Песнь XXVI
Содержание. Предсказав Флоренции грядущие бедствия за испорченность нравов ее жителей, Данте, поддерживаемый Виргилием, восходит с великим трудом с внутренней ограды седьмого рва на мост, перекинутый через восьмой ров. Повиснув над бездною, поэт глядит на дно и видит бесчисленное множество летающих огненных куп, в которых заключены души злых советников. Один из этих пламенников к верху раздвоен, и Данте, спросив о нем Виргилия, узнает, что в пламени казнятся Улисс и Диомед, как люди, заодно действовавшие и словом и делом на погибель Трои. Первый, на вопрос Виргилия, ответствует, как он убедил товарищей проникнуть за столпы Геркулесовы; как, пустившись в открытый океан, достиг высокой горы (чистилища), и как восставший от горы жестокий вихрь разрушил его корабль, и потопил его со всеми товарищами.
1 Гордись, Флоренция, своей державой!
Весь мир дрожит под сенью крыл твоих
И целый ад гремит твоею славой!
4 В числе тате́й я встретил пять таких
Твоих гражда́н, что должен их стыдиться;
Честь и тебе невелика от них.
7 Но если нам пред утром правда снится,
Почувствуешь ты скоро то, чему
Не только мир, сам Прат возвеселится.
10 Теперь настал приличный час тому:
Коль быть беда́м, пускай приходят скоро!
Поздней мне их не вынесть самому!
13 Тут мы пошли: по лестнице, с которой,
Как по зубцам, спускались мы сперва,
Взбирался вождь и мне служил опорой.
16 И ноги наши, по обломкам рва
Путем пустынным восходя к вершине,
Без силы рук вверх двигались едва.
19 Смутился я, смущаюсь и доныне,
Лишь только вспомню, что я там узрел;
Но дух сильней смирил я в сей пустыне,
22 Чтоб мудрости не выйти за предел
И не утратить, что благой звездою,
Иль высшим благом мне дано в удел.
25 Как селяни́н, покоясь под горою, —
В том месяце, в котором свет и жар
Светило дня льет дольше над землею,
28 В тот час, когда сменяет мух комар, —
Зрит червячков светящих рой в долине,
Где сад его, иль нивы рыхлый пар:
31 Столь много светов двигалось в пучине
Восьмого рва, как я увидел сам,
Когда стоял на каменной стремнине.
34 И как Святый, зверьми отмстивший срам
Зрел колесницу Илии пророка,
Когда кони́ взносились к небесам,
37 И, вслед за ней вотще напрягши око,
Одно лишь пламя в небе различал,
Как облачко в сиянии востока.
40 Так здесь огни носились между скал,
Добыч своих для глаз не обнажая;
Но понял я, что каждый тень скрывал.
43 Я на мосту стоял, на дно взирая,
И, не держась за ближний камень, в ров
Я б мог упасть, не бывши сто́лкнут с края.
Сей огнь проклятый род скрывает;
Он облечен в пылающий покров
46 И вождь, узрев, что я упасть готов,
Сказал: «Сей огнь проклятый род скрывает;
Он облечен в пылающий покров».
49 А я: «Твое мне слово подтверждает
Вполне все то, в чем был я убежден;
Но я желал бы ведать: кто блуждает
52 В том пламени, что к верху раздвоен,
Как столб огня, поднявшийся высоко
С костра, где с братом Этеокл сожжен?»
55 И вождь в ответ: «В нем мучатся жестоко
Улисс и Диомед: как на Троян
Шли вместе в злобе, так и в ад глубокий
53 Низвергнуты за гнусный свой обман,
Отверзший вход коню в врата градские,
Откуда вышед славный род Римлян; —
61 За хитрый ков, который Дейдамие
Судил и мертвой горьки слезы лить;
Здесь за Паллалий терпят муки злые!»
64 «Коль из огня им можно говорить,
Молю тебя, – сказал я с состраданьем, —
И, вновь моля, готов сто раз молить!
67 Дозволь дождаться мне, пока с сияньем
Двурогий пламень вступит в устье скал:
Смотри, как я склонен к нему желаньем!»
70 «Твоя мольба достойна всех похвал,
И я согласен с мыслями твоими;
Но не тебе, – учитель отвечал, —
73 Мне надлежит вести беседу с ними:
Быть может, их, как Греков, дать ответ
Ты не преклонишь просьбами своими».
76 Когда блеснул пред нами яркий свет,
В приличный час и в надлежащем месте,
В таких словах к ним начал мой поэт:
79 «О вы, вдвоем пылающие вместе!
Коль в жизни той я заслужил не раз
Хоть слабую от вас награду чести,
82 Когда писал высокий свой рассказ, —
Не двигайтесь и, если непротивно,
Скажите, где погиб один из вас?»
85 И древний огнь, пророкотав унывно,
Восколебал свой бо́льший рог тогда,
Как светоч, если дунет ветр порывно.
88 И как язык лепечет от стыда,
Так, острием трепещущим взволнован,
Изверг он голос и сказал: «Когда
91 Расстался я с Цирцеей, быв прикован
К ней слишком год в Гаэте, прежде чем
Энеем град был так наименован, —
94 Я остановлен не был уж никем:
Ни милым сыном, ни отцом почтенным,
Ни доброю супругой, чей ярем
97 Мой краткий век соделать мог блаженным:
Дабы узнать добро и горе стран,
Неведомых народам современным, —
100 Пустился я в открытый океан,
В одной ладье, с дружиной небольшою,
Которую совет мой ввел в обман.
103 Испанский берег был уж предо мною;
Сардинию, Марокко я узрел
И острова, омытые волною.
106 Уж я с своей дружиной постарел,
Когда достиг до узкого пролива,
Где Геркулес поставил свой предел,
109 Чтоб вдаль никто не простирал порыва;
Исчез направо уж Севильи след,
Налево Септа скрылась вглубь залива.
112 «Друзья! – я рек. – Изведав столько бед
В пути своем на запад отдаленный,
Уже ли мы остаток ветхих лет
115 Не посвятим на подвиг дерзновенный?
Вослед за солнцем, по равнинам вод,
Проникнем смело в мир ненаселенный!
118 О вспомните свой знаменитый род!
Должны ль мы жить как звери? Нет! познанья
И добродетель – цель земных забот!»
121 И силою столь краткого воззванья
Я так возжег на подвиг их умы,
Что сам едва в них обуздал желанья.
124 И обратя к востоку руль кормы,
В безумный путь на веслах, как крылами,
Держась все влево, понеслися мы.
127 Уж ночь являлась с чуждыми звезда́ми
Других небес, а наши каждый раз
Все ниже, ниже зрелись над волнами.
130 Пять раз пылал и столько ж снова гас
Испод луны, с тех пор, как в океане
Путь роковой манил все дале нас.
133 Тогда гора явилась нам в тумане:
Вовек не зрел я столь высоких гор!
Мы восклицаем в радости заране;
136 Но вмиг померк от страха светлый взор:
Внезапно вихрь от новых стран родился
И прямо в борт ударил нам в отпор.
139 Три краты чёлн с волнами закружился;
Вверх поднялась корма в четвертый раз,
И, как хотел Всесильный, киль сломился
142 И море с шумом поглотило нас».
Назад: Песнь XXV
Дальше: Песнь XXVII
