Песнь VIII
Преддверие чистилища. – Нерадивые. – Цветущая долина. – Ангелы-хранители. – Нино Висконти. – Змей. – Куррадо Маласпина.
1 Настал уж час, когда в немой печали
Летят мечтой пловцы к родной стране,
Где в этот день «прости» друзьям сказали;
4 Когда томится пилигрим вдвойне,
Услыша звон, вдали гудящий глухо,
Как будто плача об отшедшем дне.
7 И в этот час, как смолкло все для слуха,
Я зрел: одна восстала тень, рукой
Дав знак другим, чтоб к ней склонили ухо.
10 Воздевши длани, взор она с мольбой
Вперила на восток, как бы желая
Сказать: «Всегда я, Господи, с Тобой!
13 «Te lucis ante»» – песнь лилась святая
Из уст ее гармонией святой,
Мне позабыть себя повелевая.
16 И набожно и стройно, вторя ей,
Весь хор пропел тот гимн, стремя высоко
К кругам небесным взор своих очей.
19 Здесь в истину впери, читатель, око:
Теперь на ней так тонок стал покров,
Что уж легко проникнуть в смысл глубоко.
22 И, смолкнув, сонм тех царственных духо́в,
Смиренно вверх смотрел со страхом в лицах,
Как будто ждал чего-то с облаков.
25 И видел я: с небес неслись в зарницах
Два ангела, вращая против сил
Меч пламенный с тупым концом в десницах.
28 Как лист, сейчас рожденный, зелен был
Цвет их одежд, и их покров клубился,
Волнуем взмахом их зеленых крыл.
31 Один из них вблизи от нас спустился,
Другой же стал на супротивный склон,
Так что сонм душ меж ними находился.
34 Цвет их волос я видеть мог, как лен,
Но взор слепили лица огневые:
Избытком чувств был орган побежден.
37 «Их ниспослала к нам с небес Мария, —
Сказал Сорделл, – да станут здесь в оплот
Долине сей: сейчас узрите Змия».
40 И я, не знав, откуда Змий придет,
Стал озираться и приникнул ближе
К раменам верным, холоден, как лед.
43 Тогда Сорделл: «Теперь сойдемте ниже
К великим в Сонм, чтоб с ним заговорить;
Тебя узнав, утешатся они же».
46 Вниз трех шагов я не успел ступить,
Как был уж там. И кто-то взоры смело
Вперял в меня, как бы хотел спросить.
49 Был час, когда уж в воздухе стемнело;
Но все ж не так, чтоб мрак мешал ему
И мне узнать, что в нем сперва чернело.
52 Ко мне он шел, и я пошел к нему. —
Как был я рад, о Нин, судья правдивый,
Что не попал ты с злыми в адску тьму!
55 Приветы шли у нас без перерыва,
И Нин спросил: «По дальним тем волнам
Давно ль пришел сюда, к горе счастливой?»
58 «О! – я сказал, – по адским злым местам
Сюда пришел я утром с жизнью тленной,
Чтоб, и́дя так, снискать другую там».
61 И, слыша то, Сорделл и Нин почтенный
Вдруг отступили от меня, смутясь,
Как те, кого объемлет страх мгновенный.
64 Сорделл к поэту, Нин же, обратясь
К сидевшему, вскричал: «Вставай, Куррад!
Взгляни, как мощь здесь Божья излилась».
67 И мне потом: «Той высшею наградой,
Что дал тебе Сокрывший в темноте
Первичное Свое зачем от взгляда, —
70 Молю: скажи, проплыв пучины те,
Моей Джьованне, – там да усугу́бит
Мольбы о нас, где внемлют правоте.
73 Но мать ее уж, видно, нас не любит,
Коль сбросила повязку, вдовий дар;
За это жизнь, злосчастная, погубит.
76 По ней судите, долго ль длится жар
Любви у женщин, если в них натуры
Не поджигать огнем любовных чар;
79 Но ей в гербе не скрасить арматуры
Гадюк, ведущих в бой Миланский дом,
Как скрасил бы его Петух Галлуры!»
82 Так говорил, и на лице своем
Отпечатлел тот гнев, каким, не свыше
Мер должного, пылало сердце в нем.
85 Я жадный взор стремил меж тем все выше,
Туда, где звезды медленней текли,
Как ступица, y оси, ходит тише.
88 И вождь: «Мой сын, что видишь ты вдали?»
И я: «Три вижу светоча в эфире;
Они весь полюс пламенем зажгли».
91 И он на то: «Склонились уж четыре
Светила те, чей блеск ты утром зрел,
И вместо них явились эти в мире».
94 Но тут увлек к себе певца Сорделл,
Сказав: «Смотри: вон наш Противник скрытый!» —
И перст простер, чтоб вождь туда смотрел.
97 С той стороны, где дол лишен защиты,
Был Змий – такой, как, может быть, и та,
Что Еве плод вручила ядовитый.
100 В цветах тянулась адская черта;
Змий охорашивал себя, вздымая
Свою главу, лижа свой лоск хребта.
103 Я не видал, как вдруг взвилась святая
Чета двух коршунов небесных сил,
Но видел ясно их полет вдоль края.
106 Змий, слыша свист секущих воздух крыл,
Бежал; и, ровным лётом вспять пустившись,
Стал каждый страж в том месте, где он был.
109 Но тот, кто близ Судьи стоял, явившись
На зов его – покуда бой тот шел, —
Глаз не спускал с меня, очами впившись.
112 «Да даст тот Свет, что к нам тебя привел,
Тебе елея столько, чтоб – без лести
Сказать – ты мог взойти на высший дол. —
115 Так начал он. – Когда принес ты вести
Из Вальдемагры и соседних стран,
Открой мне их: я жил в большой там чести.
118 Куррадом Маласпина был я зван,
Не древний – нет, но из его я рода;
И здесь за то, что так любил гражда́н».
121 «О! – я сказал, – средь вашего народа
Я не бывал; но далеко кругом
В Европе всем громка́ его порода.
124 Так слава та, что ваш покрыла дом,
Гремит в честь принцев и гремит в честь края,
Что кто и не был там, уж с ней знаком.
Змий, слыша свист секущих воздух крыл,
Бежал, и, ровным лётом вспять пустившись,
Стал каждый страж в том месте, где он был
127 И я клянусь, как жду достигнуть рая,
Что в вашем роде не прошли, как дым,
Честь кошелька и честь меча былая.
130 Бог и обычай так блюдут над ним,
Что там, где мир сбит злым вождем с дороги, —
Лишь он один идет путем прямым».
133 «Иди ж, – он мне. – Семь раз в своем чертоге
Не снидет Солнце в ложе волн морских,
На коем ставит знак Овна все ноги. —
136 Как ласковый твой отзыв о моих
На лбе твоем за это пригвоздится
Гвоздьми покрепче, чем слова иных,
139 Коль суд небес не может измениться».
