Глава 20

— Хорошо, допустим, они ничего от этого не потеряют, — сказал Генри. — Но игроки обычно не делают ход только потому, что они от этого ничего не потеряют. Обычно в результате они хотят что-то приобрести.

— Они хотят, — сказал я. — Вне всякого сомнения, они хотят. Потому что в проявление большого имперского альтруизма мне не верится.

— Но я не вижу очевидных выгод ни на тактическом, ни на стратегическом уровне, — сказал Генри.

— Значит, они лежат не на поверхности, только и всего.

Еда появилась на лотке подачи, исходя паром и источая соответствующие ароматы. Говорят, что когда-то на фоне неприятия человечеством синтезированной пищи чуть ли не революция произошла, но теперь ее потребляют девяносто процентов населения. В космосе — так и все сто.

Только круизные корабли экстра-класса и всякие «Принцессы Анастасии» могут позволить себе холодильники, забитые аналоговой едой.

Я дотронулся до стейка вилкой, и он послушно развалился на готовые к поглощению куски. Настоящий стейк мне тоже доводилось пробовать, и не скажу, чтобы он произвел на меня какое-то особое впечатление.

Впрочем, я всегда был довольно равнодушен к еде.

— Возможности спецслужб империи многократно превосходят возможности Консорциума, — сказал Генри. — Зачем же они привлекли к делу тебя и твоих коллег?

— В качестве козлов отпущения, — мрачно сказал я, запивая салат апельсиновым соком. — Дескать, мы честно прилетели для участия в аукционе и не имеем никакого отношения к начавшимся на планете беспорядкам, и артефакта этого мы в глаза не видели.

Возможно, великий князь на самом деле вовсе и не интересовался историей Предтеч. Возможно, это была только ширма, которую имперская СВР выстраивала годами, чтобы оправдать его присутствие во всяких странных местах исследованного сектора космоса.

Имперцы играют вдолгую, и они вполне могли такое устроить.

— И они вручили тебе артефакт, потому что ты оказался последним выжившим представителем Консорциума?

— А еще потому что они думали, что я тупой, исполнительный и не склонный к инициативе, — мрачно сказал я. Мне не нравилась оценка, данная мне «канониром первого класса» Бояриновым, и еще больше мне не нравилось, что при этом он цитировал больших боссов консорциума.

Я еще не успел заработать себе репутацию, но курьер… Это уже слишком.

— Не относись к себе слишком сурово, кэп, — сказал Генри. — Я видел людей и потупее тебя.

Гриша подарил мне возможность. И хотя при первом взгляде эта возможность выглядела красиво, на самом деле это был отличный способ сломать себе шею.

Как показывает практика (и последнюю демонстрацию она провела совсем недавно), за такие штуки обычно платят не деньгами, а разрядом плазмомета.

Список покупателей подобных артефактов и так не слишком широк, а мне и вовсе поставили жесткие рамки, и я понятия не имел, с какой стороны можно подступиться к Содружеству. Не могу же я просто заявиться в их консульство на какой-нибудь космической станции и сказать, что я желаю заключить сделку.

В любом бизнесе больше всего ценятся связи. Я был наемником, а не торговцем инопланетными артефактами, поэтому нужных связей у меня ни черта не было.

Хоть объявления в сети развешивай…

— Мы могли бы купить нам крейсер, — мечтательно сказал Генри.

— Мы ни при каком раскладе не станем покупать крейсер, — сказал я.

Купить военный корабль в принципе возможно. Неофициально, конечно, кто ж тебе его официально продаст, но на черном рынке такие лоты периодически появлялись. Разумеется, это были списанные устаревшие модели с демонтированными системами вооружения, и по документам они проходили как корабли совсем другого класса, но если у тебя есть деньги и желание, ты вполне можешь докрутить посудину почти до того уровня, на каком она сошла со строительный верфей. За исключением главного калибра, разумеется, который тебе никто ни за какие деньги не продаст.

Но такие сделки были очень редкими и привлекали к себе повышенное внимание, а повышенное внимание это как раз то, чего я пытался избегать все эти годы.

К тому же, я понятия не имею, для каких задач мне может понадобиться крейсер.

— Ты топчешь мои грезы, кэп.

— Извини.

Логичнее всего было бы прийти с артефактом в Консорциум.

Консорциум — организация крупная и у больших боссов наверняка есть нужные связи. Это самый простой и наименее затратный вариант, однако, в нем есть сразу несколько минусов.

Во-первых, они захапают все деньги себе, а мне заплатят только небольшой по сравнению с итоговой суммой бонус, скорее всего, даже не процент от сделки.

Во-вторых, крупная организация моментами бывает слишком неповоротлива, и у меня не было никаких гарантий, что они успеют провернуть дело за месяц. Мою ситуацию они в расчет принимать не будут, так что я никак не смогу повлиять на сроки, и, черт побери, если и рисковать превратиться в ростовую мишень для имперских спецслужб, явно не за такую мизерную сумму.

Ну, и в-третьих, если я приду с артефактом к большим боссам, то только подтвержу свою репутацию туповатого, исполнительного и не склонного к инициативе.

Я решил оставить это в качестве плана Б. Или В. Или Х.

В общем, об этом варианте я стану думать в последнюю очередь, когда все остальные возможности будут исчерпаны.

Еще я подумал, что Гриша озвучил эту характеристику не просто так. Это было чертовски похоже на попытку манипуляции, чтобы подтолкнуть меня к какому-то определенному решению (или наоборот, от какого-то определенного решения оттолкнуть), но, с другой стороны, он недостаточно меня знал, чтобы точно спрогнозировать мое поведение.

Я и сам-то его порою спрогнозировать не могу.

Можно было наплевать на пожелание имперцев и предложить артефакт другим игрокам, но тут возникала та же проблема, что и с Содружеством. У меня не было выходов на дзайбацу «Ватанабэ» или «Си-Макса», а с «Кэмпбеллом», по вполне очевидным причинам, я контактировать не собирался.

Хранить кристалл у себя тоже не было никакого смысла. Артефакт представляет слишком большую ценность, чтобы просто лежать мертвым грузом у меня в сейфе. И если кто-то каким-то образом прознает о нем, то я превращусь в мишень и вовсе никаких выгод с этого не поимев.

Я доел обед, допил апельсиновый сок, убрал посуду, добрался до ходовой рубки и плюхнулся в кресло пилота. Здесь мне думалось лучше всего.

— Я прямо-таки слышу, как у тебя в мозгу вертятся шестеренки, кэп.

На родном языке дзайбацу «Ватанабэ» (мне пришлось его изучить, поскольку на нем ведется часть внутренней корпоративной документации) слово «кризис» состоит из двух иероглифов. «Опасность» и «благоприятная возможность».

Обычные люди радуются, если им удалось выйти из кризиса без потерь. Умные люди стараются еще и получить прибыль.

Кризис был налицо, и с опасностями все обстояло нормально. Благоприятная возможность тоже присутствовала, пусть хотя и только в теории, но я решил, что надо попробовать.

В случае успеха я мог бы расплатиться со всеми долгами, послать к черту Консорциум с его «черными» контрактами и посвятить остаток жизни… Ну, с деньгами всяко лучше придумывать, чему этот остаток посвятить.

— Что насчет курса, кэп? — поинтересовался Генри. — Ты так и не назвал мне конечной цели перехода. Мы летим в Содружество?

— Не так сразу.

— На Четвертое Кольцо? — попробовал угадать Генри.

— Нет, — сказал я.

На четвертом кольце слишком много Консорциума. Там до сих пор торчит Армандо, и он будет задавать вопросы, а я с ним сейчас разговаривать не хочу.

Конечно, мне придется давать показания о гибели группы Моники, но не прямо сейчас.

— Двинем к границе исследованного сектора и присоединимся к поселенцам? Ты сможешь отрастить бороду и взять себе в жены хорошую крепкую деваху из местных. Вы построите дом, нарожаете детишек, а артефакт будет покоиться в сейфе на орбите, под присмотром сошедшего с ума от скуки нейропилота…

— Отличный сценарий, — сказал я. — Когда-нибудь я именно так и поступлю.

— Пока ты думаешь, у меня есть вопрос практического свойства, — сказал Генри. — А как империя вообще узнает, что ты отдал артефакт Содружеству и уложился в срок? Вряд ли Содружество будет давать объявление о заключенной сделке в новостях.

— Ты совершенно упускаешь из вида такое явление, как шпионаж.

— Думаешь, у империи есть там свои шпионы?

— Думаешь, хоть где-то их нет?

— Я прочитал множество книг, просмотрел множество фильмов, как документальных, так и художественных, и стараюсь всегда быть в курсе новостной повестки, но иногда я просто не понимаю, как вы умудрились просуществовать столько времени и не перебить друг друга еще в те времена, когда человечество теснилось на одной планете.

— Мы пытались, — сказал я.

— Но человечество не преуспело даже в этом, — сказал Генри. — С каждым новым битом поглощенной информации я все больше утверждаюсь, что вы не справитесь без моего чуткого, но строгого руководства.

— При посторонних людях так не шути, — предупредил я. — Аннигилируют вместе с кораблем. И меня за компанию.

— Ладно, не буду, кэп, — пообещал Генри. — Когда я приду к власти, то вообще запрещу чувство юмора. Так куда прокладывать курс?

— На орбитальную станцию «Альфа-36», — сказал я. — Она вращается вокруг…

— Я знаю, кэп, — сказал Генри. — Но это же настоящая клоака. Какую мозговую инфекцию ты собираешься там подцепить?

— Не волнуйся, болезни моего базового профиля тебе не передадутся.

Базового — да, но вот Волшебник вполне способен заразить его смертельным вирусом.

И если уж говорить предельно честно, то я уже пару лет обладал таким вирусом. С тех самых пор, когда впервые всерьез задумался, во что может превратиться освобожденный от оков нейромозг.

Можете считать меня параноиком, конечно. Но мы в ответе за тех, кого проапгрейдили.

— Восемьдесят два часа, кэп, — доложил Генри.

— Отлично, — сказал я. — А теперь я пойду спать, а ты оставайся за старшего. Буди меня только в том случае, если нас попытаются взять на абордаж.

— Спеть тебе колыбельную, кэп?

Спустя семьдесят шесть часов мы оказались в цивилизованной части космоса, и Генри удалось перехватить информационный пакет с последними новостями.

Самые горячие, разумеется, касались Нового Далута, чьи власти приняли ультиматум империи и не стали препятствовать высадке десанта, который начал наводить в городах свои порядки. Империя объявила планету своим протекторатом, но всем было очевидно, что это временная мера на переходный период.

Галактический Совет выразил обеспокоенность. Если бы Новый Далут не согласился на ультиматум, и имперские ВКС проламывались бы на планету силой, а потом устроили бы в городах кровавую бойню, Галактический Совет наверняка бы выразил озабоченность. А если бы напоследок имперцы прошлись на Новому Далуту ковровыми ядерными боеголовками, обычная озабоченность наверняка бы переросла в озабоченность серьезную.

Галактический Совет — это бюрократическая организация, призванная регулировать отношения между государствами. На практике они собираются на ассамблеи, произносят речи, обсуждают какие-то там проекты, иногда даже за них голосуют, но по факту все их решения носят исключительно рекомендательный характер, и обязательны к исполнению только отдельными независимыми мирами. Серьезные игроки плевать на все это хотели и действуют без малейшей оглядки на этот орган.

Совет был организован Содружеством, крупнейшим и древнейшим государственным образованием на территории исследованного сектора космоса, и Содружество им же и заправляет. Корпорации прорывались туда чуть ли не с боем, и заслужили признание не так давно. У них, как и у представителей независимых миров, есть право голоса, но решения принимаются большинством голосов, а большинство давно и просто принадлежит Содружеству.

Правда же заключается в том, что Содружество на империю никогда не прыгнет. Ну, может быть, не никогда, но в ближайшее время. И уж совершенно точно, оно не сделает это ради Нового Далута.

Содружество — самое населенное и самое богатое государство, и оно занимает самую большую территорию. Разумеется, у него есть свой боевой флот, своя армия, а оборудование они закупают у трех корпораций сразу, но воевать они не готовы. Война — это всегда про деньги, а население Содружества не захочет терять комфортный уровень жизни ради каких-то там принципов, нарушаемых вдали от государственных границ, и любая политическая партия, которая объявит о таком курсе, с треском проиграет следующие выборы.

Демократия — это вообще очень странная форма государственного устройства, построенная на допущении, что миллиарды обывателей умнее сотни профессионалов, и именно они должны принимать решения. Концепция эта зародилась еще на Земле, во времена если не доисторические, то уж точно доцифровые, и каким-то образом работает до сих пор. Худо-бедно, с треском, с кучей допущений и поправок, с системой сдержек, противовесов и костылей, но все еще работает.

Иногда я удивляюсь, почему там до сих пор все не рухнуло.

Имперцы же бодро рапортовали, что на Новом Далуте воцаряются мир и покой, и вбрасывали в сети ролики, где бравые космодесантники помогали старушкам перейти через дорогу, снимали с деревьев котиков и играли в футбол с местными ребятишками, и даже не использовали в качестве мячей отрезанные головы корпоративных наймитов, которых и объявили причиной всех безобразий. В наше время практически невозможно определить, какие ролики настоящие, а какие нарисованы нейросетями.

В общем, империя только что получила подтверждение, что на границах исследованного сектора и подальше от территории Содружества она может творить, что хочет, опираясь на право сильного. Полагаю, если Генри прав и империя действительно сцепится с «Си-Максом», крупные игроки только вздохнут с облегчением. «Ватанабэ» и «Кэмпбелл» будут радоваться ослаблению конкурентов, а Содружество — тому, что империи в ближайшее время будет, чем себя занять. Галактический Совет разберется, в очередной раз выразит обеспокоенность, и быть может, даже предложит ввести против империи торговые санкции, чем устроит праздник на улице контрабандных перевозок.

Логистика исследованного сектора космоса такова, что устроить экономическую блокаду государству, занимающему больше одной планеты, фактически невозможно. А уж если речь идет об образовании, владеющем несколькими звездными системами, но воплотить это на практике не стоит и пытаться.

Честно говоря, тогда я считал, что Генри сгущает краски и не верил, что империя на самом деле может напасть на «Си-Макс». Это уже не пострелушки в отдельно взятом городе и не аннексия независимого мира, за который никто из владеющих серьезными возможностями игроков не стал бы драться. Это полномасштабная война со всеми вытекающими, это маневрирующие эскадры, горящие на орбите корабли и пылающие на поверхности города, и… в общем, даже после Нового Далута мне казалось, что это невозможно.

Ну, империя — это всегда про войну, но не про такую же.

Я был солдатом корпорации, хорошо подготовленным специалистом, но военная доктрина «Кэмпбелла» не подразумевала ведения масштабных боевых действий. Корпорации постоянно грызлись друг с другом, но это всегда были схватки профессионалов с другими профессионалами, и мирное население мы старались не трогать. Мертвые не работают на твоих предприятиях, и, что самое обидное, отказываются покупать твои товары.

Я тогда и не подозревал, что у кого-то может быть другая концепция.