Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
На Марсе. – Предок Данта Качьягвида говорит о прошлом Флоренции.
1 Доброжелательство, в каком всех боле
Является порыв любови честной
(Как жадность обнажает злую волю),
4 Молчанье в лире разлило прелестной,
На струнах чьих рождаются слова
Лишь только под перстом руки небесной.
7 Могли ль быть глухи эти существа
К мольбе моей, столь страстной и сердечной,
Возжегши жажду знать во мне сперва?
10 Как в жалобе прав смертный бесконечной,
Утрату и лишение терпящий
В своей к тому приязни, что не вечно!
13 Тому подобно, как в лазури спящей
Порой внезапный огонек блистает
И привлекает блеском взор блудящий,
16 Явясь звездой, что место изменяет
(Хоть призрак нас обманывает ложью,
И в крае том ничто не погасает), —
19 Так справа, вплоть до крестного подножья
Сошла звезда от сих светил соитья,
Что сочетала в небе сила Божья;
22 Но этот жемчуг не расстался с нитью,
Лишь молнией скользнул по злату ризы,
Как светоч в алебастровом прикрытье.
25 Столь доблестной явилась тень Анхиза,
Как наша славная гласит нам муза,
Узрев Энея над землею низу.
28 “О sanguis meus, о super infusa
Gratia Dei, sicut tibi, cui
Bis unquam coeli janua reclusa?»
31 Так пламенник промолвил; потому я
Направить взгляды поспешаю к Даме
И столбенею, увидав такую
34 Улыбку и в очах такое пламя,
Что, мнилось, счастие поры далекой
Моего рая вижу я очами.
37 А дух, и слуху сладостный и оку,
Еще к той речи сделал прибавленье,
Но я не понял смысл его глубокий,
40 Хоть не по умыслу ее значенье
В своих словах он выразил неясно:
Мысль не вмещалась в смертном разуменье.
43 Когда же лук ослабнул жажды страстной
И слово к цели снизошло, доходной
До пониманья смертных, – громогласно
46 «Благословен!» – воззвал он, верховодный
Вожатый, что до этого предела
Путь в небо указал душе мне сродной.
49 И продолжал: «Желанье, что горело
Во мне при чтенье книги той громадной,
Где вечно все, что черно и что бело,
52 Насыщено тобой, в той страсти жадной,
И благодарность я хочу вознесть
Тебя вознесшей в этот край отрадный.
54 Источник моего познанья есть
Тот, из чьего единства истекает
Необходимо три и пять и шесть.
58 Без слов узнал бы я, что побуждает
Меня к сильнейшей радости и кто я,
Кто всех приветливей тебя встречает.
61 Здесь все – и малое, как и большое, —
Глядится в Зеркало, где отразится
Мысль прежде, чем сложилась головою.
64 Но да любовь святая утолится
(В ней бодрствую я, созерцатель вечный,
И все мое стремленье в ней гнездится).
67 Пусть голос твой уверенный, сердечной
Суть жажды явит, да ее уважу
Ответом я, – готовым уж, конечно!»
70 На Беатриче я взглянул; она же
Так улыбнулась, слыша спрос безмолвный,
Что мой порыв вспорхнул мгновенно даже!
73 «Любовь, – сказал я, – с силою верховной,
Вас приобщив первичных равенств чарам,
Вас тяжестью отяготили ровной.
76 В том солнце, что своим вас греет жаром
И светом вас светлит, – они столь равны,
Что все сравненья пропадают даром.
79 Но воля с силой смертных, как изда́вна
Вам хорошо понятно и знакомо,
Не вечно рядом шествуют исправно.
82 Я, смертный, сим неравенством гнетомый,
Словами не небесными, земными
За ласку вас благодарю приема!
85 Но ты, живой топаз, меж дорогими
Камнями Бога в этой низке горней,
Молю тебя, открой свое мне имя».
88 «Потомок мой, от моего ты корня,
И долгое тебя я ждал здесь время,
Обрадован теперь тем непритворней.
91 Тот, от кого прозвалось ваше племя,
Столетие проведший напоследок,
На горное всходя под гнетом темя, —
94 Он был мой сын и твой далекий предок.
Его усталость сократи делами,
Чтоб слезный ток ему был меней едок.
97 Флоренция, обвитая стенами,
Что третий час ей били и девятый,
Мирна, трезва и нравственна сынами
100 Жила при мне. Ни диадем из злата,
Ни поясов еще она не знала
Ценней, чем грудь, что поясом объята.
103 Рождаясь, дочь отца не устрашала
Грозой расходов свадебных несметной,
И время свадьбы срок не преступало.
106 Но не было зато семьи бездетной;
Явивших вам, на что годны покои,
Сарданапалов не было заметно.
109 Пред Монтемалою Учелатойя
Не уступала в низости ей тоже,
Как ей не уступает высотою.
112 Был опоясан старый Берти кожей;
Лицо свое пред зеркалом не мажа,
Его супруга покидала ложе.
115 Простою шкурой прикрывались даже
Веккьо и Нерли с женами, примерно
Лишь веретена знавшими да пряжу.
118 Счастливицы! В родимой достоверно
Земле лежать надеялись, постелей
Пустых не ждя из-за французской скверны,
121 Одни сидели ночь близ колыбели
И песни, ведомые в нашем быте,
Столь сладкие отцу и детям, пели;
124 А те, с веретена свивая нити,
Рассказ вели внимательным ребятам
Из римских иль отеческих событий.
127 Чьянгелла б необычна столь была там,
Как необычна ныне – слава Рима —
Корнелия была бы с Цинциннатом!
130 В гражданственности сей невозмутимой,
В сей жизни мирной, в сей отраде честной
Родился я на свет, руководимый
133 Зовомой в криках Девою небесной, —
Качиагвидой и христианином
В крестильне назван древней и известной.
136 Того ж отца был Элизео сыном;
С долины По жену я взял, и надо
Вести оттуда прозвище семьи нам
139 В войсках у императора Конрада
Я бился и за подвиги был даже
Я удостоен рыцарства наградой,
142 За собственности наших братьев кражу
(Как пастыри в том наши виноваты)
Преследуя народ неверный вражий.
145 Там я, оружьем той орды проклятой
От всех сует освобожденный, к коим
Привязанностью столько душ объято,
148 За смерть в бою увенчан сим покоем».
Войти с помощью соц. сетей: