13
Сирийские девы
Штормовой ночью в ноябре 1971 года ракетный катер ВМС Израиля боролся с бушующими средиземноморскими волнами, прокладывая себе путь к сирийскому побережью. Во второй половине дня он покинул большую военно-морскую базу в Хайфе, проплыл вдоль ливанского побережья и вошел в сирийские территориальные воды. Катер с потушенными огнями прошел мимо освещенного порта Латакия и продолжил путь на север. Наконец он пришвартовался на безопасном расстоянии от пустынного пляжа, недалеко от турецкой границы. Морские пехотинцы 13-й флотилии поднялись на палубу раскачивающегося на волнах катера и спустили в воду несколько резиновых лодок.
Когда шлюпки были готовы к отплытию, дверь запертой боковой каюты открылась, и оттуда вышли трое мужчин в гражданской одежде. Их лица были закрыты клетчатыми куфиями, в водонепроницаемых сумках они несли небольшие радиопередатчики, поддельные паспорта, личные вещи и заряженные револьверы. Не говоря ни слова, они прыгнули в шлюпки и отплыли в сторону пляжа. Спецназовцам не сообщили ни кто эти люди, ни причину, по которой они доставлены в Сирию. Когда катер незадолго до рассвета приблизился к берегу, трое гражданских нырнули в ледяную воду и поплыли к пляжу. Они сидели в воде, пока не увидели силуэт человека, ждавшего их на песке. Они проплыли последние несколько метров и оказались рядом с ним. Это был Йонатан (оперативный псевдоним Проспер), руководитель их группы, принесший сухую одежду для своих продрогших друзей — те сразу переоделись. Он отвел их в спрятанную неподалеку машину. Незнакомец, очевидно местный помощник Моссада, ждал за рулем; он завел машину и ловко встроился в поток транспорта на одной из главных автомагистралей Сирии. Через несколько часов они въехали в Дамаск.
Приехавшие зарегистрировались в двух отелях. Как следует выспавшись, они собрались вместе и отправились осматривать сирийскую столицу. Все они были бывшими спецназовцами 13-й флотилии, а ныне агентами Моссада и выполняли самое необычное в своей жизни задание. Среди них был Давид Молад.
Операция была запланирована несколькими неделями ранее в штаб-квартире Моссада в Тель-Авиве. Рамсад Цви Замир, глава Кесарии Майк Харари и несколько других руководителей подразделений встретились с четырьмя молодыми людьми в возрасте от двадцати трех до двадцати семи лет. Все они были близкими друзьями, вместе участвовали в нескольких операциях, сочетая навыки морских пехотинцев с подготовкой в Моссаде. Все родились в Северной Африке и прекрасно говорили по-французски и по-арабски. Вслед за сицилийской мафией они называли себя «Коза ностра». Замир дал им краткие инструкции.
Два года назад из Сирии пришло сообщение. Оно было передано лидерами быстро исчезающей местной еврейской общины. Диктаторский режим президента Хафеза аль-Асада, захватившего власть в 1970 году, угнетал и преследовал сирийских евреев. Многие из них покинули страну, где оставалась крошечная, стареющая община. Здоровые молодые мужчины уехали из Сирии, а у еврейских девушек там не было надежды найти себе мужей. Лучшим вариантом для них было бегство в Израиль.
Девушки, как сообщил Замир «Коза ностра», уже пытались сбежать через Ливан с помощью подкупленных ими контрабандистов. Некоторые были схвачены, избиты, подвергнуты пыткам и даже застрелены. Некоторым все же удалось добраться до Бейрута. У каждой был адрес конспиративной квартиры в ливанской столице. Местные помощники Моссада заботились о девушках до тех пор, пока не нашли способ перевезти их в Израиль.
Одной зимней ночью 1970 года израильский ракетный катер подошел к порту Джуния, к северу от Бейрута, и местные рыбаки привезли на его борт двенадцать еврейских девушек, бежавших из Сирии.
Капитаном израильского катера был опытный морской волк и подводник полковник Авраам (Забу) Бен-Зеев. Перед операцией он и его люди прошли тщательную подготовку на модели, которую построили на военно-морской базе. Имея отличные навыки, они быстро, без малейших проблем приняли девушек на судно. Забу приказал своим людям укрыть сильно напуганных, дрожащих девушек одеялами, угостил их бутербродами и кофе и на всех парах направился к Хайфе. Он причалил в четыре утра и, к своему изумлению, увидел на причале легко узнаваемую фигуру премьер-министра Голды Меир, ожидавшей их вместе с начальником штаба ЦАХАЛа генералом Хаимом Барлевом и его заместителем генералом Давидом (Дадо) Элазаром. Голда, глубоко тронутая историями жизни сирийских евреек, устроила им скромную, но теплую встречу. В течение следующего года Бен-Зеев и его преемник на этом посту Амнон Гонен провели ряд операций, доставив в Израиль еще несколько юных сирийских девушек с ливанского побережья. Однако пересечение сирийско-ливанской границы стало очень рискованным делом, а арабским контрабандистам и рыбакам нельзя было доверять. Тогда Голда решила, что нужно переправить оставшихся девушек в Израиль прямо из Сирии.
Она вызвала к себе Замира и поручила ему вывезти сирийских девушек в Израиль.
На встрече с «Коза ностра» Замир обратился к четверым молодым людям: «Нужно вывезти девушек из Сирии. В этом состоит ваша миссия».
В зале заседаний разгорелись жаркие споры. «Это задание для агентов Моссада? — спросил один из мужчин. — Эта операция должна быть поручена Еврейскому агентству». Другой сердито добавил, что Моссад — не брачная контора и его сотрудникам не следовало бы рисковать жизнью в одной из самых опасных арабских стран только для того, чтобы несколько еврейских девиц нашли себе женихов.
Рамсад не поддавался. Он напомнил своим людям, что спасение еврейских общин во враждебных странах было одной из задач Моссада с самого начала его существования.
Операция получила кодовое название «Смиха», что на иврите означает «одеяло».
На следующий день после того, как «Коза ностра» высадилась на сирийской территории, их уверенность в себе выросла. Они гуляли по улицам Дамаска, болтая по-французски. Осмотрели окружающее пространство и убедились, что за ними не следит Мухабарат, страшная сирийская разведывательная служба. Позже в тот же день они прогуливались по ярко освещенным городским рынкам и зашли в ювелирный магазин. «Проспер» и «Клоди» (Эмануэль Аллон) рассматривали украшения, разговаривая по-французски, когда торговец наклонился к ним и прошептал: «Вы из бнай амену (на иврите „из сынов народа нашего“), не так ли?»
Агенты были ошеломлены. Если их так легко опознать, значит, они находятся в смертельной опасности. Они проигнорировали замечание торговца, быстро выскользнули из магазина и исчезли в толпе.
Новость о возможности сбежать из Сирии и добраться до Израиля распространилась среди молодых девушек из еврейской общины. «Наше положение в Сирии было очень плохим, — рассказывала позже Сара Гафни, одна из этих девушек. — От нас требовали, чтобы мы вышли замуж — но за кого? В Сирии не было женихов. Мы слышали много историй и слухов и были одержимы идеей: попасть в Израиль, в еврейскую страну».
Просперу было тайно передано сообщение: завтра вечером девушки будут ждать в маленьком грузовике недалеко от отелей, где остановились агенты Моссада.
Действительно, на следующий вечер «Коза ностра» обнаружила маленький грузовик с брезентовой крышей, припаркованный на темной улице. Агенты предварительно выехали из своих отелей и взяли с собой сумки. Двое из «Коза ностра» сидели в передней части машины, а двое других ехали сзади; под брезентовой крышей находились несколько девушек в возрасте от пятнадцати до двадцати лет и мальчик-подросток. Агенты снова надели куфии, закрыв лица и оставив только узкую щель для глаз. Они знали, что на сирийских автомагистралях армия и полиция часто устанавливают заграждения и контрольно-пропускные пункты, и приняли решение, если их остановит полиция, отвечать, что грузовик везет девочек на школьную экскурсию.
За рулем был местный помощник Моссада, который и пригнал грузовик. По дороге он подобрал еще пару девушек в заранее оговоренных местах, а затем взял курс на север, в сторону Тартуса. Они добрались до пустынного пляжа; еврейская молодежь и агенты спрятались в заброшенной лачуге. Вдали от пляжа ждал ракетный катер Армии обороны Израиля. Проспер посигналил лодке фонариком и вызвал их по рации. Резиновые шлюпки, укомплектованные спецназовцами 13-й флотилии, начали движение к пляжу.
Внезапно совсем рядом с Проспером и его друзьями раздались выстрелы. Они бросились в укрытие, но вскоре поняли, что стреляли не в них. Кто стрелял? Обнаружили ли сирийцы шлюпки флотилии? «На пляже неспокойно», — сообщил по радио в Израиль начальник морских пехотинцев Гади Кролл. Он не терял надежду на успех операции. Он отозвал шлюпки флотилии и направился на север, к другому заранее выбранному пляжу.
Одновременно Проспер и его люди помогли девушкам быстро забраться обратно в грузовик, поехали на север и снова связались с военно-морским катером. На этот раз на пляже было тихо. Девушки и мужчины из «Коза ностра», с лицами, закрытыми куфиями, вошли в воду по пояс и забрались в шлюпки, которые доставили их в открытое море; после долгого, неспокойного плавания в бурных водах они наконец поднялись на борт военно-морского судна, которое повернуло обратно в Израиль. Агенты скрылись в каюте; девушек провели в другую каюту и велели им не говорить никому ни слова об их побеге из Сирии. Их семьи остались в Дамаске, и, если бы об их бегстве в Израиль стало известно, родители могли бы поплатиться жизнью.
Местный помощник Моссада перегнал грузовик обратно в Дамаск, чтобы подготовиться к следующей операции.
Ракетный катер прибыл в Хайфу без каких-либо дальнейших инцидентов. Прежде чем отправить парней на следующее задание, Моссад попытался выяснить, кто той ночью стрелял на пляже. Разведывательное управление проверило отчеты шпионов, привлекало к расследованию работающих в Сирии разведчиков-нелегалов, связалось со своими источниками в армии — но все это было безрезультатно. Они пришли к выводу, что инцидент мог быть плохо спланированной засадой или нервной реакцией сирийских солдат, заметивших подозрительные передвижения в воде.
В следующий раз «Коза ностра» прибыла в Дамаск по воздуху. Они прилетели из Парижа под видом студентов-археологов, планирующих посетить сирийские древности. У них были фальшивые документы, а карманы набиты билетами парижского метро, монетами, чеками из кафе и ресторанов и другими материальными свидетельствами, подтверждающими легенду. Документы были в порядке, но они все равно нервничали; возможно, Мухабарат раскрыл их прикрытие? Они прошли паспортный контроль без каких-либо проблем, но все же не могли успокоиться. Пересекли переполненный зал прибытия в аэропорте и отправились в город на нескольких такси. Члены «Коза ностра» поселились в разных отелях. Клоди зарегистрировался в отеле Damascus Hilton.
В этот раз первая ночь, проведенная в Дамаске, стоила им волнений. Четверо молодых людей хорошо знали: если их поймают, дальнейшее — только пытки и ужасная смерть. Они попросили помощника отвести их на площадь, где несколько лет назад сирийцы повесили величайшего израильского шпиона Эли Коэна. Стоять на том самом месте, где висело тело Коэна, в то время как фанатичная толпа вопила, потрясая кулаками, было невыносимо. Клоди покинул своих друзей и вернулся обратно в отель; он был глубоко потрясен пережитым.
Преследуемый зловещим образом площади, он ворочался с боку на бок на своей кровати, но не мог заснуть. Внезапно, в полночь, он услышал шум, доносившийся из-за двери, и сразу понял, что это было: в замочную скважину вставляли ключ. «Вот и все, — подумал Клоди. — Меня поймали. Я буду следующим, кого повесят на городской площади». Он бросился к двери и посмотрел в глазок. И увидел пожилую американскую туристку, тщетно пытавшуюся открыть дверь. После нескольких неудачных попыток она ушла. Оказалось, что дама вышла из лифта не на том этаже. Клоди чувствовал себя так, будто заново родился.
В ожидании, пока подготовят следующую группу девушек, агенты гуляли по улицам Дамаска, посещали кафе и рестораны. Официанты в изумлении уставились на четверку французов, которые умирали от смеха за столиком. В этом был виноват Клоди: ему неоднократно удавалось развеять огромное напряжение своих приятелей — и собственное, — импровизируя напыщенные речи на французском, вставляя в них слова и шутки на ивритском сленге.
Эта и последующие операции прошли безупречно, вплоть до того, как Проспер и его друзья заметили необычное движение и большое скопление войск вдоль пляжа. Они не могли рисковать, проводя операцию на хорошо охраняемом побережье. Было решено изменить маршрут.
«Едем в Бейрут!» — сказал Проспер своему помощнику, и они помчались в столицу Ливана, расположенную в ста километрах от Дамаска. После пересечения границы с Ливаном Проспер направился в Джунию, порт к северу от Бейрута, в основном населенный христианами. Он в два счета арендовал судно, яхту среднего размера, объяснив владельцу, что хочет взять с собой около пятнадцати гостей на прогулочный рейс, устроив «вечеринку-сюрприз» ко дню рождения одного из своих друзей. Как только лодка была арендована и готова к отплытию, он отправил своему начальству в Париж шифрованную телеграмму и сообщил им об изменении планов. Вскоре после этого он получил одобрение по тому же самому каналу.
В ту ночь, как обычно, из Дамаска прибыл грузовик с еврейскими молодыми девушками. Клоди сидел за рулем. Грузовик остановился в нескольких километрах от ливанской границы и высадил пассажиров. Клоди продолжил путь в одиночку, предъявил свои документы на пограничном контрольно-пропускном пункте и пересек границу Ливана. Там он остановил грузовик на обочине дороги и стал ждать. Сопровождаемые агентами Моссада девушки часами шли в темноте со своими тяжелыми чемоданами, спотыкаясь на усыпанной камнями земле и обходя барьеры пограничного контроля. После изнурительного перехода они добрались до дороги по другую сторону границы и встретились с Клоди, который отвез их в Джунию. Одна за другой они поднялись на борт яхты, которая наконец отправилась в «путешествие по случаю дня рождения». В открытом море девушек пересадили на военно-морское судно.
Следующий день «Коза ностра» провела в Бейруте, прогуливаясь и делая покупки. Ночью они отправились обратно в Дамаск по тому же маршруту, каким прибыли в Джунию; за несколько километров до границы трое агентов вышли из машины и продолжили путь пешком через поля в окрестностях контрольно-пропускного пункта. Клоди легально пересек границу на своем автомобиле, по дороге встретился со своими друзьями и отвез их обратно в Дамаск.
На следующий день они отправились в Париж, чтобы оттуда вылететь в Тель-Авив.
Операция закончилась в апреле 1973 года, когда Голда Меир приехала на военно-морскую базу Хайфы, чтобы лично поблагодарить Проспера, Клоди и их друзей за все, что они сделали. В период с сентября 1970 по апрель 1973 года Моссад и военно-морской флот провели около двадцати операций по доставке молодых евреев и евреек из Сирии через пляжи Тартуса и ливанское побережье. Все операции прошли успешно, около 120 молодых людей были доставлены в Израиль. Операция держалась в секрете более тридцати лет.
«Коза ностра» была распущена. Ее бывшие члены занялись более мирными видами деятельности, такими как бизнес, туризм и государственная служба, хотя время от времени их все еще вызывали для проведения специальных операций Моссада.
Несколько лет спустя Эмануэль Аллон (Клоди) был приглашен на свадьбу родственника. Его представили невесте, и он сразу узнал ее: она была одной из тех, кого он помог вывезти из Сирии. Он спросил: «Откуда ты родом?»
Девушка побледнела. Она чувствовала, что все еще связана тайной своего прошлого. Однако Аллон улыбнулся ей: «Разве ты не приехала из Сирии? По морю?»
Пораженная невеста чуть не упала в обморок, а потом вдруг схватила его за руки, обняла и сердечно поцеловала. «Это был ты, — пробормотала она. — Ты вытащил меня оттуда!»
«Этот момент, — позже рассказывал Аллон, — стоил риска, на который мы шли».
