгилла в Монреале. Женщина была родственницей покойного Фрица Раузенбергера, работавшего генеральным конструктором фирмы Круппа. Она передала Буллу утерянную рукопись, которую обнаружила в семейном архиве. В ней содержались детальное описание сверхдальнобойного орудия и подробная инструкция по его использованию.

Рукопись разожгла воображение Булла. Он слыл гением, получившим степень доктора философии в возрасте двадцати трех лет, самым молодым доктором философии, когда-либо окончившим канадский университет. Булл мечтал о создании сверхдальнобойных орудий, которые могли бы стрелять снарядами по целям на расстоянии сотен километров и даже запускать спутники в открытый космос. На основе полученной им рукописи он написал книгу о пушках Вильгельма и о тех возможностях, которые они открывают ученым будущего.

Но одной книги было недостаточно. Булл получил финансирование от правительств США и Канады, а также от своего университета. На испытательном полигоне на Барбадосе он испытал собственную огромную пушку — самую длинную пушку, когда-либо построенную в мире. Она была длиной 36 метров, калибром 424 миллиметра. Сотни рабочих, техников и инженеров, многие из которых были местными жителями, участвовали в создании и испытании этого грозного огнестрельного оружия.

Пушка Булла хорошо показала себя во время испытательных стрельб. Она катапультировала тяжелые взрывные заряды на рекордные высоты. Булл утверждал, что если бы вместо снарядов он использовал ракеты с двигателями на твердом топливе, то смог бы запустить 90-килограммовую ракету на расстояние 4000 километров или на высоту 250 километров.

Пушка Булла стала большим инженерным достижением, но правительства США и Канады по каким-то причинам прекратили финансирование проекта. В 1968 году Булл был вынужден покинуть Барбадос. Его отчаяние не знало границ. Со злобой и ненавистью он обрушился на «бюрократов», которые сорвали его проект.

Какое-то время Булл производил артиллерийские снаряды и даже экспортировал пятьдесят тысяч снарядов в Израиль для использования в орудиях американского производства. Стал почетным гражданином США. У него был очень вспыльчивый характер, он часто бывал несдержан в выражениях и конфликтовал с большинством взаимодействовавших с ним старших офицеров и чиновников. Его до сих пор жгло унижение, испытанное из-за закрытия полигона на Барбадосе, и он был готов на все, чтобы продолжать разработку своих больших пушек. Это стало навязчивой идеей Булла, ничто не могло его остановить.

Сначала он начал производство пушек-гаубиц GC-45. Это было самое совершенное орудие своего времени с дальностью стрельбы 40 километров. Булл продавал эти пушки всем, кто хотел их приобрести. Несмотря на эмбарго Организации Объединенных Наций на продажу оружия Южной Африке, Булл продавал орудия африканской армии для войны против соседней Анголы. Булл также продал Южной Африке лицензию на производство своих пушек на ее территории.

Есть мнение, что ЦРУ тайно поддерживало незаконную деятельность Булла. Как только она стала достоянием общественности, друзья Булла из ЦРУ как будто растворились в воздухе. Он остался без всякой поддержки, и ООН обвинила его в том, что он стал циничным, бессердечным торговцем оружием. Булл был вынужден вернуться в Соединенные Штаты, где его ждал неприятный сюрприз: американский суд признал его виновным в незаконной торговле оружием и приговорил к шести месяцам тюремного заключения. Когда Булл после освобождения вернулся в Канаду, то был оштрафован на 55 000 долларов. Разгневанный и обиженный, он переехал в Бельгию, где совместно с бельгийской компанией Poudreries Réunies de Belgique основал еще одну новую компанию.

Одержимость Булла не ослабевала. Он продолжал мечтать о создании огромной сверхдальнобойной пушки, достойной воображения Жюля Верна. Подобно Фаусту Гете, он был готов продать душу дьяволу ради воплощения своей мечты. И действительно нашел своего дьявола — одержимого манией величия иракского диктатора Саддама Хусейна.

В восьмидесятые годы Ирак вел безжалостную войну против Ирана. Булл продал иракцам двести пушек GC-45, изготовленных в Австрии и ввезенных контрабандой через порт Акаба в соседней Иордании. То было только начало.

Саддам Хусейн, так же как и Булл, тогда испытывал глубокое недовольство происходящим. Израиль разбомбил ядерный реактор Таммуз и разрушил его мечту сделать Ирак ядерной державой. Также он очень завидовал, что Израиль находится на пороге запуска в космос собственных спутников.

Булл предложил Саддаму создать самое большое и самое длинное сверхдальнобойное орудие в мире. Он пообещал, что с помощью этой пушки Саддам сможет запускать спутники в космос и посылать снаряды на расстояние более тысячи километров. Саддам понял, что сможет нанести удар по населенным пунктам Израиля, и с радостью принял предложение Булла. Булл назвал свое предприятие «Проект Вавилон».

Булл разработал следующий план для проекта: пушка длиной 150 метров, весом 2100 тонн, калибром 1 метр! Но, прежде чем построить свою гигантскую пушку, Булл решил создать ее прототип меньшего размера для тестирования. Он назвал это орудие «Малыш Вавилон», хотя малыш был больше всех своих предков. В длину пушка составляла 45 метров, и командующий артиллерией Саддама был потрясен ее техническими характеристиками. Это было ничто по сравнению с проектом, который планировалось реализовать в иракской пустыне.

Булл решил разместить гигантскую пушку, самое большое в мире орудие, на склоне холма в пустыне. Выбрав место, он заказал детали орудия на нескольких европейских сталелитейных заводах. Главным компонентом конечно же был ствол, который Булл намеревался собрать, используя множество огромных стальных труб. Он заказал эти трубы в Англии, Испании, Голландии и Швейцарии. Заказы были официально обозначены как «детали нефтепровода большого диаметра». Поскольку в отношении Ирака были приняты драконовские международные ограничения на импорт стратегических материалов, заказы снова были сделаны от имени соседней Иордании.

Трубы начали прибывать. Удивительным аспектом всей операции было то, что большинство государств и компаний, участвовавших в производстве труб, прекрасно понимали, что трубы были не чем иным, как частями гигантского смертоносного оружия. Цинизм и жадность в сочетании с безразличием к войнам на Ближнем Востоке привели к тому, что поставщики не рассматривали подобное сотрудничество как проблему. Производители получили экспортные лицензии на огромные трубы, их погрузили на суда и отправили покупателям. Многие из них были доставлены в Ирак без каких-либо проблем.

Частная армия техников и инженеров Булла начала собирать части орудия, ориентировав их на запад, в сторону Израиля. Булл все еще не был удовлетворен. Он построил для иракцев две самоходные артиллерийские установки «Аль-Маджнун» и «Аль-Фао». Система «Аль-Маджнун» (Безумец) сразу же была принята на вооружение иракской артиллерией.

Булл также согласился усовершенствовать бывшие в арсенале Саддама ракеты «Скад» и модифицировать их боеголовки. Он смог увеличить дальность действия «Скадов» и улучшить технические характеристики. Эти ракеты будут использованы против Израиля во время первой войны в Персидском заливе.

И тут Булл перешел черту. Согласно показаниям сына Булла, израильские агенты предупредили его о необходимости прекратить опасную деятельность. Булл отказался их слушать. Израиль не был одинок в своем желании остановить ученого. ЦРУ и МИ-6 тоже обеспокоились; у иранцев также были свои счеты с Буллом. Во время Ирано-иракской войны иракцы использовали против них орудия, созданные Джеральдом Буллом. По-видимому, Булл не страдал от недостатка врагов, и все они были полны решимости положить конец его проектам.

Поскольку он проигнорировал все предупреждения, агенты спецслужб активизировали свою деятельность. Зимой 1990 года неизвестные несколько раз врывались в квартиру Булла в районе Уккел в Брюсселе. Они ничего не взяли, просто перевернули мебель и опустошили шкафы и комоды, оставив недвусмысленные следы своего визита. Это было еще одно предупреждение: мы здесь. Мы можем проникнуть в твой дом, когда нам заблагорассудится, а можем пойти еще дальше. И Булл снова проигнорировал эти предупреждения. Детали для суперорудия продолжали прибывать. Одна за другой они последовательно размещались на холме, где в будущем должна была находиться гигантская пушка. Казалось, что ничто не способно остановить проект «Вавилон». Кроме единственного средства.

22 марта 1990 года Булл вернулся в Брюссель. Пока он шарил в кармане в поисках ключей от квартиры, из темного коридора вышел мужчина с пистолетом с глушителем в руках и выпустил в затылок Буллу пять пуль. Создатель суперпушек упал. Он был убит на месте.

Мировая пресса погрузилась в версии о личности убийц. Некоторые говорили, что убийцы были посланы ЦРУ, другие указывали на МИ-6, Анголу, Иран… Большинство наблюдателей сошлось во мнении, что за убийством стоял Израиль. Бельгийская полиция начала расследование, но ничего не нашла. Убийцы Джеральда Булла до сих пор не найдены.

Со смертью Булла работы над гигантской пушкой немедленно прекратились. Его помощники, инженеры, исследователи, покупатели были разбросаны по всему миру. Они были знакомы с отдельными частями проекта, но генеральный план содержался только в голове Булла, и только он знал, как действовать дальше. Гибель Булла стала также и гибелью «Вавилона».

Через две недели после смерти Булла британские власти очнулись от долгого сна. В конце концов они отправили таможенное подразделение в порт Тиспорт, где изъяли восемь огромных стальных труб Шеффилда, обозначенных в таможенной декларации как «трубы для нефтепровода». Инициатива верная, но явно запоздалая: сорок четыре других «трубы для нефтепровода» уже ускользнули от британских таможенников и находились на вооружении в Ираке. В последующие недели в пяти других европейских странах было изъято еще больше компонентов гигантского орудия. Проводившееся в Англии официальное расследование попыталось установить, как такие респектабельные компании, как Sheffield Forge Masters, игнорируя воинственные намерения Саддама Хусейна, поставляли стальные трубы для гигантской пушки.

Когда армия США в 2003 году захватила Ирак, американцы обнаружили груды огромных труб, медленно покрывающихся ржавчиной, на свалке Аль-Искандария, примерно в пятидесяти километрах к югу от Багдада. Ржавые трубы были всем, что осталось от грандиозных планов доктора Джеральда Булла.

Убийство Джеральда Булла совпало с периодом существенных изменений в работе Моссада. Когда новый рамсад, опытный агент Моссада Шабтай Шавит в 1989 году приступил к своим обязанностям, он столкнулся с тем, что израильская секретная служба стала совершенно иной, нежели в прошлом. Бывший боец «Сайерет Маткаль» и глава «Кесарии», Шавит казался подходящим человеком на эту должность. С начала семидесятых, после систематического устранения лидеров «Черного сентября», и тем более в восьмидесятые и девяностые годы акцент в деятельности Моссада сместился с разведки на специальные операции. Постепенно Моссаду пришлось взять на себя большую часть операций по отражению невоенных и неконвенциональных угроз, с которыми сталкивалось Государство Израиль. Официальные государственные органы не могли эффективно бороться с терроризмом. Лидеры террористов жили за границей в относительной безопасности, планировали там террористические акции и направляли боевиков против израильских учреждений или граждан Израиля по всему миру. Даже если у Израиля была информация о конкретных людях и их деятельности, он не мог арестовать их и привлечь к ответственности. У Моссада оставался единственный выход — найти их и убить. Это были отвратительные и чрезвычайно тягостные действия для всех, кто их выполнял, например для Давида Молада. Подобные операции достигали поставленных целей, когда убийство лидеров террористов уничтожало или на многие годы парализовывало сами организации. Охота на лидеров «Черного сентября» в данном случае может быть лучшей иллюстрацией. Дело Джеральда Булла привело к аналогичным результатам. Несмотря на то что его убийцы так и не были официально установлены, его конец также стал концом его дьявольских проектов. То же самое произошло и с Вади Хаддадом.

Все началось с коробки шоколадных конфет.

Доктор Вади Хаддад, глава Народного фронта освобождения Палестины, был одним из опаснейших врагов Израиля. Его самой известной операцией был угон самолета Air France, следовавшего из Тель-Авива в Париж 27 июня 1976 года. Несколько террористов, арабов, немцев и южноамериканцев, заставили пилота приземлиться в Энтеббе, столице Уганды, и потребовали обмена еврейских и израильских заложников на террористов, находящихся в израильских тюрьмах. В ходе героической спасательной операции израильские спецназовцы пролетели тысячи километров, приземлились в Энтеббе, уничтожили террористов и освободили заложников. После Энтеббе Хаддад понял, что его жизнь под угрозой, и перенес штаб-квартиру в Багдад, где чувствовал себя в безопасности. Из Ирака он продолжал проводить террористические операции против Израиля.

Моссад принял твердое решение убить Вади Хаддада. Но как? Была начата кропотливая операция с целью собрать всю доступную информацию о Хаддаде, в основном о его слабостях и пороках.

Через год после операции в Энтеббе агенты Моссада выяснили, что Хаддад обожает шоколад, особенно высококачественный бельгийский. Информация об этой слабости Хаддада поступила от работавшего на Израиль палестинца, который смог внедриться в Народный фронт освобождения Палестины.

Рамсад Ицхак Хофи представил информацию новому премьер-министру Израиля Менахему Бегину, который немедленно одобрил операцию. Затем агенты Моссада завербовали одного из помощников Хаддада, который находился в командировке в Европе; по возвращении он привез своему боссу большую коробку аппетитных шоколадных конфет «Годива». Сотрудники Моссада ввели в шоколадные конфеты, наполненные сладким кремом, смертельный природный яд. Они предположили, что Хаддад, который очень любил конфеты «Годива», сам съест всё и даже не подумает с кем-нибудь поделиться.

Агент принес Хаддаду конфеты, упакованные в подарочную коробку. Хаддад, оставшись в одиночестве, жадно съел конфеты, все до одной. Через несколько недель Хаддад, отличавшийся полнотой, начал терять аппетит и худеть. Проведенные врачами анализы крови показали серьезный иммунодефицит. Никто в Багдаде не понимал, что происходит с лидером Народного фронта.

Здоровье Хаддада ухудшалось. Он ослабел, исхудал и был прикован к постели. Когда состояние стало критическим, его срочно госпитализировали. Врачи не смогли спасти Хаддада, и 30 марта 1978 года он умер «от неизвестных причин». Сорокавосьмилетний лидер террористов оставил своей сестре миллионы долларов, которые скопил, ведя войну за освобождение Палестины.

Согласно диагнозу немецких врачей, Хаддад умер от смертельной болезни, поразившей иммунную систему. Никто не подозревал Моссад. Некоторые из ближайших помощников Хаддада обвинили в его отравлении иракские власти, которые тот постоянно критиковал. Только спустя много лет израильским авторам разрешили обнародовать информацию о причастности Моссада к смерти Хаддада. Когда тридцать лет спустя умер Ясир Арафат, его доверенные лица также обвинили Израиль в смерти палестинского лидера. Это обвинение так и не было подтверждено, несмотря на тщательное обследование и анализы, проведенные французскими врачами Арафата.

Со смертью Хаддада его организация фактически перестала существовать, и нападения группы Хаддада на Израиль почти полностью прекратились. Долгая борьба с одним из злейших врагов Израиля закончилась раз и навсегда.

После Булла и Хаддада настала очередь Шкаки.

В середине XIX века султан Османской империи послал командующего своим флотом, знаменитого и всеми уважаемого адмирала, покорять средиземноморский остров Мальта. Адмирал отправился в плавание и много месяцев плавал по Средиземному морю.

Но он так и не смог найти Мальту.

Адмирал вернулся в Стамбул, явился на прием к султану и объявил: «Мальта йок!» (по-турецки «Мальты нет»).

Но в наше время несколько человек смогли найти Мальту, и не только сам остров, но и человека, который прибыл туда переодетым, под вымышленным именем, путешествуя в строжайшей секретности. То был доктор Фатхи Шкаки, глава «Исламского джихада».

26 октября 1995 года, в первой половине дня, Фатхи Шкаки вышел из отеля Diplomat в мальтийском городе Слима. В этот день он собирался вернуться в Дамаск, где прожил последние несколько лет, и накануне отъезда захотел сделать некоторые покупки. Шкаки был в парике и с ливийским паспортом на имя Ибрагима Шавуша. В безмятежном мальтийском городке он чувствовал себя в полной безопасности. Он не знал, что несколько агентов Моссада следили за ним с того времени, как неделю назад он вылетел с Мальты в Ливию для участия во встрече подпольных палестинских организаций.

За девять месяцев до этого, 22 января, два террориста-смертника, члены возглавляемого Шкаки «Исламского джихада», подорвали себя недалеко от автобусной остановки на перекрестке Бейт-Лид, возле города Нетания. Погиб двадцать один человек (в основном солдаты), и шестьдесят восемь были ранены. Это был один из самых кровавых террористических актов в истории Израиля. Премьер-министр Ицхак Рабин, который срочно прибыл в Бейт-Лид, был глубоко потрясен этой трагедией. Он пришел в настоящую ярость, прочитав хвастовство Шкаки в интервью журналу Time. По словам террориста, «это была крупнейшая военная операция, когда-либо совершенная в Палестине» [за исключением периодов арабо-израильских войн].

Разъяренный Рабин приказал рамсаду Шабтаю Шавиту, кадровому офицеру Моссада, уничтожить главу «Исламского джихада».

Шавит долгое время готовил операцию по ликвидации Шкаки.

По информации еженедельника Der Spiegel, Моссад предложил нанести удар по Шкаки в его штаб-квартире в Дамаске. Рабин на поддержал эту идею. Он тайно вел мирные переговоры с президентом Сирии Хафезом Асадом и не хотел ставить под угрозу и без того призрачные шансы на прекращение конфликта с северным соседом Израиля. Рабин попросил Моссад предложить альтернативные планы операции. Шавит объяснил, что их реализация в любом случае будет очень сложной задачей, потому что Шкаки знает, что находится под прицелом Моссада. Именно по этой причине он редко покидает Сирию.

Тем не менее Рабин отказался санкционировать проведение операции в Дамаске и приказал Моссаду осуществить ее за пределами Сирии. Но где? Какое-то время руководители Моссада пребывали в растерянности. Наконец им повезло — Шкаки пригласили на встречу участников палестинских террористических организаций в Ливии. Сначала он ответил, что не приедет; но потом ему сообщили, что его главный соперник, Саид Муса, глава ненавистной организации Абу Муса, намерен принять участие во встрече. Эксперты Моссада предположили, что Шкаки не уступит трибуну своему сопернику и любой ценой приедет на конференцию. И действительно, поступивший из Дамаска секретный отчет подтвердил: Шкаки направляется в Ливию. В Иерусалиме Рабин дал отмашку приступить к операции.

Европейские источники утверждают, что подготовка к нападению началась, когда эксперты Моссада по борьбе с терроризмом изучили маршруты предыдущих рейсов Шкаки в Ливию. Оказалось, он всегда предпочитал летать в Триполи через Мальту. Рамсад решил действовать на Мальте, а не в Ливии. Мальта была более удобным и тихим местом. Агенты Моссада ждали Шкаки в аэропорту Валетты. Он собирался сделать там короткую остановку по пути в Ливию. Шкаки почти одурачил разыскивавших его израильских агентов. Тщательно замаскировавшись, он приземлился на Мальте только третьим ежедневным рейсом из Дамаска. Провел некоторое время в транзитном зале и сел на стыковочный рейс в Ливию.

26 октября, ранним утром, Шкаки вернулся на Мальту, зарегистрировался в отеле Diplomat, где останавливался ранее, получил ключи от номера 616 и после этого немедленно покинул отель. Повсюду за ним следовали два агента Моссада на синем мотоцикле. Шкаки потратил пару часов, посещая местные магазины и рынки. Он возвращался в отель, когда рядом с ним остановился синий мотоцикл. Один из агентов, которого позднее описывали как мужчину ближневосточной внешности, подошел и с близкого расстояния выпустил в него шесть пуль из пистолета с глушителем. Шкаки упал на тротуар, а его убийца бросился в соседний переулок, где его на мотоцикле с работающим двигателем поджидал напарник. Они помчались к ближайшему пляжу и запрыгнули на борт скоростного катера, который доставил их к ожидавшему в открытом море грузовому судну. Официально судно перевозило цемент из Хайфы в Италию; но помимо цемента оно везло еще один груз: самого Шабтая Шавита, который наблюдал за операцией с импровизированного командного пункта на борту. Маршрут эвакуации был тщательно спланирован. Никто не преследовал агентов, и они добрались до корабля-носителя целыми и невредимыми.

После смерти Шкаки его помощники в «Исламском джихаде» попытались разгадать главную тайну: кто был предателем, который «слил» подробную информацию о его поездке Моссаду? Убийцы знали все: дату его отъезда на Мальту, номер рейса, выдуманное имя, дату возвращения на Мальту и в Дамаск… После пятимесячного расследования лидеры «Исламского джихада» арестовали палестинского студента, который был близким помощником Шкаки, и обвинили в предательстве. Студент не выдержал допроса и признался: он был завербован Моссадом во время учебы в Болгарии; его кураторы дали ему указание переехать в Дамаск и присоединиться к группе Шкаки. В течение следующих четырех лет он завоевал доверие Шкаки и даже стал одним из немногих людей, посвященных в его деятельность.

В отличие от ХАМАСа и «Хезболлы», которые вкладывали значительную часть своих ресурсов в социальные проекты, «Исламский джихад» преследовал единственную цель: террор. Основой этой организации было небольшое число изолированных друг от друга ячеек, состоящих из палестинцев, у которых не было иной цели, кроме борьбы с Израилем. Именно Шкаки рассматривался палестинской диаспорой как основной идеолог использования террористов-смертников. Он был первым, кто нашел в мусульманском богословии оправдание для взрывов и убийств, организованных террористами-смертниками.

Организация Шкаки ответственна за длинный список кровавых террористических актов: шестнадцать погибших в результате нападения на автобус 405 на дороге из Тель-Авива в Иерусалим 6 июля 1989 года; девять погибших в результате нападения на автобус с израильскими туристами недалеко от Каира 4 февраля 1990 года; восемь погибших в результате взрыва в автобусе в Кфар-Дароме на юге Израиля 20 ноября 2000 года; трое солдат, погибших в результате нападения смертника на блокпост Нецарим в секторе Газа 11 ноября 1994 года; и ужасный взрыв в Бейт-Лиде, где двадцать один человек погиб 22 января 1995 года. Он по праву заслужил смертный приговор, который Моссад привел в исполнение на мальтийской улице. После смерти Шкаки «Исламский джихад» фактически развалился, и организации потребовались годы, чтобы оправиться после смерти своего лидера.

Израиль так и не взял на себя ответственность за это убийство. Премьер-министр Ицхак Рабин сказал: «Я не знал об этом убийстве, но, если это правда, я не буду переживать».

Вскоре и сам Ицхак Рабин был убит, но не палестинским террористом, а иудейским фанатиком.