12
Поиски Красного принца

5 сентября 1972 года в четыре тридцать утра восемь вооруженных террористов в лыжных масках ворвались в апартаменты израильской команды на Олимпийских играх в Мюнхене. Они убили Моше Вайнберга, тренера команды по борьбе, который пытался преградить им путь, и Йосефа Романо, чемпиона по тяжелой атлетике. Несколько спортсменов, разбуженных криками и стрельбой, спаслись, выпрыгнув из окон; еще девять были взяты террористами в заложники.

Прибыла немецкая полиция, за ней последовали репортеры, фотографы и съемочные группы, которые освещали драму, разворачивающуюся в Олимпийской деревне. Впервые в истории весь мир наблюдал за кровавым террористическим актом в прямом эфире на телевизионных экранах. За происходящим следила и Голда Меир, премьер-министр Израиля, которую разбудил ее военный советник. Голда чувствовала, что попала в ловушку: нападение произошло в дружественной стране, и ответственность за спасение заложников легла на плечи немцев. Власти земли Бавария, где произошло нападение, вежливо отклонили предложение Израиля прислать «Сайерет Маткаль», лучшее израильское спецподразделение. Вам не о чем беспокоиться, сказали немцы представителям Израиля, мы освободим всех заложников. Немцам не хватало опыта, изобретательности и отваги, чтобы противостоять беспощадной и коварной террористической организации. После изнурительных переговоров между террористами и немецкими властями, которые длились целый день, террористы и заложники были доставлены в аэропорт Фюрстенфельдбрюк, недалеко от Мюнхена. Там немцы пообещали террористам, что они сядут в самолет, который доставит их в названный ими пункт назначения. В реальности полиция приготовила в аэропорту глупую, дилетантскую ловушку. В центре аэропорта поместили пустой самолет Lufthansa без команды. На крышах были размещены недостаточно подготовленные снайперы. Руководитель террористов пошел осматривать самолет. Этот самолет без экипажа, с холодными двигателями, должен взлететь через несколько минут? Террористы сразу поняли, что их обманывают. Они открыли огонь и начали бросать ручные гранаты. Во время последовавшей перестрелки с полицией они убили всех заложников. Был убит немецкий полицейский, а также пятеро из восьми террористов (оставшиеся трое террористов будут схвачены, но вскоре, после угона террористической организацией самолета авиакомпании Lufthansa, освобождены). Израильский генерал Цви Замир, недавно сменивший Меира Амита на посту рамсада, беспомощно наблюдал за кровавой драмой с диспетчерской вышки. Он был направлен в Мюнхен премьер-министром Голдой Меир, но не имел права вмешиваться в немецкую операцию. Хозяева уверяли его, что их план превосходен и ему остается только наблюдать за происходящим. В реальности рамсад увидел массовое убийство израильских спортсменов. Теперь он понял, что у Израиля появился новый враг: террористическая организация, которая именовала себя «Черный сентябрь».

«Черный сентябрь». Именно так палестинские террористы называли сентябрь 1970 года, месяц, когда король Иордании Хусейн казнил тысячи палестинских боевиков. За годы, прошедшие после Шестидневной войны 1967 года, палестинские организации постепенно установили контроль над обширными участками территории Иордании и многими районами иорданской столицы Аммана; города и деревни вдоль израильской границы стали опорными пунктами, где палестинские боевики спокойно расхаживали по улицам с оружием в руках. Они не признавали власть короля Хусейна и шаг за шагом стали настоящими хозяевами Иордании. Король знал об этом, но ничего не предпринимал.

Во время одного из своих визитов в армейский лагерь он увидел бюстгальтер, развевающийся, как флаг, на танковой антенне.

«Что это?» — рассерженно спросил король.

«Это значит, что мы — бабы, — ответил командир танка. — Ты не даешь нам драться».

Терпение Хусейна лопнуло. Он не мог больше продолжать, как страус, прятать голову в песок, в то время как власть в королевстве ускользала из рук. 17 сентября 1970 года король начал военную операцию против баз и лагерей террористов. Это была ужасная резня. Палестинских боевиков расстреливали на улицах, преследовали, захватывали в плен и казнили без суда. Некоторые из них нашли убежище в лагерях палестинских беженцев, но иорданская артиллерия без всякого сожаления обстреливала эти лагеря, убивая тысячи людей. Десятки охваченных паникой террористов пересекли реку Иордан и сдались израильской армии: они предпочли израильские тюрьмы неминуемой смерти от рук иорданских военных. Во время резни большинство выживших террористов бежали в Сирию и Ливан. До сегодняшнего дня число погибших во время «черного сентября» террористов остается неизвестным; называют цифры от двух до семи тысяч человек.

Ясир Арафат, глава ФАТХа, главной палестинской террористической организации, мечтал отомстить. Он создал внутри ФАТХа тайную внутреннюю организацию, подполье внутри подполья, и назвал ее «Черный сентябрь». Обычные члены и командиры ФАТХа даже не знали о ее существовании. В то время как Арафат пытался обеспечить соблюдение правил «приличного» поведения в ФАТХе, чтобы завоевать международное признание и симпатии, «Черный сентябрь» должен был стать жестокой и беспощадной организацией, любыми средствами преследующей «врагов палестинского народа». Официально «Черного сентября» не существовало, и Арафат отрицал какую-либо связь с этой группой, но тайно был ее создателем и лидером. Он назначил Абу Юсефа, одного из старших командиров ФАТХа, главой «Черного сентября». Начальником оперативного отдела стал Али Хасан Саламе, молодой человек, отличавшийся не только фанатизмом, но и умом и смелостью. Али был сыном Хасана Саламе, последнего верховного главнокомандующего палестинских сил во время Арабо-израильской войны 1948 года. Хасан Саламе погиб в бою, и его сын Али поклялся продолжать борьбу своего отца.

Первые операции «Черного сентября» не слишком беспокоили Израиль, поскольку были в основном направлены против Иордании. Террористы обстреляли офис иорданской национальной авиакомпании в Риме; забросали посольство Иордании в Париже бутылками с зажигательной смесью; угнали иорданский авиалайнер в Ливию; организовали теракты в посольстве Иордании в Берне, на заводе электроники в Германии и нефтяных резервуарах в Гамбурге и Роттердаме; убили пятерых иорданских секретных агентов в подвале одного из домов Бонна. В ходе своей самой ужасной операции они убили бывшего премьер-министра Иордании Васфи аль-Теля в вестибюле каирского отеля Sheraton. Один из убийц склонился над телом и попробовал на вкус кровь своей жертвы.

С победой Израиля в Шестидневной войне 1967 года террористы взяли на себя обязательство продолжать войну против еврейского государства. Они угоняли самолеты, пересекали границы Израиля и убивали мирных жителей, закладывали бомбы и заряды взрывчатых веществ в крупных городах. ШАБАК и Моссад теперь должны были бороться с новым врагом, проникать в террористические организации, срывать их планы и арестовывать участников. Главным из противников Израиля в это время был ФАТХ; «Черный сентябрь» пока что не принадлежал к их числу.

Но «Черный сентябрь» вскоре перешел границы, которые первоначально установил для своей деятельности, и начал действовать против западных стран — и в первую очередь против Израиля.

Мюнхенская резня стала их первым кровавым терактом.

Именно благодаря ей Али Хасан Саламе получил свое прозвище. Он был мозгом мюнхенской операции. Слухи о его одержимости убийствами и кровью распространились среди террористов, и они стали называть сына Хасана Саламе Красным принцем.

В начале октября 1972 года два отставных генерала попросили о встрече с премьер-министром Голдой Меир, сменившей на этом посту Леви Эшколя после его внезапной смерти в 1969 году. Это были новый рамсад Цви Замир и советник премьер-министра по борьбе с терроризмом, бывший глава АМАНа Аарон Ярив.

Голда Меир была потрясена «Мюнхенской ночью», когда погибли израильские спортсмены. «Связанных евреев снова убивают на немецкой земле», — сказала она. Голда была сильной, несгибаемой женщиной; она не оставила бы мюнхенскую резню без воздаяния.

Именно это и пришли предложить Замир и Ярив.

Цви Замир был худощавым, лысеющим мужчиной с острыми чертами веснушчатого треугольного лица. Бывший боец «Пальмаха», талантливым генералом он не считался. Самым высоким постом, который Замир занимал за время военной службы, была должность командующего Южным фронтом. Позже он служил военным атташе и представителем Министерства обороны Израиля в Великобритании. В 1968 году Замира назначили рамсадом вместо Меира Амита, у которого вышел срок полномочий. Многие критиковали назначение Замира; тот был мягким и застенчивым человеком без опыта секретных операций, ему не хватало харизмы, и он не считал себя лидером Моссада, как Харель и Амит до него. Замир предпочитал действовать как своего рода председатель правления и делегировал полномочия своим ближайшим помощникам. Он прославится только во время войны Судного дня (см. главу 14), но в 1972 году еще не мог похвастаться какими-то серьезными успехами. А некоторые из опытных агентов Моссада, например Рафи Эйтан, невзлюбили его и уволились в знак протеста.

Ярив, как и Замир, скорее был человеком второго плана сравнимо с теми, кто находился в центре внимания. Во время Шестидневной войны он был выдающимся руководителем АМАНа, но восхищались им главным образом из-за его глубокой образованности и аналитического ума. Стройный, с мягким голосом, в очках, с чистым лбом, хорошо воспитанный, Ярив больше походил на интеллигентного профессора, чем на резидента разведки.

У Ярива и Замира было много общего. Предполагалось, что они станут соперниками из-за их пересекающихся полномочий; тем не менее они работали в гармонии и взаимном доверии. Оба были тихими, скромными, сдержанными и довольно застенчивыми. Оба терпеть не могли быть в центре внимания и были очень осторожны в своих оценках и планах. Однако идея, которую они представили Голде тем октябрьским днем, оказалась неожиданно радикальной: секретным службам следовало выявить, найти лидеров «Черного сентября» и уничтожить их. Всех до единого.

После мюнхенской бойни Янив и Замир погрузились в лихорадочную деятельность и собрали первоклассные разведданные о «Черном сентябре». Они пришли к Голде хорошо подготовленными. «Черный сентябрь», по их словам, собирался развязать тотальную войну против Израиля, поклявшись убить как можно больше евреев — военных, гражданских лиц, женщин и детей. Единственным способом сорвать этот план было ликвидировать всех лидеров «Черного сентября», одного за другим. Следовало отрубить гидре все ее головы.

Голда колебалась. Ей было нелегко принять решение, которое привело бы к необходимости направлять молодых людей на подобное задание — рисковать и убивать. Израиль никогда раньше этого не делал. Она долго сидела молча. Затем заговорила едва слышным голосом, словно беседуя сама с собой, — об ужасных годах Холокоста и трагическом шествии еврейского народа сквозь века, народа, всегда преследуемого, гонимого и уничтожаемого.

Наконец она подняла голову и посмотрела на Ярива и Замира: «Посылайте ваших мальчиков».

Замир сразу же начал подготовку операции. Он назвал ее «Гнев Божий».

Но и Голда тоже сказала свое слово. Будучи премьер-министром демократического еврейского государства, Голда не могла полагаться только на обещание Ярива и Замира, что «мальчики» не причинят вреда никому, кроме лидеров и главных боевиков «Черного сентября». Обещаний было недостаточно. Она хорошо знала: эта операция — вне закона, и, если гражданский надзор за действиями Моссада будет ослаблен, возникнет реальная опасность, что пострадают невинные люди. По этой причине она решила установить жесткий контроль над операцией «Гнев Божий». Меир создала секретный комитет, в который кроме нее вошли министр обороны Моше Даян и заместитель премьер-министра Игаль Алон, в прошлом выдающийся военачальник. Они втроем составляли секретный трибунал, который должен рассматривать и утверждать каждое отдельное дело в рамках операции. Они назывались Комитетом X. Ярив и Замир должны были предоставлять тройке все документы и имена, и только после получения одобрения от Комитета Х оперативная группа Моссада могла приступать к действиям.

Проведение операции «Гнев Божий» было поручено оперативному отделу Моссада «Мецада» («Кесария»). Руководителем операции стал Майк Харари, черноволосый, суровый и скрытный. Почти все нападения должны были произойти в Европе, где находились боевики «Черного сентября», действовавшие под надежным прикрытием.

Люди Харари были набраны из состава «Кидона», одной из оперативных групп «Мецады». Каждое подразделение, направляемое против кого-либо из боевиков «Черного сентября», состояло из нескольких отдельных команд. Одна команда из шести мужчин и женщин должна была идентифицировать и выследить подозреваемого. Им следовало убедиться, что человек, выбранный в качестве мишени, действительно тот самый «волк в овечьей шкуре». Они прибывали в город, где действовал подозреваемый террорист, следовали за ним, тайно фотографировали его, изучали привычки, устанавливали, где проживают его друзья, находили его точный адрес, бары и рестораны, которые он посещает, поминутно изучали его распорядок дня. Другое подразделение, в большинстве случаев состоящее только из двух человек, мужчины и женщины, отвечало за логистику — аренду квартир, гостиничных номеров и машин. Еще одна небольшая группа отвечала за связь с оперативными штабами, созданными в соответствующих европейских городах, и со штаб-квартирой Моссада в Израиле.

Оперативная группа состояла из нескольких агентов Моссада, прибывавших на место операции последними. Они должны были явиться по определенному адресу в определенное время и убить человека, чьей фотографией и другими идентификационными данными уже располагали. Во время операции в назначенном пункте их прикрывала другая команда — группа вооруженных агентов и водителей, которые находились поблизости, держали наготове транспортные средства и имели заранее разработанные и отрепетированные маршруты эвакуации. Они должны были защищать — если нужно, с оружием в руках — членов оперативной группы. Сразу же после завершения операции все члены оперативной группы и их команда прикрытия покидали страну. Команда, которая идентифицировала подозреваемого и следила за ним, должна была покинуть страну до начала операции. Остальные агенты оставались на месте еще на несколько дней, чтобы замести следы, упаковать оборудование и вернуть взятые напрокат машины, которые использовались во время операции.

Первым городом, выбранным для проведения операции «Гнев Божий», был Рим.

В Вечном городе передовая группа выследила человека, которого никак нельзя было заподозрить в терроризме: работавшего в ливийском посольстве клерка низшего звена уроженца Наблуса, тридцативосьмилетнего палестинца Ваиля Зуайтера, стройного, интеллигентного мужчину с мягким голосом, сына известного литератора и переводчика. Сам Ваиль славился превосходными переводами художественной литературы и поэзии на арабский и с арабского. Он также был страстным любителем искусства. Он работал переводчиком в посольстве Ливии за мизерную зарплату 100 ливийских динаров в месяц, вел очень скромный образ жизни и жил в крошечной квартирке на Пьяцца Аннибалиано.

Друзья знали его как человека умеренных взглядов, который отвергал любые формы насилия и часто выражал свое отвращение к терроризму и убийствам.

Но даже самые близкие друзья Зуайтера не знали о его тайне: их добрый друг был жестоким фанатиком, который с безжалостной решимостью руководил операциями «Черного сентября» в Риме. Не так давно он разработал и провел смертоносную операцию: нашел двух молодых англичанок, которые проводили первые дни своего отпуска в Риме и собирались после этого отправиться в Израиль. Зуайтер поручил двум молодым, красивым и обворожительным палестинцам установить контакт с девушками и попытаться соблазнить их. И действительно, вскоре юные Казановы оказались в постелях англичанок. Когда палестинцы прощались со своими возлюбленными, один из них попросил свою девушку взять с собой маленький проигрыватель, подарок для его семьи на Западном берегу. Наивная девушка с готовностью согласилась, и проигрыватель был должным образом зарегистрирован вместе с другим багажом путешественниц на стойке El Al в римском аэропорту. Девушки не знали, что Зуайтер и пара очаровательных любовников послали их на верную смерть. Под руководством Зуайтера агенты «Черного сентября» разобрали проигрыватель, начинили взрывчаткой, а затем упаковали в новенькую коробку. Взрывное устройство должно было сработать после того, как воздушное судно достигнет крейсерской высоты полета. Самолет и все его пассажиры были обречены. К счастью, террористы не подозревали, что после того, как лайнер авиакомпании Swissair, следовавший в Израиль, был взорван аналогичным устройством, грузовые отсеки самолетов El Al были покрыты толстой броней, чтобы никакой взрыв не мог разрушить самолет. Проигрыватель действительно взорвался, но взрыв был компенсирован броней. Пилот El Al, предупрежденный миганием красной сигнальной лампочки, немедленно вернулся в аэропорт. Ошеломленные англичанки были допрошены и рассказали об отношениях со своими палестинскими любовниками. Однако оба палестинца покинули Италию сразу же после душераздирающего прощания с девушками, которых обрекли на смерть.

Первые отряды оперативной группы прибыли в Рим и несколько дней следовали за Зуайтером. Молодая пара прогуливалась перед ливийским посольством, и агент включала камеру, спрятанную в ее сумочке, всякий раз, когда Зуайтер входил или выходил из посольства. Еще несколько «туристов» прибыли в Рим другими рейсами. Один из них, сорокасемилетний канадец по имени Энтони Хаттон, взял на прокат автомобиль в Avis, сказав клерку, что остановился в отеле Excelsior на Виа Венето. Если бы клерк проверил информацию, он бы обнаружил, что такой человек не останавливался в отеле Excelsior, точно так же, как некоторые другие «туристы», которые на той же неделе взяли напрокат машины и дали ложные адреса агентствам по прокату автомобилей.

Ночью 16 октября Зуайтер вернулся домой и собирался опустить монету десять лир в щель лифта. В подъезде дома было темно, и на третьем этаже кто-то играл на пианино меланхоличную мелодию. Внезапно двое мужчин вышли из тени и всадили в Зуайтера двенадцать пуль из «беретты» 22-го калибра. Выстрелов никто не слышал; двое агентов запрыгнули в «фиат», припаркованный на Пьяцца Аннибалиано. Через несколько часов они уже были за пределами страны.

Теперь, когда Зуайтера убили, уже не было необходимости скрывать его истинные занятия. Бейрутская газета опубликовала некролог, подписанный несколькими террористическими организациями, которые оплакивали Зуайтера как «одного из наших лучших бойцов».

Руководителем небольшой группы, убившей Зуайтера, был двадцатипятилетний израильтянин Давид Молад (имя изменено). Он родился в Тунисе и в детстве переехал в Израиль. От своих родителей, которым были учителями и убежденными сионистами, он унаследовал свободное владение французским, проникновенную, глубоко эмоциональную любовь к Государству Израиль и пламенный патриотизм. С юных лет он мечтал служить Израилю, рискуя жизнью. Во время службы в армии Молад записался добровольцем в элитное спецподразделение Армии обороны Израиля, где поразил командиров смелостью и изобретательностью. После увольнения поступил на службу в Моссад и быстро стал одним из лучших агентов, участвуя в самых рискованных операциях. Благодаря свободному владению французским языком он мог с легкостью выдавать себя за француза, бельгийца, канадца или швейцарца. Он рано женился, и вскоре у него родился сын; но это не охладило его желания служить на передовой в рядах бойцов Моссада.

После смерти Зуайтера Молад провел несколько дней в Израиле и затем вылетел в Париж.

Через несколько дней в парижской квартире на Рю-Алесиа, 175 зазвонил телефон. На звонок ответил доктор Махмуд Хамшари. «Это доктор Хамшари? Представитель ООП (Организация освобождения Палестины) во Франции?» У звонившего был сильный итальянский акцент. Он представился итальянским журналистом, сочувствующим палестинскому делу, и попросил разрешения взять интервью у Хамшари. Встретиться договорились в кафе, далеко от дома Хамшари. Хамшари, уважаемый историк, живший в Париже со своей женой-француженкой Мари-Клод и их маленькой дочерью, в последнее время предпринимал очень строгие меры предосторожности. Прогуливаясь по улицам, он постоянно высматривал людей, которые могли за ним следить; уходил из кафе и ресторанов до того, как был готов его заказ; часто осведомлялся у соседей, не спрашивали ли о нем какие-нибудь незнакомцы.

Казалось, ему не о чем беспокоиться. Он был ученым, человеком умеренных взглядов, хорошо интегрированным в парижские интеллектуальные круги. «Ему не нужны никакие меры предосторожности, — писала Анни Франсуа в еженедельнике Jeune Afrique, — потому что он не опасен. Израильские секретные службы об этом хорошо знают».

Но израильским спецслужбам было известно еще кое-что: участие Хамшари в неудачной попытке убийства Бен-Гуриона в Дании в 1969 году; причастность к взрыву пассажирского самолета Swissair в 1970 году, унесшему жизни сорока семи человек; связи с таинственными молодыми арабами, которые по ночам пробирались в его квартиру с тяжелыми чемоданами.

Израильским секретным службам также было известно, что на сегодняшний день Хамшари — второе лицо в руководстве «Черного сентября» в Европе.

В тот день, когда Хамшари пошел на интервью с итальянским журналистом, двое мужчин вломились в его квартиру и ушли оттуда пятнадцатью минутами позже.

На следующий день незнакомцы подождали, пока жена и дочь Хамшари покинут квартиру и он останется там один. Зазвонил телефон, и он поднял трубку.

— Доктор Хамшари? — это снова был итальянский журналист.

— Да, слушаю.

Далее Хамшари услышал пронзительный свист, а следом за ним — оглушительный взрыв. Заряд взрывчатки был спрятан под его столом, тяжело раненный Хамшари рухнул на пол. Через несколько дней он умер в больнице, не успев обвинить в своей смерти Моссад.

Через несколько недель после смерти Хамшари Майк Харари и человек по имени Джонатан Инглби прибыли на остров Кипр. Они зарегистрировались в Olympia Hotel в Никосии. В это время Кипр, расположенный по соседству с Израилем, Сирией, Ливаном и Египтом, превратился в поле битвы между израильскими и арабскими агентами. На этот раз два израильских агента следили за палестинцем по имени Хусейн Абд аль-Хир. За несколько месяцев до этого Абд аль-Хир был назначен резидентом «Черного сентября» на Кипре.

Абд аль-Хир также отвечал за проникновение террористов в Израиль и ликвидацию арабских шпионов, которые приезжали на Кипр, чтобы встретиться со своими израильскими кураторами. Комитет X приговорил его к смерти.

В ту ночь Абд аль-Хир вернулся в свой гостиничный номер, выключил свет и лег спать. Джонатан Инглби убедился, что мужчина спит, затем нажал кнопку на мониторе дистанционного управления. Оглушительный взрыв потряс отель. В гостиничном номере на третьем этаже пара израильских молодоженов от страха спряталась под кроватью. Портье бросился в номер Абд аль-Хира. Когда дым рассеялся, перед ним предстало ужасающее зрелище, от которого он упал в обморок: на него смотрела застрявшая в унитазе окровавленная голова Абд аль-Хира.

Месть «Черного сентября» не заставила себя долго ждать.

26 января 1973 года израильтянин по имени Моше Ханан Ишай встретился со своим другом-палестинцем в пабе Morrison на улице Хосе Антонио в Мадриде. После того, как они вышли из паба, двое мужчин преградили им дорогу. Палестинец бросился бежать. Тем временем незнакомцы вытащили оружие, изрешетили Ишая пулями и скрылись.

Только через несколько дней было установлено, что настоящее имя Ишая — Барух Коэн. Он был опытным агентом Моссада, создавшим сеть из палестинских студентов в Мадриде. Молодой человек, с которым Коэн встречался в пабе, был одним из его информаторов, но на самом деле он был внедрен в разведывательную сеть «Черным сентябрем». Его товарищи отомстили за смерть Абд аль-Хира, убив Баруха Коэна.

«Черный сентябрь» также подозревали в ранении другого израильского агента, Цадока Офира, в брюссельском кафе и в убийстве доктора Ами Шехори, атташе израильского посольства в Лондоне, посредством бомбы в письме.

Через две недели после смерти Абд аль-Хира «Черный сентябрь» назначил нового агента на Кипре. Всего через двадцать четыре часа после прибытия в Никосию палестинец вернулся в свой отель, выключил свет — и погиб так же, как его предшественник.

После этого Арафат и Али Хасан Саламе решили осуществить массовый акт мести. Они планировали угнать самолет, загрузить взрывчаткой и направить в Израиль с помощью пилотов-смертников. Самолет должен был упасть посреди Тель-Авива, в результате чего погибли бы сотни людей — ранняя версия теракта 11 сентября, в котором были атакованы башни-близнецы в Нью-Йорке.

Информаторы Моссада узнали о подготовке теракта, и несколько агентов в Париже начали следить за группой палестинцев, по-видимому отвечавших за эту акцию. Однажды ночью агенты заметили пожилого мужчину, который присоединился к группе. Они отправили фотографии этого человека в штаб-квартиру Моссада, и незнакомец был опознан как Базиль аль-Кубайси, высокопоставленный лидер «Черного сентября». Кубайси был известным юристом, профессором права в Американском университете в Бейруте и уважаемым ученым. Он также — как и Зуайтер, Хамшари и многие другие — на самом деле был крайне опасен. В 1956 году он спланировал убийство короля Ирака Фейсала. На пути следования королевского кортежа был припаркован заминированный автомобиль; бомба взорвалась раньше назначенного времени, и аль-Кубайси бежал в Ливан, а затем в Соединенные Штаты. Несколько лет спустя он пытался организовать убийство Голды Меир, находившейся с визитом в Соединенных Штатах, затем — убийство Голды на саммите Социалистического интернационала в Париже. Три неудачи подряд, однако аль-Кубайси не отчаивался; он присоединился к Народному фронту освобождения Палестины и стал заместителем лидера группы Джорджа Хабаша. Участвовал в планировании массового убийства 30 мая 1972 года, в ходе которого арабские и японские террористы напали на ни в чем не повинных пассажиров в аэропорту Лод. В результате нападения погибло двадцать шесть человек, большинство из которых были пуэрто-риканскими паломниками в Святую землю. Позже аль-Кубайси стал членом «Черного сентября». Теперь он находился в Париже, вероятно, чтобы руководить операцией с самолетом-камикадзе, и проживал в небольшом отеле на улице де л’Aркад, недалеко от площади Мадлен.

6 апреля, поужинав в кафе de la Paix, аль-Кубайси возвращался в свой отель. На площади Мадлен его ожидала команда Моссада. Два агента находились на улице, еще двое — в машине.

Когда аль-Кубайси приблизился, два агента подошли к нему, взведя курки пистолетов. Однако произошло нечто неожиданное. Рядом с аль-Кубайси остановилась роскошная машина, и из окна высунулась симпатичная молодая женщина. Они обменялись несколькими фразами, и аль-Кубайси сел в машину, которая немедленно уехала. Обескураженные агенты поняли, что на их глазах проститутка только что сняла клиента.

И по такому поводу срывалась вся операция!

Но присутствовавший командир группы успокоил разочарованных коллег. Подождите, и вот увидите, сказал он со знанием дела, она вскоре привезет его обратно. Агенты не спросили, откуда это ему известно, но командир оказался прав. Не прошло и двадцати минут, как машина вернулась. Аль-Кубайси расстался с проституткой и направился к своему отелю. Он сделал всего несколько шагов, когда двое мужчин вышли из тени, преградив ему дорогу. Одним из них был Давид Молад.

Аль-Кубайси сразу все понял. «Нет! — закричал он по-французски. — Нет! Не делайте этого!»

Десять пуль пронзили тело аль-Кубайси, и он рухнул на мостовую около церкви Мадлен.

Агенты Моссада юркнули в машину и покинули площадь.

Как и в случае с Зуайтером, представители Народного фронта освобождения Палестины уже на следующий день сообщили об истинных занятиях профессора права.

В последующие месяцы Молад и члены «Кидона» убили еще нескольких эмиссаров «Черного сентября», которые прибыли в Грецию, чтобы купить корабли, загрузить их взрывчаткой и отправить в израильские порты.

Но один вопрос остался без ответа. Где вдохновитель теракта в Мюнхене? Где Саламе?

Саламе планировал дальнейшие операции в своей штаб-квартире в Бейруте. Первой из них стал захват посольства Израиля в Таиланде. Однако операция провалилась. Угрозы таиландских генералов и давление египетского посла в Бангкоке заставили террористов освободить заложников и униженно покинуть Таиланд.

Следующая операция Саламе была более опрометчивой: его вооруженные до зубов люди ворвались в посольство Саудовской Аравии в Хартуме во время прощального приема в честь одного из европейских послов и захватили почти весь дипломатический корпус в столице Судана. По приказу Арафата они освободили большинство заложников кроме посла США Клео А. Ноэля, заместителя главы миссии США Джорджа К. Мура и исполняющего обязанности посла Бельгии Ги Эйда. Следуя указаниям Саламе, террористы убили их со зверской жестокостью, стреляя сначала в ступни и ноги своих жертв, медленно поднимая стволы автоматов Калашникова, пока пули не вспороли им грудь.

После резни террористы были арестованы, однако через несколько недель освобождены правительством Судана.

Мировое сообщество отреагировало на ужасающее убийство дипломатов яростью и отвращением. В Израиле поняли, что пришло время нанести «Черному сентябрю» смертельный удар.

В Иерусалиме Голда Меир дала добро на проведение операции «Весна молодости» — нового этапа продолжающейся миссии «Гнев Божий».

1 апреля 1973 года тридцатипятилетний бельгийский турист по имени Жильбер Рембо зарегистрировался в отеле Sands в Бейруте. В тот же день другой турист, Дитер Альтнудер, также зарегистрировался в этом отеле. Казалось, эти двое мужчин незнакомы друг с другом. Оба поселились в номерах с видом на океан.

6 апреля в отель прибыли еще трое путешественников. Щеголеватый, безупречно одетый Эндрю Уичлоу был британцем; Давид Молад, двумя часами позже прибывший рейсом из Рима, предъявил бельгийский паспорт на имя Шарля Буссара; Джордж Элдер, прибывший вечером, тоже был британцем, однако абсолютно непохожим на соотечественника. Еще один британский турист, Чарльз Мэйси, зарегистрировался в отеле Atlantic, расположенном на пляже Эль-Байда. Как настоящий англичанин, он дважды в день справлялся о прогнозе погоды.

Шестеро мужчин независимо друг от друга совершили поездку по Бейруту, прошлись по улицам и ознакомились с основными транспортными артериями города. В агентствах Avis и Lenacar они арендовали три автомобиля «бьюик-скайларкс», универсал «плимут-валиант» и «Рено-16».

9 апреля флотилия из девяти ракетных катеров и патрульных судов военно-морского флота Израиля вышла в открытое море и начала движение по международным судоходным маршрутам. MB Mivtah перевозил подразделение десантников под командованием полковника Амнона Липкина, которое должно было атаковать штаб-квартиру Народного фронта освобождения Палестины. Два других подразделения погрузились на MB Gaash — еще один взвод десантников и подразделение «Сайерет Маткаль» под командованием полковника Эхуда Барака. У них была другая задача. Перед отправкой каждый боец получил фотографии четырех человек. На них были изображены Абу Юсеф, главный руководитель «Черного сентября»; Камаль Адуан, глава оперативного отдела ФАТХа, который также отвечал за операции «Черного сентября» на оккупированных Израилем территориях; и Камаль Насер, главный пресс-секретарь ФАТХа. Все трое, как сказали солдатам, жили в одном многоквартирном доме на улице Верден.

Четвертой была фотография Али Хасана Саламе. Никто не знал, где он находится.

Спецназовцы были одеты в гражданскую одежду. В девять тридцать вечера, когда суда приблизились к Бейруту, они надели парики и одежду хиппи. Эхуд Барак надел женскую одежду, приняв облик роскошной брюнетки; в бюстгальтере он спрятал несколько зарядов взрывчатки.

На пустынном бейрутском пляже из темноты появилось несколько резиновых шлюпок, доставивших на берег десантников, прибывших на судах-носителях. Их ожидали шесть машин, каждой из которых управлял один из «туристов». Каждый солдат знал, в какую машину он должен сесть. В считаные минуты машины разъехались в разные стороны. Некоторые из них выехали к штабу Народного фронта. Другие, одной из которых управлял Молад, отправились к многоквартирному дому, где жили лидеры «Черного сентября».

Подразделение спецназа, направившееся к штаб-квартире Народного фронта, предварительно прорепетировало эту атаку, используя недостроенное здание в пригороде Тель-Авива. Однажды ночью, когда начальник штаба Давид (Дадо) Элазар пришел посмотреть на тренировку, к нему подошел молодой красивый лейтенант Авида Шор. «Мы собираемся использовать сто двадцать килограммов взрывчатки, чтобы разрушить здание в Бейруте, — доложил Авида. — Но это не нужно и опасно. Взрыв заденет соседние здания, а там много мирных жителей. — Он достал из кармана записную книжку: — Я сделал кое-какие расчеты. Нужно использовать только восемьдесят килограммов взрывчатки. Это разрушит здание, не причинив вреда жителям окружающих домов». Элазар проверил цифры и согласился с предложением Шора. Он дал указание командующему операцией использовать заряд весом не более восьмидесяти килограммов.

Теперь десантники добрались до штаба Народного фронта. После короткой перестрелки, в которой погибли два израильских спецназовца, десантники захватили вестибюль здания и заложили там восемьдесят килограммов взрывчатки. Взрыв превратил здание в груду развалин, убив десятки террористов, но ни один из соседних домов не пострадал.

Одним из погибших спецназовцев был лейтенант Авида Шор.

Другие подразделения десантников и морской пехоты тогда же атаковали несколько лагерей террористов к югу от Бейрута в рамках отвлекающего маневра по перенаправлению на себя возможного ответного удара палестинских боевиков и ливанской армии. Однако такого удара не последовало.

Точно в это же время бойцы «Сайерет Маткаль» добрались до дома на улице Верден. Они уже собирались войти в здание, как мимо прошли двое ливанских полицейских. Однако полицейские не заметили ничего подозрительного, разве что нежно обнимавшуюся парочку влюбленных. За Ромео был не кто иной, как Муки Бецер, один из лучших бойцов «Сайерет», а его пышной Джульеттой стал Эхуд Барак. Как только полицейские завернули за угол, израильтяне бросились в здание. Они ворвались в квартиры Камаля Адуана на втором этаже, Камаля Насера на третьем этаже и Абу Юсефа на шестом.

У лидеров террористов не было никаких шансов. Когда десантники ворвались к ним, те попытались воспользоваться оружием, однако нападавшие оказались быстрее. В считаные минуты трое террористов были убиты. Жена Абу Юсефа попыталась заслонить его своим телом и тоже была сражена пулей. Еще одной жертвой операции стала пожилая итальянка, жившая через лестничную площадку от квартиры Адуана. Она услышала выстрелы, открыла дверь — и была убита очередью. Во время операции спецназовцы забрали с собой документы, которые обнаружили у лидеров «Черного сентября». После этого они поспешили к машинам, направлявшимся на пляж, где их ждали резиновые шлюпки.

Шестеро «туристов» из Моссада аккуратно припарковали свои арендованные машины на пляже, оставив ключи в замках зажигания. Через несколько дней прокатные компании получили оплату через American Express.

Оперативная группа воссоединилась на судне-носителе и отправилась в Израиль. Операция увенчалась полным успехом. Штаб-квартиры НФОП больше не существовало, лидеры «Черного сентября», в том числе руководитель организации Абу Юсеф, были убиты.

Но спецназовцы не знали, что всего в пятидесяти метрах от дома на Рю-Верден Али Хасан Саламе мирно спал в неприметной квартире. Его никто не потревожил. На следующий день, когда было объявлено о смерти Абу Юсефа, он стал руководителем «Черного сентября».

«Весна молодости» ознаменовала собой конец «Черного сентября». Эта организация так никогда и не возродится после устранения ее лидеров.

Всех, кроме одного.

В Тель-Авиве документы, захваченные во время «Весны молодости», помогли раскрыть тайну, которая занимала Моссад в течение двух предыдущих лет. Это было Пасхальное дело.

В апреле 1971 года две прелестные молодые француженки приземлились в аэропорту Лод и попытались пройти иммиграционный контроль с поддельными французскими паспортами. Служба безопасности аэропорта заранее получила предупреждение об их прибытии. Девушек отвели в боковую комнату, где их обыскали женщины-полицейские и женщины-офицеры ШАБАКа. Обыск выявил нечто странное: одежда девушек, включая нижнее белье, весила в два раза больше, чем обычно. Полицейские обнаружили, что одежда француженок была покрыта каким-то белым порошком. Судя по всему, одежда была погружена в густой раствор, насыщенный неизвестным веществом. Когда одежду встряхивали и терли, большое количество порошка осыпалось. Еще больше белого порошка было обнаружено в каблуках изящных босоножек девушек. В общей сложности они перевозили около пяти килограммов этого белого порошка, который оказался мощной пластичной взрывчаткой. В коробке с тампонами в чемодане одной из девушек полиция обнаружила десятки детонаторов.

Девушки не выдержали допроса и признались, что они сестры, дочери богатого марокканского бизнесмена; их зовут Надия и Мадлен Бардели. В Париже с ними связался один человек, и они в силу своей любви к приключениям согласились контрабандой перевезти порошок в Израиль.

«А кто еще кроме вас в этом замешан?» — спросили следователи.

В тот же день несколько полицейских совершили налет на небольшой отель Commodore в Тель-Авиве и арестовали пожилую французскую супружескую чету, Пьера и Эдит Бургхальтер. Когда полицейские разобрали их транзисторный радиоприемник, то обнаружили там взрыватели замедленного действия, которые используются при закладке зарядов взрывчатки. Пьер Бургхальтер разрыдался.

На следующий день в Израиль прибыла ничего не подозревающая руководительница операции: привлекательная двадцатишестилетняя француженка с паспортом на имя Франсин Аделин Мариа. Ее настоящее имя было Эвелин Барж, она была хорошо известна Моссаду как профессиональная террористка, фанатичная марксистка, которая уже поучаствовала в нескольких террористических актах в Европе. На допросе в полиции члены так называемой Пасхальной команды признались, что намеревались взорвать бомбы в девяти крупных отелях Тель-Авива в разгар туристического сезона и убить как можно больше туристов и израильтян, нанеся тяжелый удар Израилю.

Вся эта милая компания отправилась в тюрьму, но человек, который дергал за ниточки за кулисами, так и не был пойман — Мохаммед Будиа, обворожительный алжирец, актер и директор одного парижского театра. Перед нами снова были доктор Джекил и мистер Хайд: культурный человек, интеллектуал и художник, чья жизнь на сцене была всего лишь прикрытием для преступной деятельности. Он был любовником Эвелин Барж и закрутил столько любовных интрижек, что агенты Моссада прозвали его Синей Бородой. Первоначально Будиа подчинялся приказам Джорджа Хабаша и НФОП. Через год после задержания Пасхальной команды он присоединился к «Черному сентябрю» и был назначен главой организации во Франции. Он был причастен к убийству работавшего в Париже сирийского журналиста Хадера Кану — его подозревали в том, что он был информатором Моссада. Будиа также руководил операциями «Черного сентября» в Европе и планировал нападение на транзитный лагерь для иммигрантов из России. После убийства Хамшари Будиа стал чрезвычайно осторожным, и следить за ним теперь было невероятно трудно.

В мае 1973 года оперативная группа подразделения «Мецада» прибыла в Париж и попыталась обнаружить Будиа. У израильтян были имя и адрес его новой любовницы. Агенты терпеливо ждали его за углом здания, где она жила. Внезапно Будиа появился как из-под земли и проскользнул внутрь. На следующий день, когда большинство жильцов направились на работу, Будиа среди них не было! Только после целого месяца неудач агенты, сравнив свои записи, заметили нечто странное. Каждый раз после того как Будиа проводил знойную ночь у своей любовницы, наутро из здания выходила высокая крупная женщина. Она была то блондинкой, то брюнеткой… Наконец агенты разгадали загадку: используя свои актерские таланты, Будиа, прежде чем покинуть здание, маскировался до неузнаваемости.

Однако по какой-то причине он перестал навещать любовницу, и Моссад потерял его след. У агентов оставалась единственная зацепка. Они знали, что каждое утро Будиа ездит на свои встречи на метро и пересаживается на другой поезд под Триумфальной аркой на станции «Этуаль». Эта станция метро была крупным узлом — через нее проходили десятки поездов, миллионы людей перемещались по подземным переходам, пересаживаясь на другие линии. Как же найти Будиа, «человека с тысячью лиц»?

Выбора не было. К операции срочно привлекли агентов Моссада со всей Европы. Десятки израильтян получили фотографии Будиа и разместились в коридорах, переходах, вестибюлях и на платформах гигантской станции «Этуаль». Прошел день, потом еще два и три, и ничего не происходило. На четвертый день один из агентов заметил Будиа.

Несмотря на то что тот был переодет и загримирован, его все равно опознали. Теперь агенты следовали за ним как тени, пока он не сел в машину, которая была припаркована у выхода из метро. Они проследовали за машиной и наблюдали за ней всю ночь, в то время как Будиа остался в доме на Рю-де-Фоссе-Сен-Бернар, вероятно, у своей новой возлюбленной. На следующее утро, 29 июня 1973 года, Будиа подошел к своей машине, тщательно осмотрел ее снаружи, заглянул под раму и, по-видимому, удовлетворенный, отпер ее и занял место водителя. Оглушительный взрыв превратил машину в груду искореженного, обугленного металла, — Будиа был убит. По словам европейских журналистов, рамсад Цви Замир наблюдал за взрывом, стоя на углу улицы.

Но у руководителей Моссада не было времени праздновать успех. В штаб-квартиру поступило срочное сообщение: специальный посланник «Черного сентября» алжирец Бен Амана был отправлен на встречу с Али Хасаном Саламе; Бен Амана пересек Европу причудливым, извилистым маршрутом и добрался до Лиллехаммера, курортного города в Норвегии.

Через несколько дней оперативная группа подразделения «Кидон» под командованием Майка Харари прибыла в Лиллехаммер. Никто и понятия не имел, что Саламе делал в этом тихом горном городке. Первая группа агентов последовала за Бен Аманой в городской бассейн, где они стали свидетелями его встречи с мужчиной ближневосточной внешности. Трое агентов сверились с бывшими у них фотографиями и пришли к выводу, что этим человеком, несомненно, был Саламе. Они отвергли мнение своего четвертого коллеги, который слышал, как этот мужчина разговаривал с другими людьми, и предположил, что совершенно невероятно, чтобы Саламе мог говорить по-норвежски.

Агенты были абсолютно уверены в своем выводе; они проследовали за Саламе по улицам Лиллехаммера и увидели его в обществе молодой беременной норвежки.

Операция вступила в завершающую стадию. Из Израиля прибыли еще несколько агентов; среди них был Цви Замир. Ликвидация Саламе должна была стать последним шагом в полном уничтожении «Черного сентября», и Цви Замир хотел присутствовать при ее финале. Убийцами должны были стать вездесущий Джонатан Инглби, а также Рольф Бэр и Жерар Эмиль Лафон. Давид Молад не участвовал в этой операции. Команда поддержки арендовала автомобили и гостиничные номера. Некоторые утверждают, что жители города сразу заметили необычную активность; присутствие в Лиллехаммере множества «туристов», чьи машины со свистом носились во всех направлениях, в летний сезон не было для этого города обычным зрелищем.

21 июля 1973 года Саламе и его беременная подруга вышли из кинотеатра, где смотрели фильм Клинта Иствуда «Куда не долетают орлы» (Where Eagles Dare). Пара села в автобус и вышла на тихой, пустынной улице. Внезапно рядом с ними затормозила белая машина; двое мужчин выскочили на тротуар с пистолетами «беретта» в руках и выпустили по Саламе четырнадцать пуль.

Красный принц был мертв.

Когда операция закончилась, Майк Харари приказал своим людям немедленно покинуть Норвегию. Эвакуация была произведена в соответствии с правилами: убийцы уехали первыми, бросив свою белую машину в центре Лиллехаммера, и первыми рейсами вылетели из норвежской столицы Осло. Большинство других агентов, включая Майка Харари, уехали вслед за ними, оставив команду, которая должна была очистить конспиративные квартиры и вернуть арендованные автомобили. Однако неожиданное совпадение перевернуло все с ног на голову. Женщина, жившая неподалеку от места стрельбы, обратила внимание на белый цвет и марку автомобиля убийц — Peugeot. Полицейский, дежуривший на дороге между Лиллехаммером и Осло, увидел белый «пежо», за рулем которого сидела женщина эффектной внешности, и записал номер машины. На следующий день, когда автомобиль был возвращен в пункт проката автомобилей аэропорта, полиция арестовала его пассажиров, Дана Арбеля и Марианну Гладникову. Их допрос привел к аресту еще двух агентов, Сильвии Рафаэль и Авраама Гемера. Еще два агента были арестованы в тот же день. Арбель и Гладникова не выдержали интенсивного допроса. Они раскрыли совершенно секретную информацию об операции, адреса конспиративных квартир в Норвегии и по всей Европе, правила конспирации, номера телефонов и методы работы Моссада. Полиция провела обыск в квартире в Осло и обнаружила там кучу документов; они также узнали, что Игаль Эяль, сотрудник службы безопасности посольства Израиля, был связан с Моссадом. Это была катастрофа.

На следующий день норвежская пресса опубликовала новость об аресте израильских агентов. Это был страшный удар по престижу и авторитету Моссада. А потом средства массовой информации опубликовали еще одну совершенно сокрушительную новость: Моссад убил не того человека.

Человек, убитый в Лиллехаммере, не был Али Хасаном Саламе. Это был Ахмед Бушики, марокканский официант, приехавший в Норвегию в поисках работы. Там он женился на норвежке, блондинке Торрил, которая теперь была на седьмом месяце беременности.

Захваченные агенты предстали перед судом, и некоторые из них были приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Одна из них, Сильвия Рафаэль, произвела на норвежцев сильное впечатление своей гордой и благородной внешностью. Суд привел к неожиданному повороту в ее судьбе: она влюбилась в своего норвежского адвоката, а после освобождения из тюрьмы вышла за него замуж и счастливо жила с ним, пока не умерла от рака в 2005 году.

После фиаско в Лиллехаммере руководителям Моссада пришлось провести радикальные преобразования в организации — изменить правила конспирации, сменить конспиративные квартиры, установить новые контакты… Им пришлось признать свою ответственность за смерть Ахмеда Бушики и выплатить 400 000 долларов его семье. Худшим было то, что легенда о славном, непобедимом Моссаде была полностью разрушена.

Голда Меир приказала Цви Замиру срочно закончить операцию «Гнев Божий». Вскоре этот провал затмили гораздо более драматичные события. 6 октября армии Египта и Сирии неожиданно атаковали Израиль. Началась война Судного дня.

Прошло два года.

Ласковым весенним вечером 1975 года одна семья из Бейрута принимала у себя самую красивую женщину мира. Джорджина Ризк, безусловно, заслуживала этого звания, так как четыре года назад получила титул «Мисс Вселенная» на конкурсе красоты в Майами-Бич, в штате Флорида. Великолепная ливанская красавица завоевала известность, награды, поездки, встречи с мировыми лидерами. Вернувшись в Ливан, она сделала блестящую карьеру супермодели и владелицы модных бутиков.

В тот вечер в доме своих друзей она встретила красивого, харизматичного молодого человека. Они полюбили друг друга. Два года спустя, 8 июня 1977 года, они поженились. Счастливым женихом был Али Хасан Саламе.

Его карьера в последние несколько лет тоже стремительно развивалась. В конце 1973 года «Черный сентябрь» прекратил свое существование. Несмотря на крах его организации, Саламе стал правой рукой Арафата и его «приемным сыном»; ходили слухи, что он станет преемником Арафата в руководстве ООП.

После разгрома «Черного сентября» Саламе был назначен главой «Подразделения 17», которое отвечало за личную безопасность лидеров ФАТХа и специальные боевые операции. Саламе сопровождал Арафата в поездке в Нью-Йорк. Арафат вошел в Генеральную Ассамблею ООН с оливковой ветвью в руках, но с пистолетом на поясе. Саламе был рядом с Арафатом, когда тот отправился в Москву и встретился там с влиятельными мировыми лидерами. К изумлению Израиля, интерес к нему также проявляло и ЦРУ.

ЦРУ совершило большую ошибку, когда приняло решение завербовать Саламе в качестве информатора, проигнорировав кровавое прошлое Красного принца: его роль в мюнхенской резне, организованное им жестокое убийство американских дипломатов в Хартуме, да и просто тот факт, что Саламе был одним из самых опасных террористов в мире. ЦРУ надеялось, что Саламе станет верным проводником американских интересов. ЦРУ предложило Саламе сотни тысяч долларов, но он отказался. Впрочем, он согласился провести вместе с Джорджиной длительный отпуск на Гавайях, все расходы на который покрыли американские спецслужбы.

Образ жизни Саламе изменился, друзья Саламе стали думать, что ему больше ничто не угрожает. Однако сам он чувствовал, что дни его сочтены, и не переставал говорить о смерти. «Я знаю, — сказал он репортеру, — что, когда судьба моя свершится, конец наступит. И никто не сможет спасти меня».

Израиль уже решил его судьбу.

После разгрома «Черного сентября» в Израиле произошло многое. Голда Меир ушла в отставку. Ее преемник Ицхак Рабин тоже подал в отставку, и теперь у власти был новый премьер-министр Менахем Бегин. Цви Замира сменил на посту рамсада генерал Ицхак (Хака) Хофи, бывший командующий Северным военным округом. Палестинский террор против Израиля продолжался спорадическими вспышками. В 1976 году состоялся угон самолета Air France в Энтеббе, Уганда, завершившийся дерзким спасательным рейдом израильских десантников и «Сайерет Маткаль». В 1978 году террористы ФАТХа высадились в Израиле, захватили пассажирский автобус и проследовали в сторону Тель-Авива. Они были остановлены заградительным барьером на окраине города, и в конце концов их обезвредили. К этому времени они убили тридцать пять пассажиров. В ходе вылазок на израильскую территорию террористы регулярно убивали мирных граждан, мужчин, женщин и детей.

Менахем Бегин считал, что ни одного террориста, обагренного кровью невинных, нельзя оставлять в покое. В конце семидесятых имя Саламе снова оказалось в расстрельном списке.

Тайный агент Моссада был направлен в Бейрут, и ему удалось записаться в фитнес-клуб, где занимался Саламе. Однажды, войдя в сауну, он лицом к лицу столкнулся с голым Саламе.

Эта ошеломляющая встреча вызвала бурные дебаты в штаб-квартире Моссада. Голый Саламе в своем фитнес-клубе был легкой добычей. Впрочем, любая попытка убить его там могла привести к гибели мирных граждан, поэтому от этого плана отказались.

И тут на сцену выходит Эрика Мэри Чемберс.

Она была одинокой англичанкой, эксцентричной и странной женщиной, последние четыре года прожившей в Германии. Она приехала в Бейрут и сняла квартиру на восьмом этаже здания на углу улиц Верден и Мадам Кюри. Соседи прозвали ее Пенелопой. Она сказала им, что работает волонтером в международной организации, заботящейся о бедных детях. Ее действительно видели в больницах и благотворительных учреждениях; некоторые даже говорили, что она встречалась с Али Хасаном Саламе. Она казалась очень одинокой. Всегда растрепанная, бедно одетая, Пенелопа часто появлялась на улице с тарелками, полными еды для бездомных кошек; рассказывали, что и в ее квартире тоже полно этих животных. Она была страстной художницей, но те, кто видел ее полотна, быстро понимали, что таланты ее невелики.

Но мисс Чемберс в реальности интересовало не рисование ливанских пейзажей, а оживленное движение машин на близлежащей улице и, более конкретно, ежедневное перемещение двух автомобилей, происходившее под ее окнами: коричневого универсала «шевроле», за которым всегда следовал джип «лендровер». Используя код, Эрика скрупулезно отмечала время и направление движения этих машин. Каждое утро они выезжали из района Сноубра и по улицам Верден и Кюри следовали на юг, к штаб-квартире ФАТХа; ехали обратно в обеденное время и снова появлялись во второй половине дня, опять направляясь в штаб-квартиру.

Наблюдая в бинокль за машинами, Эрика опознала Саламе, сидевшего на заднем сиденье «шевроле» между двумя вооруженными телохранителями; еще несколько вооруженных боевиков ехали в «лендровере», который следовал за ними.

Возможно, охранники Саламе смогли бы защитить его от нападения, но они не могли спасти его от злейшего врага секретного агента — рутины. После женитьбы на красавице Джорджине жизнь Саламе вошла в обычное русло: он поселился со своей женой в районе Сноубра и, как конторский служащий, каждое утро в одно и то же время отправлялся на работу, приезжал домой пообедать и отдохнуть, возвращался на работу после сиесты. Он игнорировал основные правила секретной деятельности: никогда не вырабатывайте постоянных привычек, никогда слишком долго не живите по одному и тому же адресу, никогда дважды не используйте один и тот же маршрут, никогда не перемещайтесь по своим маршрутам в одно и то же время суток.

18 января 1979 года британский турист Питер Скрайвер прибыл в Бейрут, зарегистрировался в отеле Mediterranee и арендовал синий «фольксваген-гольф» в агентстве Lenacar. В тот же день он встретился с канадским туристом Рональдом Кольбергом, который остановился в отеле Royal Garden и арендовал «симка-крайслер», тоже в агентстве Lenacar. Кольбергом был не кто иной, как Давид Молад. Третий клиент популярного агентства по прокату автомобилей пришел в его офис на следующий день. Это была Эрика Чемберс, которая хотела взять напрокат машину «для поездки в горы». Она арендовала «датсун», припарковав его недалеко от своего дома.

Той же ночью три израильских ракетных катера подошли к пустынному пляжу между Бейрутом и портом Джуния и оставили на мокром песке большой груз взрывчатки. Там присутствовали Кольберг и Скрайвер; они загрузили взрывчатку в «фольксваген».

21 января Питер Скрайвер выехал из своего отеля, проехал на синем «фольксвагене» на улицу Верден и припарковал его прямо у окон Эрики Чемберс. Затем он взял такси до аэропорта и сел на рейс на Кипр. Рональд Кольберг тоже выехал из своего отеля и переехал в отель Montmartre в Джунии.

Как обычно в три сорок пять дня, Али Хасан Саламе сел в свой «шевроле». Его телохранители сели в «лендровер», и небольшой кортеж направился в штаб-квартиру ФАТХа. Машины проехали по улице Мадам Кюри и свернули на улицу Верден.

С восьмого этажа углового здания за их приближением наблюдала Эрика Чемберс. Молад стоял рядом с ней, держа в руках устройство дистанционного управления.

«Шевроле» плавно проплыл мимо синего «фольксвагена». В этот момент Молад нажал кнопку на пульте.

«Фольксваген» взорвался, превратившись в огромный огненный шар. Следом взорвался охваченный пламенем «шевроле». Куски металла и осколки стекла резко взлетели вверх. Окна в соседних домах были разбиты, осколки стекла дождем посыпались на тротуар. Прохожие в ужасе уставились на тела пассажиров «шевроле», разбросанные среди тлеющих обломков. Полиция и машины скорой помощи устремились к месту происшествия, и медики извлекли из искореженного шасси «шевроле» тела водителя, двух телохранителей и Али Хасана Саламе.

В Дамаске взволнованный посыльный принес срочную телеграмму Ясиру Арафату, который председательствовал на совещании в отеле Meridien. Пораженный Арафат прочитал телеграмму и разрыдался.

В ту же ночь резиновая шлюпка, спущенная с израильского ракетного катера, причалила к одному из пляжей Джунии. Рональд Кольберг и Эрика Чемберс запрыгнули в шлюпку, которая доставила их на корабль. Через несколько часов они были в Израиле. Ливанская полиция обнаружила их арендованные машины припаркованными на пляже, с ключами в замке зажигания.

Эрика Мэри Чемберс было настоящим именем агента Моссада, британской еврейки, которая до переезда в Израиль жила в Англии и в Австралии и была завербована Моссадом во время учебы в Еврейском университете. Она вернулась в Израиль, и о ней больше никто не слышал.

Это был конец поисков и завершение операции «Гнев Божий».

«Черный сентябрь» был уничтожен.

Много лет спустя стали известны некоторые детали этой операции. Генерал Аарон Ярив в телевизионном интервью рассказал, что посоветовал премьер-министру Голде Меир «убить как можно больше лидеров „Черного сентября“». Он признался, что был удивлен, что «военной операции наших сил в Бейруте и нескольких убийств в Европе было достаточно для того, чтобы заставить лидеров ФАТХа прекратить террористическую деятельность за рубежом. Следовательно, мы были правы, использовав этот метод».

Но у этой мрачной истории был неожиданный и многообещающий эпилог. В 1996 году друзья пригласили израильского журналиста Даниэля Бен-Симона на веселую вечеринку в Иерусалиме. Там он встретил молодого, приятного палестинца, безупречно одетого и свободно говорящего по-английски. Он представился как Али Хасан Саламе.

«Это был мой отец, — сказал молодой человек. — Он был убит Моссадом». Он рассказал изумленному Бен-Симону, что много лет жил с матерью в Европе и сейчас приехал в Иерусалим в качестве гостя Ясира Арафата. «Я бы никогда не поверил, — добавил он, — что настанет день, когда я буду танцевать вместе с молодыми израильтянами на вечеринке в Иерусалиме». Он рассказал о своем путешествии по Израилю, о гостеприимстве израильтян, с которыми он встречался, и выразил желание помочь примирить израильтян и палестинцев.

«Я на сто процентов мирный человек, — сказал молодой Саламе. — Мой отец жил во время войны, и он заплатил за это своей жизнью. Сейчас началась новая эпоха. Я надеюсь, что мир между израильтянами и палестинцами будет самым важным событием в жизни этих двух народов».