Глава 5
Военная доктрина империи отличается от подходов Содружества и корпораций.
В то время, когда Содружество и корпорации полагаются на дешевизну и массовость применения, стремясь насытить предполагаемую линию боестолкновения большим количеством недорогой техники, империя делает ставку на подавляющую огневую мощь. Когда имперский супердредноут вывешивается на планетарной орбите, с поверхности его можно увидеть невооруженным глазом.
Империя на армии не экономит. Конечно, имперцы тоже используют недорогие дроны и прочие механизмы защитно-атакующего характера, но на данный момент они единственные, кто сохранил в своей армии понятие человеческой пехоты. Тяжелый боевой скафандр имперского пехотинца стоит, наверное, как десяток танков, с которыми я имел дело на «Ватанабэ-18», но штука в том, что один пехотинец легко может справиться с десятком этих танков, не тратя много времени на перезарядку.
Империя — это всегда про войну.
В локальных стычках этот подход себя оправдывал: за последние сто пятьдесят или около того лет империя не проиграла ни в одной, а если захваченные территории и приходилось возвращать, то уже в ходе дальнейшего дипломатического урегулирования.
Однако, принято считать (по крайней мере, так принято считать на территориях Содружества и корпораций), что в случае глобального конфликта все будет по-другому, и победит в нем тот, кто больше сэкономит. Проверить эту теорию на практике пока никому так и не довелось, потому что в глобальных конфликтах империя со времен своего основания не участвовала.
Про Свободные миры в этом контексте разговаривать вообще бессмысленно. Это такая мелочь, которую в общих раскладах никто не учитывает.
И когда Станислав говорил о военном корабле, то он, разумеется, имел в виду имперский военный корабль. С имперским военным кораблем, действительно, очень сложно тягаться. Но при столкновении с обычной боевой единицей Содружества или корпораций шансы Генри не только уцелеть, но и остаться победителем, гораздо выше.
Не то, чтобы я стремился столкнуться с кем-то в космическом бою, но эту вероятность никогда нельзя сбрасывать со счетов.
Станислав хмыкнул.
— Это же бывший курьерский, верно?
— Списан по истечении срока службы, — подтвердил я. — Купил его довольно недорого.
— Главное преимущество курьерского — это скорость, — сказал Станислав. — Я на твоем месте плясал бы от этого. От любых неприятностей можно улететь.
— Основная идея была именно в этом, — согласился я. — Но потом я решил добавить себе немного вариативности.
— Я и говорю, баловство, — сказал Станислав. — Я б на твоем месте лучше бы пару дополнительных маневровых движков поставил.
— У меня нет проблем с маневренностью, — сказал я.
Все знают, как лучше, и у каждого свое мнение. Если учитывать все предложения, которые я получал по поводу апгрейда моего судна, на выходе как раз супердредноут бы и получился.
Только вот у меня столько денег нет.
Станислав пожал плечами.
— Как скажешь. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Верфи всегда здесь.
— Непременно, — сказал я. — Сколько с меня?
Он назвал сумму, и она оказалась меньше, чем мы договаривались изначально. Я задрал левую бровь. Нас учили, что именно так люди выражают удивление.
— Меня попросили сделать тебе скидку, — пояснил Станислав.
— Кто попросил?
— Торрес.
— Это очень мило с его стороны.
— Вовсе нет, — сказал Станислав. — Когда такие люди, как Армандо Торрес, оказывают тебе услугу, они никогда не делают этого просто так. За все в этом мире приходится платить, и, как правило, знакомство с такими людьми обходится очень дорого.
— Я заплачу тебе полную цену, как договаривались, — предложил я.
— Не надо, — сказал Станислав. — Меня попросили сделать скидку, и если я ее тебе не дам…
— Вряд ли Армандо придет копаться в твоих бухгалтерских файлах, — сказал я.
— Я уже обещал.
— Ладно, — сказал я.
Он достал платежный терминал, я вбил в него код, подтверждая транзакцию, и мой банковский счет мгновенно полегчал на весьма кругленькую сумму.
— Конечно, это не мое дело, — сказал Станислав. — Но ты связался с очень опасными людьми, парень.
Он был прав. Это было совершенно не его дело.
— Я осознаю все риски, — сказал я.
— Хорошо, если так.
— Мой корабль постоит тут еще сутки? Потом я отгоню его в другое место.
— Без проблем, — сказал Станислав. — Как видишь, очередь из клиентов ко мне не стоит.
— Монорельс до Муравейника все еще ходит?
— Каждые полчаса, — сказал Станислав. — Пять кредитов. Если вернешься до вечера, то за двадцатку можешь взять мой флаер.
— Прокачусь на монорельсе, — сказал я.
На время после встречи с Армандо у меня не было никаких планов, но я не собирался устанавливать себе какие-то временные лимиты.
Я нацепил дыхательную маску и покинул доки. До станции монорельса надо было добираться по темному грязному техническому туннелю, стены и потолок которого были покрыты хитросплетениями труб и кабелей. С кислородом тут был полный напряг, даже мне бы не хватило, так что мне пришлось воспользоваться баллоном.
Зато хотя бы крыс и пауков здесь не водится.
Но место все равно довольно зловещее. Если бы я хотел убить кого-нибудь из обитателей Четвертого Кольца, непременно заманил бы его в технические туннели.
Шлюз станции монорельса сразу же потребовал оплаты. Я приложил к замку специально заведенное для мелких расходов платежное кольцо, привязанное к анонимному счету, который я периодически пополнял малыми суммами, и уже секунд через сорок оказался на станции. Других пассажиров, кроме меня, тут не обнаружилось.
Мигающее на последнем издыхании табло сообщило мне, что вагон придет через пятнадцать минут. Я прошелся по платформе, пытаясь рассмотреть граффити, которыми были исписаны все стены. Ничего особо примечательного там не обнаружилось.
Впрочем, я не большой ценитель современного искусства.
Цифры на табло сменились нулями, и к платформе подъехал короткий, состоящий всего из двух вагонов состав. Я зашел во второй вагон. В нем сидело несколько местных работяг, не проявивших ко мне никакого интереса.
Туристы и прочие транзитные пассажиры этим видом транспорта не пользуются, так что здесь даже нет малолетних уличных бандитов, которые могли бы попробовать их ограбить.
Линия монорельса была проложена под землей, а экран на стене демонстрировал только зацикленные рекламные ролики без звука, так что смотреть тут было не на что. На следующей станции вошли еще двое местных и устроились передо мной.
От нечего делать я просканировал пространство. Все пассажиры, за исключением одного, оказались обычными людьми. Был только один человек плюс, но там речь шла о внутреннем протезировании, так что на функционал это никак не влияло.
Такой компанией мы и въехали в Муравейник.
* * *
Муравейник — это не только логистический хаб. Это еще и центр отдыха и развлечений, состоящий из отелей, казино, ресторанов, парков аттракционов и множества магазинов, где транзитные пассажиры из всех уголков исследованного сектора космоса могут найти любые удовольствия и тут же их оплатить.
Муравейник ярок, красочен и прямолинеен. Он с ходу заявляет любому здесь оказавшемуся: «мне нужны твои деньги. И за них я могу предложить тебе это, это и вот это».
Он полон рекламы, бьющей тебе и в глаза, и в уши, все заведения открыты для посещения двадцать восемь часов в сутки, кассы принимают любую валюту, от кредитов корпорации и золотых империи до каких-нибудь экзотических тугриков, запущенных в обращение на самом захудалом из Свободных миров.
Выйдя со станции монорельса, я погрузился в рекламное многоцветье и какофонию, протиснулся через толпу на главной галерее, и свернул в квартал удовольствий.
Помимо прочего, здесь расположены и бордели, и мы с Армандо всегда встречаемся в одном из них. Армандо утверждает, что это идеальное место для встреч — большой поток людей, но при этом все заняты своими делами и стараются ни на кого не смотреть. Основная масса пассажиров прибывает сюда из Содружества, а там проституция официально запрещена, а некоторые виды удовольствий, которые можно получить в Муравейнике, еще и подлежат уголовному преследованию, так что многие прилетают сюда именно за этим.
Как говорит Армандо, чтобы выпустить пар.
Никогда не понимал, почему люди создают такие драмы из обычного секса.
Я нашел нужное заведение, ввел на входе предоставленный мне Армандо одноразовый пароль и оказался внутри. Вместо администратора тут был большой экран с каталогом услуг, но я и без него знал, куда мне идти. Спустившись на один уровень, я прошелся по устланному синтетическим мхом коридору, остановился у третьей справа двери и ввел еще один временный пароль.
Дверь открылась.
В первой комнате обнаружилась большая разобранная постель и два кресла, на одном из которых лежал ворох одежды. Во второй комнате был большой бассейн, наполненный розовой водой, призванной имитировать знаменитое Кровавое Море Эридана. На бортике бассейна восседал голый Армандо, водящий ногами по воде.
Его партнер, кем или чем бы он ни был, в пределах видимости не обнаружился.
— Хола, амиго, — Армандо любит вплетать в общий словечки из старых языков Содружества. Он считает, что таким образом подчеркивает свою этническую принадлежность. По мне, так это обычный выпендреж. — Я смотрю, у тебя новое лицо.
— Не слишком к нему привыкай, — сказал я, усаживаясь в какое-то подобие шезлонга. В помещении с бассейном было жарко. Вместе с повышенной влажностью, это напомнило мне о джунглях Ватанабэ-18, из которых я недавно выполз.
— Осторожности никогда не бывает слишком много? — ухмыльнулся Армандо. — Дзайбацу объявило награду за твою голову. Опять.
— Много? — спросил я.
— Больше, чем в прошлый раз, но меньше, чем в позапрошлый, — сказал Армандо и потянулся, отчего мышцы заиграли под его идеальной смуглой кожей.
Армандо, как и я, человек плюс, но, как и у меня, без сканирования это определить невозможно. Никаких дополнительных конечностей или выпирающих сенсоров, минимум модификаций тела. Он скользкий тип, и не хочет ограничивать свободу передвижения.
Людей плюс пускают практически везде, исключения по пальцам пересчитать можно, и даже вторая рука не понадобится, а вот киборгов — только на ограниченное число планет, и, как правило, это не самые приятные для жизни планеты.
Впрочем, киборги предпочитают жить в относительной свободе относительно независимого космического пространства. Как, например, продавший мне рельсовую пушку Станислав.
— Что они знают? — спросил я.
— Как обычно, чуть больше, чем ничего. Но в этот раз они догадались, что против них выступал киберниндзя.
Я поморщился, демонстрируя свое неудовольствие. Не люблю этот растиражированный средствами массовой информации термин. Журналисты любят использовать драматические названия. Или хотя бы красивые и цепляющие.
Но киберниндзя — это как-то слишком приземленно, по крайней мере, в моем случае. Я всегда предпочитал думать, что являюсь чем-то большим.
— Они поняли это потому, что ты уничтожил их базу их собственным оружием, а сам практически и не стрелял, — сказал Армандо. — Кстати говоря, как ты это сделал, амиго?
— Я расскажу это тебе после того, как ты раскроешь свой источник информации, — сказал я.
— У меня есть кое-кто в дзайбацу, — сказал он.
— А я как-то это сделал, — сказал я.
— Справедливо, — сказал он. — Оружейник сделал тебе скидку, как я просил?
— Да.
— Десять процентов?
Я кивнул.
— Отлично, — сказал Армандо. — Считай это небольшим бонусом от Консорциума.
— Правильно ли я понимаю, что его надо будет отработать? — уточнил я.
— Совершенно верно, амиго, — Армандо вытянул руку, достал валявшийся неподалеку инъектор, ногтем большого пальца скинул колпачок и воткнул иголку себе в бедро. На лице его сразу же появилась блаженная улыбка. — Не хочешь приобщиться?
— Не люблю наркотики.
— Чистая синтетика, — сказал Армандо. — Никакого привыкания, только море удовольствия на следующие десять минут.
— Нет, спасибо. Давай лучше поговорим о делах.
— Скучный ты человек, амиго, — заключил он. — Но если хочешь говорить о делах, то давай обсудим твой следующий контракт.
— Я только что закончил предыдущий.
— И спустил уже половину гонорара, — сказал он.
И попал в точку. Мне нужен был следующий контракт, можно даже сказать, я отчаянно нуждался в следующем контракте, но я не хотел, чтобы он об этом знал. Чем сильнее ты приперт к стенке, тем больше свободы маневра у твоего противника.
Но поскольку вторую половину гонорара я собирался пустить на выплаты по кредиту, особых вариантов у меня не было. Мне нужна была работа, и значит, Армандо вполне может начать выкручивать мне руки.
— Гонорар? — спросил я, делая вид, что мне это не очень-то и интересно.
— Стандартный. Возможны еще бонусы, но это по ситуации.
— Ладно. Скинь мне файлы по заказчику и целям операции.
Армандо снова ухмыльнулся, демонстрируя свои белоснежные зубы.
— Нет никаких файлов, — сказал он. — Если бы они были, я отправил бы их тебе по сети и не стал бы тут время на разговоры терять. Без обид, амиго, но ты не самый приятный собеседник из тех, кого я знаю. Наркотики ты не любишь, алкоголь не пьешь, на оргии не остаешься… Чем ты вообще занимаешься в свободное от контрактов время? Коллекцию мономолекулярных ножей полируешь?
Инструкции на словах — случай на моей практике редкий, но не беспрецедентный. Я такие контракты не люблю, но что делать? У меня был план, согласно которому работа на Консорциум в ближайшие три или четыре года помогла бы мне расплатиться со всеми долгами и создать финансовую сферу безопасности, обладая которой я сам смогу решать, как и на кого мне работать и работать ли вообще.
А до тех пор мне предстояло играть по правилам.
— Кто заказчик? — спросил я.
— Об этом чуть позже, — сказал Армандо. — Что ты знаешь о Новом Далуте?
— Свободный мир на самой границе сектора, — сказал я. — Колонизирован во вторую волну, но поскольку ничего особо ценного там не нашли, толком не развивается и интереса для торговли не представляет. Ходят слухи, что у «Си-Макса» есть планы по его поглощению, но этим слухам уже лет тридцать, и к активной фазе корпорация так и не приступила.
— Как ты все это помнишь, амиго? У тебя энциклопедический чип в голове?
— Просто хорошая память, — сказал я.
Хотя чип в голове у меня все-таки был. Пусть и использовал я его совсем не для того, чтобы запоминать не особо важную информацию о никому не нужных планетах.
— Как бы там ни было, по большому счету ты прав, — сказал он. — Новый Далут — это чертова дыра на границе сектора, от которой нормальные бизнесмены стараются держаться подальше. Я сам узнал о его существовании совсем недавно. Два города, несколько мелких поселений, десяток проводящих разведку компаний, которые мечтают найти месторождение чего-нибудь очень ценного и продать права на добычу корпорациям из большой тройки, но до сих пор в этом так и не преуспели. Унылая унылость, амиго, и именно туда тебе и предстоит отправиться.
Его манера подавать информацию всегда действовала мне на нервы, но брокера не выбирают. По крайней мере, пока ты в Консорциуме новичок и еще не заработал достаточно репутации.
Я решил, что не буду его ни о чем спрашивать, но это оказалось крайне хреновой стратегией, потому что он перестал говорить и просто водил ногой по воде, рисуя на розовой поверхности какие-то продиктованные его пропитанным наркотиками мозгом геометрические фигуры.
Мне дорого мое время, и поэтому я сдался первым.
— Итак, это унылая чертова дыра, о существовании которой ты узнал совсем недавно, — сказал я. — Значит, там произошло что-то, что перестало делать эту дыру такой уж унылой?
— Что-то произошло, да, — сказал Армандо. — Компания «Финн, Грок и сыновья», которой принадлежит лицензия на разработку примерно половины южного континента, в ходе своих изысканий таки нашла кое-что очень ценное.
— Но речь идет явно не о месторождении анобтаниума, — сказал я.
— Чертовски верно сказано, амиго, — согласился Армандо. — Они обнаружили корабль Предтеч.
