Глава 3

С начала боя не прошло и тридцати секунд, а наземная часть базы была практически уничтожена. Механизмы даром времени не теряют, в этом их главное преимущество.

Человеческий персонал очухался только сейчас. Я перехватил сигнал из бункера. Этого было недостаточно, чтобы взломать систему, так что я просто замкнул ее на себя, обрубив ребятам любую связь с внешним миром. Долго такая затычка не продержится, но для моих целей ее должно было хватить.

Тридцать пять секунд.

Сопротивление было полностью подавлено, и коммандос соскользнул вниз по склону. Параллельно с этим волшебник продолжал свою работу.

Вопреки моим ожиданиям, танк уцелел. Ну, не то, чтобы совсем уцелел, но ему удалось выползти из боя, сохранив ограниченную мобильность и остатки боезапаса. Впоследствии это могло вызвать совершенно ненужные вопросы, так что волшебник заставил его повернуться уязвимой стороной, параллельно загружая в его нейромозг адаптированный под него вирус («Ватанабэ» сэкономили на защите), а потом расстрелял из подконтрольной мне турели. Трех очередей хватило, чтобы добраться до реактора, после чего танк исчез во вспышке взрыва.

К этому моменту мой вирус уже сожрал его нейромозг, так что танк был уничтожен на всех уровнях.

Саму турель коммандос подорвал гранатой, пробегая мимо. Волшебник удовлетворенно отметил, что функционирующей боевой техники в наземной части базы не осталось.

Концы в воду.

Следственной группе корпорации придется изрядно поломать себе головы, пытаясь понять, что здесь произошло. Особенно если учесть, что доберется она сюда не завтра.

Несмотря на то, что наземную часть базы мы с танком снесли почти под ноль, бункерная дверь, закрывающая вход в подземную часть, уцелела. Бетонная плита, в которую она была вмонтирована, покрылась сетью трещин, но со своими функциями справилась успешно. Цифровой замок закрывал металлический короб, изрядно посеченный обломками. Я сбил его прикладом штурмовой винтовки и с удовлетворением отметил, что корпорация «Ватанабэ» в очередной раз не обманула моих ожиданий. Замок оказался одним из дешевых и даже не был автономным, а являлся частью общей сети.

Я снял перчатку с правой руки, содрал с мизинца псевдоплоть (звучит хуже, чем выглядит), ввинтил палец в технический разъем замка, и волшебник сразу же получил полный доступ к внутренней сети. Жаль только, что до терминала таким образом не добраться.

Зато я получил контроль над всем остальным. Я мог открыть дверь в любой момент, но спешить с этим смысла не было. Сначала я подключился к системе видеонаблюдения и нашел пятерых штатных сотрудников «Ватанабэ» из шести. Четверо были в досягаемости развешанных под потолком автоматических турелей, один в зону поражения не попадал.

Наверное, случайно.

Шестого нигде видно не было, но его пропуск бился внутри, и никаких намеков на его возможную отлучку я не нашел. Похоже, он был внутри и целенаправленно прятался от камер.

Я активировал турели и уложил тех четверых, что расположились прямо под ними. Пятый запаниковал. Если бы он остался на месте, я ничего не смог бы ему сделать, по крайней мере, отсюда, но он, видимо, этого не сообразил и начал дергаться, в результате чего получил очередь в спину и рухнул на пол.

А вот шестого я по-прежнему не видел, и это меня тревожило. Я еще раз проверил все камеры, но не нашел его ни перед терминалом, ни даже в медотсеке. Неужели он понял, с чьим именно вторжением они здесь столкнулись и догадался, что собственные системы безопасности могут сыграть против них?

Самый умный в данном контексте означало «самый опасный».

Но вариантов все равно не было. Мне по-прежнему требовалось проникнуть внутрь. Я дождался, пока в помещениях уляжется пыль после ураганной стрельбы, отключил все турели, в том числе и ту, которая была направлена прямо на входную дверь, бросил штурмовую винтовку от «Си-Макса» на землю. Стрелять из карабина в замкнутом помещении, полном сложной и дорогостоящей аппаратуры, с которой тебе еще предстоит работать — не самая удачная идея.

Я вытащил из кобуры игольник. Вряд ли «Ватанабэ» снабдило своих технарей тяжелой пехотной броней (и уж совершенно точно он не успел бы ее надеть за прошедшее с момента нападения время, там ведь и профильному специалисту не меньше пятнадцати минут требуется), а со всем остальным эта штука справится.

Я открыл замок. Сервопривод двери работал, так что толстенный лист металла почти бесшумно скользнул в сторону, и я вошел внутрь. Физический контакт требовался мне только для подключения, так что я все еще был в системе и просматривал видео с камер, но там не было ни малейшего намека на движение. Шестой был хорошо знаком с бункером и не собирался выходить из мертвой зоны.

Наверное, я на его месте поступил бы так же и попытался подловить группу вторжения там, где она меньше всего этого ждет. Я наложил покрываемую камерами область на трехмерную схему здания и установил две вероятные мертвые зоны, в которых он мог засесть. Одна была прямо перед входом в комнату управления. Вторая — между медотсеком и кухней. Там был небольшой технический закуток, с предусмотренным местом для подзарядки автоуборщика. Коммандос настаивал, что противник будет прикрывать самое ценное, то есть, терминал. Мы же с волшебником ставили на вторую зону, исходя именно из логики коммандос.

Врага надо ожидать в месте, о котором он подумает в последнюю очередь.

Но с тактической точки зрения место было крайне неудачное. Из него открывался слишком узкий сектор обстрела, и я мог бы проскользнуть мимо, просто понадеявшись на скорость и на то, что обычный человек за это время прицельно выстрелить просто не успеет.

Профильный специалист успел бы, но, зная о стремлении корпорации к экономии, я сильно сомневался, что здесь может оказаться профи-стрелок.

И, хотя чисто технически я мог бы пройти мимо, оставлять этого типа, кем бы он ни был, за спиной никак нельзя. Дело даже не в том, что он может ударить в эту самую спину.

Мне просто нельзя оставлять свидетелей.

Я подобрался к последнему по пути к этой мертвой зоне повороту и прижался к стене. Поскольку мои ботинки были предназначены для безопасного передвижения по джунглям, двигаться абсолютно бесшумно в помещении у меня не получилось, и я должен был исходить из того, что враг знает о моем присутствии.

Левой рукой я вытащил из кармана куртки свето-шумовую гранату.

— Вы там? — спросил он, и голос его шел из той самой мертвой зоны. Голос звучал испуганно, но доверять этому не стоило. Если понадобится, я тоже могу изобразить испуг.

Отвечать я не стал.

— Мне не нужны неприятности, — сказал он. — Просто идите и делайте то, за чем пришли.

Либо это была ловушка, либо он был донельзя наивным идиотом. На самом деле, неприятности никому не нужны, но его личные неприятности уже случились и отмотать назад было нельзя.

Не профи, подумал я. Он даже не знает, что я один, думает, что тут целая штурмовая группа. Любой нормальный человек так бы подумал. Кто вообще способен предположить, что весь этот ад можно было устроить в одиночку?

Похоже, он готов был сдаться. А как же верность родной корпорации, которая всю жизнь его холила и лелеяла?

Я забросил за угол гранату, а когда она сработала, лег на пол, высунулся из-за угла и всадил три иглы в обозначенный тактическим зрением силуэт. У меня над головой что-то просвистело, и когда он рухнул на пол, вместе с этим звуком я услышал и стук выпавшего из его руки оружия.

Что ж, он заслужил один плюсик хотя бы за то, что попытался.

Игольник — это летальное и абсолютно не гуманное оружие, при попадании в корпус не оставляющее своей жертве никаких шансов. Поэтому он запрещен к владению в Содружестве и на доброй половине Свободных Миров, если не считать совсем уж отбитые. Я всадил в оппонента целых три иглы, так что шансов на выживание у него не осталось.

Но всегда следует убедиться.

Я поднялся на ноги и выстрелил в лежащее на полу тело еще дважды, прежде чем подойти. Последнюю иглу я всадил ему в голову.

Теперь он был гарантированно мертв.

Дверь в управляющую комнату была открыта и словно приглашала меня войти. Я уселся в кресло оператора и активировал терминал. Он тут же попросил коды доступа, я воткнул мизинец в разъем и уже через пятнадцать секунд волшебник сумел их раздобыть.

Спутники находились в режиме ожидания. Первым делом я замкнул контроль на себя, отсекая два оставшихся на планете терминала, чтобы никто не мог мне помешать. Ребята на той стороне спохватились слишком поздно, и шансов я им не оставил, обрубив все концы и превратив их оборудование в две кучи весьма дорогостоящего пластика, какими они и будут пребывать до полной переустановки системы. Кто будет ее переустанавливать и в какие суммы им это обойдется, меня не волновало.

Потом достал из рюкзака мобильную станцию связи и проложил новый канал, избавляющий меня от привязки к этому конкретному месту посреди чертовых джунглей. Не торчать же мне в этом бункере все то время, что понадобится повстанцам и дзайбацу на переговоры. Мне и так придется застрять на этом куске грязи до окончания этих самых переговоров, но я хотя бы смогу провести время с комфортом.

Или, по крайней мере, с тем, что в таких дырах принимают за комфорт.

Убедившись, что новый канал работает, я отключил местный терминал от сети и внедрил в него боевой вирус. Экраны потухли почти сразу, секунд через пять исчезло тихое жужжание вентиляторов. Из ценного стратегического объекта бункер превратился в хорошо укрепленный подвал посреди никому не нужных джунглей.

Я крутанулся в кресле.

Несомненно, после моей операции «Ватанабэ» усилят защиту и контроль, и все это потребует еще больше денег, а значит, жизнь следующих работяг станет еще сложнее, но это уже будет не моя проблема. Мне платили за результат.

Мобильная станция связи работала без сбоев, и теперь она была единственным терминалом, обеспечивающим связь с орбитальными спутниками.

Я вывел их из режима ожидания и перевел в полную боевую готовность, попутно вычистив из системы все метки «Ватанабэ». Отныне любой корабль, оказавшийся в локальном пространстве планеты, будет расцениваться, как враждебный, и исключения из этого правила не существует.

И это будет происходить до тех пор, пока кто-нибудь не переключит их вручную.

Затем, пока еще волшебник был со мной, я проложил резервную линию связи, использовав свое собственное оборудование. Конечно, я не думал, что повстанцы попытаются разорвать контракт и пойдут против Консорциума, такие эскапады обычно очень дорого обходятся, и речь сейчас идет не только о деньгах, но лишняя точка контроля никогда не помешает.

Мои дела в бункере были закончены. Я подобрал брошенный на поверхность стола игольник и сунул его в кобуру. Открыл рюкзак, убрал в него мобильный терминал, достал капсулу с псевдоплотью и выдавил необходимое количество на мизинец, и примерно через минуту мой палец вернулся к своему привычному, не раздражающему случайный взгляд, состоянию.

Я натянул перчатку и покинул бункер, не забыв подобрать и штурмовую винтовку от «Си-Макса», которую оставил у входа. Снаружи уже ничего не горело, не громыхало и не взрывалось, и только ветер шелестел листьями растущих за зоной отчуждения деревьев. Небо было чистым и безоблачным, и десантного транспорта с приближающейся из города группой боевиков «Ватанабэ», спешившей на подмогу, в нем не наблюдалось.

Думаю, сейчас ребятам не до того.

Коммандос отвел меня подальше от базы и нашел подходящее место в каком-то неприметном овраге, который невозможно было бы засечь с воздуха. Легкая часть операции закончилась.

Сейчас должно начаться самое хреновое.

Я снял рюкзак и улегся на землю, пристроив его под головой. Вытащил из кармана пузырек с таблетками и принял целую горсть, запив ее водой. Впрочем, никаких иллюзий по поводу медикаментов я не питал.

Они ни черта не помогут.

Пристроив рядом с собой штурмовую винтовку и переведя куртку в режим максимальной маскировки, я попытался устроиться поудобнее, хотя знал, что и это не поможет.

Как я уже говорил, на выходе из режима многозадачности может помочь только специально оборудованная медицинская капсула, но подобной роскоши я был лишен. А все остальное — это попытки реанимировать недельной давности труп, вкалывая ему в сердце адреналин.

Этот момент в своей работе я не люблю больше всего. С одной стороны, ты никак не решаешься это сделать, находя любые предлоги, чтобы оттянуть неизбежное. И в то же время ты понимаешь, что каждая минута промедления обходится тебе крайне дорого.

Трехглазый Джо, старик, обучавший меня основам, утверждал, что режим многозадачности, по сути, является управляемой шизофренией, и пользоваться им надо только в случаях крайней необходимости, каковые, на самом деле, возникают не слишком часто. По крайней мере, если ты все правильно делаешь.

Когда он говорил это, речь шла об игре в команде, и применительно к той реальности его слова были справедливы. Пока я был частью хорошо отлаженного механизма, состоящего из таких же, как я, прибегать к режиму многозадачности мне не приходилось.

Мы делали это только на тренировках и под присмотром специалистов. Думаю, для них это было не менее важно, чем для нас. Мы пытались понять, на что мы в принципе вообще способны, они пытались установить границы наших возможностей.

Наверное, когда ты являешься частью команды, эта информация по большей части вызывает лишь академический интерес.

Но с тех пор, когда я послал тренера к черту и начал играть соло, режим многозадачности зачастую стал единственным способом выполнить тот или иной контракт. Ладно, я прибегал к нему не каждый раз, и надеялся, что смогу обойтись и сегодня, но не получилось. По факту, мне приходилось задействовать его в двух миссиях из трех, и по меркам моих «отцов» это был очень хреновый показатель.

Трехглазый Джо наверняка сказал бы, что я иду к Распаду быстрыми и уверенными шагами, но теперь это был только мой выбор.

Быть безвольной частью созданного не мной механизма, преследующего ненужные, а зачастую и непонятные мне цели, я больше не хотел.

Сам Трехглазый Джо в лучшие свои годы мог одновременно держать три профиля. Но к моменту нашего с ним знакомства его лучшие годы давно остались позади. Тогда он уже и один-то с трудом поднимал.

Физически он был далеко не развалиной, разумеется, да и было-то ему лет сто двадцать, не больше. Но по нашим меркам он был долгожителем, отчего я и запомнил его стариком.

Он стоял на грани Распада. Сейчас, наверное, он уже давно шагнул за эту грань.

Для таких, как мы, Распад неизбежен, и каждая лишняя минута в режиме многозадачности приближает его наступление. Какого-то конкретного срока нет, Распад — штука сугубо индивидуальная, у кого-то он и в тридцать лет случиться может, и несколько таких случаев были мне известны, а кто-то, как сам Трехглазый Джо, может и за сотню перешагнуть.

Но рисковать лишний раз все равно не стоит. Я сделал несколько глубоких вдохов, перемежая их медленными выдохами, закрыл глаза и выключил дополнительные профили один за другим.

Щелк.

Сначала ушел волшебник, и мир сразу стал примитивнее, проще, банальнее, словно раньше в нем было еще одно измерение, а теперь его убрали.

Щелк.

Поскольку я лежал на земле с закрытыми глазами, уход коммандоса был не так заметен. Изменилось только восприятие окружающего меня фонового шума, но я знал, что это ненадолго, потому что… Ну, потому что скоро мне придется воспринимать совсем другие вещи.

И со следующим ударом сердца пришла боль.