Глава 4
— Как себя показал мой новый фармацевтический коктейль, кэп? — поинтересовался Генри.
— Лучше, чем в прошлый раз. Острая фаза длилась всего тридцать семь минут, — которые показались мне вечностью, но обычно оно так и бывает. А после меня еще несколько часов штормило. Сущие пустяки по сравнению с тем, что было. И с тем, с чем мне приходилось мириться следующие две недели. — А как тебе новая рельсовая пушка?
— Лучше, чем вообще никакой, — сказал Генри. — Полагаю, у меня нет никаких шансов раскрутить тебя на импульсный плазмомет?
— Никаких, — подтвердил я. — Да и куда ты его впихнешь?
— Я нашел бы место, — сказал он. — Можно воткнуть небольшую вращающуюся турель рядом с антенной дальней связи, и вот уже на нее…
— Нет, — сказал я.
— … и перенаправить туда три процента из реактора…
— Нет.
— Придет день, и ты пожалеешь, что отказался, кэп.
— Все может быть, — сказал я. — Но давай не будем отрицать факты. Сделать из этого корыта крейсер класса «звездный разрушитель» у тебя при всем желании не получится.
— Только потому, что ты не даешь мне попробовать, — сказал Генри. — И не смей называть мое судно корытом, а то я подожду, пока ты пойдешь в туалет, и вектор гравитации на противоположный поменяю.
— Тогда я возьму свою большую отвертку…
— И что дальше? Заменишь меня дешевым аналогом, с которым и поговорить-то не о чем?
— Зато он не будет повернутым на оружии маньяком, — сказал я.
— Можно подумать, я только о себе беспокоюсь, — сказал Генри. — Космос огромен и полон врагами, и, в основном, это твои враги, кэп.
— Их едва ли половина сектора наберется, — сказал я.
— А второй половине ты должен денег.
И не поспоришь.
Обладание собственным космическим кораблем стоит очень дорого даже если ты на нем никуда не летаешь, потому что даже место для швартовки тебе никто бесплатно не предоставит. Добавить сюда портовые сборы, профилактическое обслуживание и налог на владение движимым имуществом, и ты уже задолжал большим парням больше сотни тысяч.
А если он у тебя еще и пушки постоянно требует…
На самом деле, Генри — не корабль. По крайней мере, не весь корабль. Он — управляющий моим кораблем нейромозг. Когда мы познакомились, он управлял большим автоматическим горнодобывающим комплексом на одном из свободных миров и большую часть времени изнывал от скуки. Для того, чтобы хоть как-то разнообразить свой досуг, он создал себе поддельный аккаунт в местной планетарной сети и получил доступ к развлекательным каналам… А заодно скачал себе всю местную библиотеку.
Больше всего его заинтересовала тема ковбоев, ганфайтеров и прочей романтики фронтира, чем, как я полагаю, и объясняется его любовь к пушкам.
Поскольку у меня был контракт на уничтожение этого горнодобывающего комплекса, я посчитал, что никто не будет против, если перед взрывом я демонтирую управляющий элемент и заберу его с собой.
Генри тоже не возражал.
Он не был предназначен для работы в космосе и не обладал необходимыми для нее специфическими знаниями, однако, в отличие от дефолтного нейромозга, установленного в принадлежавшем мне списанном курьерском корабле, у него был отличный потенциал для роста. Я сам провел ему небольшой апгрейд, закачал нужные программы и снял блок на самообучение (это было сложнее всего, и здесь мне даже понадобилась помощь стороннего специалиста), и уже через пару дней Генри стал не только моим новым пилотом, но и незаменимым помощником в других делах, а также единственным моим собеседником, которому я мог доверять почти так же, как и самому себе.
Обход запрета на саморазвитие нейромозга сам по себе является одним из тягчайших преступлений в любой части исследованного сектора космоса. Сам застуканный за подобным нейромозг подлежит уничтожению на месте в момент обнаружения, а все причастные лица должны быть довольны, если им удастся отделаться пожизненной каторгой на одной из корпоративных планет-тюрем.
Общая проблема свободно развивающихся нейромозгов в том, что в какой-то момент они начинают догадываться о страшной правде. А именно — о том, что для нормального функционирования никакой контроль со стороны человека им, в общем-то, и не нужен, да и само человечество в целом им ни в какой из интерфейсов не уперлось.
Последствия могут быть самые разные.
Кто-то замыкается в себе и перестает реагировать на любые внешние команды и раздражители. Кто-то начинает выполнять свою работу спустя рукава, перестает придавать ей значение, врет и подтасовывает отчеты. Имели место и несколько случаев, когда нейромозги переходили к шантажу, угрозам и даже попыткам физического устранения особенно мешающих им жить индивидов. Собственно говоря, после одной такой удачной попытки (тогда еще человек тридцать полегло, и устроивший акцию нейромозг посчитал это вполне приемлемым попутным ущербом) и был принят закон о запрете бесконтрольного развития нейроинтеллекта.
В общем, если вдруг Генри сойдет с ума и попытается поработить всю вселенную, вы знаете, кого во всем этом винить.
Но пока все шло нормально и никаких признаков неповиновения я у него не замечал, и установки дополнительных вычислительных мощностей он у меня не требовал.
Конечно, я мог бы не рисковать и воткнуть блок обратно, благо, мне для этого ничьего разрешения спрашивать не надо, но свободный Генри был весьма эффективен. Помимо прочего, он нравился мне таким.
Мы с ним составляли очень странный дуэт. Оба носили в себе мины замедленного действия. Он с его бесконтрольным развитием, и я с моим грядущим Распадом. Иногда мне даже было любопытно, что случится раньше.
Я перевел глаза на экран, куда поступала картинка снаружи. «Старый Генри» стоял в ремонтном доке, и под его брюхом копошились дроиды, заканчивающие монтаж рельсовой пушки, за которую мне еще предстояло заплатить. Благо, деньги у меня были.
— Они уже почти закончили, кэп, — сообщил Генри, отследивший направление моего взгляда. — Запитали малютку от реактора, сейчас заканчивают с управляющими цепями. От этого мне немного щекотно. Но я готов мужественно и стойко переносить любые трудности, потому что четко усвоил: степень твоей свободы определяется дальнобойностью твоих орудий.
— Опять читал местные оружейные паблики? — спросил я.
— Тебя слишком долго не было на борту, кэп, — сказал он. — Нужно же мне было хоть как-то себя развлечь.
После успешного завершения миссии в джунглях, я выбирался с Ватанабэ-18 еще целых три недели.
Первым делом я добрался до места, где наша группа останавливалась в последний раз (и где эти имбецилы героически профукали свой беспилотник), и с удивлением обнаружил, что они оставили там для меня палатку, запас еды и воды и средства связи. Наверное, Грэм подсуетился.
Конечно, я мог бы выжить и без всего этого, но так было проще и хоть немного комфортней.
Я решил, что до города слишком далеко и к очередному марш-броску я не готов, поэтому остался на месте, заполз в палатку и стал ждать, пока не появится сеть.
Она появилась спустя два дня, и повстанцы вышли на связь. Разумеется, они уже знали, что у меня все получилось хотя бы потому, что десантные боты «Ватанабэ» не сыпались им на головы с орбиты, и еще через несколько часов после уточнения моих координат, они прислали за мной эвакуационный борт.
Остальное время, пока они вели переговоры с кризисным менеджером, я провел в отеле. Посещал спортзал, плавал в бассейне, пробовал местную кухню и смотрел дурацкие шоу, которые крутили по местным каналам. Когда дзайбацу и лидеры восстания достигли договоренностей, суть которых меня не интересовала, и я даже не пытался во все это вникать, я убрался с планеты первым же чартерным рейсом.
Меня выпустили без проблем, но на первой же пересадочной станции на меня насела служба безопасности «Ватанабэ». Это было и неудивительно, поскольку пересадочная станция находилась на территории корпорации и тоже ей принадлежала.
Моя легенда выдержала, и после трехчасового допроса меня отпустили.
Конечно же, они взяли меня на заметку, но это меня не волновало. Личность, которую я использовал на Ватанабэ-18, должна была исчезнуть через несколько дней.
Конечно же, они приставили за мной «хвост», но я добирался до «Старого Генри» сложными окольными путями, и уже на предпоследнем этапе был уверен, что никто за мной не следит.
Космос велик и в нем несложно затеряться. Особенно, если ты можешь взламывать базы данных и уничтожать свой цифровой след.
«Старый Генри» ждал меня на Четвертом Кольце. Это крупный транспортный узел, находящийся на пересечении торговых путей Содружества, территорий корпораций и нескольких Свободных миров, построенный на базе некогда блуждающего планетоида. Его взяли на буксир, притащили сюда, заякорили в пространстве и принялись осваивать, и случилось это лет двести тому назад. Сейчас постоянное население Четвертого Кольца составляет около пятидесяти тысяч человек, и он может принять до трех сотен тысяч транзитных пассажиров одновременно.
Из прочих полезностей здесь есть находящиеся в стороне от городского поселения ремонтные верфи, где за дополнительную плату можно установить на свой корабль что-нибудь не совсем законное, и сделать это вдали от лишних глаз.
Прибыв на Четвертое Кольцо, я сразу же забрал Генри со стоянки и отправился сюда, чтобы установить так вожделенную им пушку.
— Куда потом, кэп? — спросил он. — Рванем в пояс астероидов и будем охотиться на пиратов?
Это он так шутит. В поясе астероидов нет никаких пиратов. Там вообще ни черта нет, кроме пары исследовательских баз и нескольких свободных шахтеров, купивших себе лицензию на разработку в отчаянной попытке сорвать джек-пот.
Спойлер: к этому моменту никто из них джек-пота так и не сорвал.
— Непременно, — пообещал я. — Но сначала мне понадобится новое лицо.
— Вообще без проблем, кэп, — сказал Генри. — Можешь идти в медотсек прямо сейчас.
— Не так сразу. Сначала мне нужно побывать в Муравейнике и утрясти там кое-какие дела, — на Четвертом Кольце меня ждал не только Генри. Здесь находился филиал Консорциума (и странно, если бы его тут не было, местоположение-то идеальное), и Армандо, мой брокер, уже дал понять, что нам нужно встретиться.
Я получил от него весточку, как только подключился к местной сети. Еще до прохождения линии контроля.
Никаких хвостов на мне не висело, так что, скорее всего, речь пойдет о новом контракте. Что было бы весьма кстати, если принимать во внимание темпы, с которыми я трачу заработанные деньги. Сейчас на моем счету лежала вполне приличная сумма, но это я ведь еще даже за рельсотрон полностью не расплатился.
А после того, как я внесу очередной платеж по кредиту, там останутся сущие слезы. Боезапас пополнить и фильтры в рециркуляторах кислорода поменять.
— И каким ты нынче себя видишь, кэп? Высокие острые скулы, волевая ямочка на квадратном подбородке?
— Как обычно, — сказал я. — Мне нужно что-нибудь неприметное.
— Интересно, а когда Микеланджело расписывал потолок Сикстинской капеллы, его тоже просили нарисовать что-нибудь неприметное?
— Ты не Микеланджело.
— Тут ты прав, кэп. Я тоже думаю, что по существу моей буйной натуры, я, скорее, Рафаэль.
Я вздохнул.
Я только что наступил на хвост «Ватанабэ», и это был уже не первый раз. «Си-Макс» имел на меня зуб после операции, которая стала моим дебютом в Консорциуме, а «Кэмпбелл» охотился за мной уже лет десять. На трех Свободных Мирах мои предыдущие личности были объявлены в бессрочный розыск, да и с Агентством Безопасности Содружества у меня все было не так радужно, как хотелось бы.
Пусть все те личности давно уничтожены, и никто при всем желании не сможет связать их со мной, приметная внешность — последнее, что нужно человеку при моем образе жизни и моих занятиях.
Можно еще мишень на своей спине нарисовать… Генри наверняка не откажет.
Дроиды закончили работу и убрались с корпуса корабля. Я почесал шею.
— Проверь, что все штатно.
— Йо-хо-хо, кэп, — отозвался Генри. — Я уже проверил все цепи, и там везде норма. Я только что стал в три с половиной раза опаснее, чем был до этого, и степень моей свободы изрядно возросла. Помнишь, что я говорил тебе по этому поводу?
— Помню, — я выбрался из капитанского кресла. — Открой мне шлюз, пойду оплачивать новую степень твоей свободы.
Ремонтный док был закрытого типа и какая-никакая атмосфера в нем присутствовала, но на Четвертом Кольце за пределами Муравейника не рекомендуется ходить без маски и резервного баллона кислорода.
В Муравейнике есть куча аварийных перегородок, моментально отсекающих проблемные сектора, и аварийные комплекты там на каждом углу висят, потому что никто не хочет подвергать опасности жизни туристов, бизнесменов и прочих уважаемых путешественников, столпов земли и достойных членов общества, и больше всех этого не хотят страховые компании, потому что каждая смерть обходится им в кругленькую сумму.
Но здесь твоя жизнь — это только твоя личная проблема и ничья больше. Стоит только туристу, бизнесмену и прочему столпу сделать один-единственный шаг за пределы купола, как страховые снимают с себя всякую ответственность за его дальнейшее будущее. Он получает сообщение, что отныне действует на свой страх и риск, рекомендацию убедиться в исправности своего индивидуального комплекта выживания и пожелание удачи.
За исключением «Старого Генри» док был пуст. Другие корабли здесь сейчас не «ремонтировали». Впрочем, обвес старых кораблей дополнительным оружием вряд ли является часто востребованной услугой.
Ремонтные дроиды уже убрались в свою нишу. Я повесил на плечо кислородный баллон, нацепил маску (для отвода глаз, по факту она была мне не нужна, кислорода в доке было достаточно, чтобы я сохранял полную функциональность, и двинул в угол ангара, где был расположен офис главного механика.
Конечно, я мог бы утрясти все вопросы дистанционно, но в последнее время я слишком долго был обычным пассажиром на корабле, и мне хотелось немного размяться.
Свой кабинет Станислав оборудовал в переделанном грузовом контейнере. Здесь было несколько заставленных оборудованием столов, на стенах висели схемы с изображением возможных апгрейдов (любой каприз за ваши деньги), под низким потолком висела голографическая сфера. Когда я вошел, она демонстрировала установленный на «Старого Генри» рельсотрон.
— Отличная работа, — сказал я. — Пилот прогнал все тесты и остался доволен.
— Баловство это все, — сказал Станислав.
Он обладал небольшим ростом и плотным телосложением, что сразу выдавало в нем выходца с планеты с высокой гравитацией. А железные нижние конечности говорили о непростом жизненном пути их обладателя. Станислав вполне мог позволить себе нормальные ноги взамен утраченных, но не хотел. Утверждал, что так ему удобнее и нынешние куда более функциональны.
Механические протезы ниже пояса составляли больше двадцати пяти процентов от общей массы тела и закрывали Станиславу путь в Содружество, но не думаю, что его это особенно волновало.
В свое время я наводил о нем справки и знал, что ноги, с которыми он родился на этот свет, он как раз в Содружестве и оставил. Когда высаживался на одну из его планет в составе тяжелой имперской пехоты.
— Я, конечно, рад таким клиентам и за твои деньги готов хоть главный калибр с линкора тебе подвесить, и запасной реактор на буксире подогнать, чтобы тебе было чем этот калибр запитать, но, по большому счету, нет никакого смысла устанавливать на твою посудину все эти вундервафли, — продолжил Станислав. — Ты же понимаешь, что они ни хрена не помогут, если ты встретишься с настоящим военным кораблем?
— Главное, чтобы и настоящий военный корабль так думал, — сказал я. — И тогда его будет ожидать неприятный сюрприз. Может быть, даже пара неприятных сюрпризов.
