Глава 21
Я сидел на скамейке в смотровой галерее, откуда в хороший день открывался прекрасный вид на планету под нами.
Но сегодня был плохой для наблюдения день, и большая часть планеты была скрыта от моего взора плотным облачным покровом. Других посетителей на галерее не было, и облака над наблюдаемым объектом тут были не виноваты.
Зрелище это при любой погоде довольно скучное, и даже если бы по грандиозности оно сравнялось с каскадом радужных водопадов на Ксанаду (а это было далеко не так), местным оно бы все равно приелось. А туристы не поднимались на эту станцию уже лет тридцать или сорок.
И это я говорю о тех, кто остался жить на планете. Из других систем сюда перестали прилетать значительно раньше. Если кто-то вообще когда-нибудь прилетал.
«Альфа-36» задумывалась как гостинично-развлекательный комплекс для работяг с поверхности планеты, главным достоянием которой были ее ресурсы. Чтобы не терять прибыль, разрабатывавший планету бизнес вел добычу одновременно с разведкой, поэтому строить инфраструктурные объекты на поверхности не стал. А то вдруг под отелем новое месторождение обнаружится, или перерабатывающий завод негде припарковать будет. Ну, что-то в этом роде, видимо.
А может быть, дело просто в отвратном климате, постоянно бушующих ураганах и нестабильности земной коры, из-за чего постройка чего-то капитального обошлась бы слишком дорого.
Как бы там ни было, на орбите подобных проблем не наблюдалось, поэтому он на скорую руку построил там несколько объектов из готовых модулей и по дешевке закупил оптовую партию пассажирских шаттлов.
Потом что-то случилось, то ли месторождения оказались не такими богатыми, какими казались вначале, то ли кто-то обнаружил ресурсы на планете, расположенной более удачно, но добыча перестала быть такой уж прибыльной, и бизнес потихоньку начал сворачиваться.
Соответственно, количество работяг, желающих для расслабления подняться на орбиту, и, что немаловажно, способных такое путешествие оплатить, уменьшилось до размеров, делающих содержание комплексов нерентабельным, и их официально прикрыли.
Некоторые разобрали на модули и утащили выкачивать деньги в другие места, некоторые просто оставили болтаться на орбите, как, например, этот.
И лет десять назад в него пришли скваттеры.
Люди, желавшие странной свободы, люди, для которых проживание в Содружестве стало слишком дорогим, люди, имеющие проблемы с законом, люди, подвергшиеся трансформации и по законам того же Содружества переставшие быть людьми…
Генри был прав. Это была настоящая клоака.
На «Альфе-36» не работали никакие законы, только свод неписаных правил, за соблюдением которых местные следили… скажем так, по мере возможности. Здесь отиралось много сомнительных личностей, и у меня была назначена встреча с одной из них.
Сомнительную личность звали Рэнди, и он был торговцем. Сами понимаете, какого рода торговцы обретались на «Альфе-36».
Формально планета была независимым миром. Де-факто, она была частью Содружества, потому что ей владел учрежденный бизнесменами Содружества фонд. Полагаю, они протащили статус планеты ради налоговых послаблений. Если бы у меня был профиль бухгалтера, я смог бы объяснить подробнее…
Питание на станции подавалось только в жизненно необходимые для ее функционирования линии, так что двери здесь приходилось открывать вручную. Я услышал скрип пластика, повернул голову и увидел протискивающегося в узкую щель Рэнди.
— Йоу, чувак, — возопил он. — Приятно снова видеть тебя в нашей дыре. Кстати, твое прошлое лицо нравилось мне больше.
— Я уже и не помню, как оно выглядело.
— Притаранил мне что-нибудь интересное?
— Не совсем, — сказал я.
— Жаль, — он слегка погрустнел. — Хотел подзаработать немного деньжат перед тем, как лавочка закроется.
— А ее закрывают? — спросил я.
— Слышал треп, что через полгода сюда прилетят стервятники, — сказал Рэнди. — Демонтируют все самое ценное, а остальное взорвут в рамках программы по борьбе с незаконным захватом собственности или что-то вроде того. Все валят отсюда, чувак.
— Откручивая все, что смогут забрать с собой, я полагаю?
— Тут я в пролете, — сказал Рэнди. — Ты видел мое корыто? Ничего, кроме моего драгоценного тела, на нем не увезти.
— И куда направишься?
— Еще не решил, — сказал он. — Наверное, зависну где-нибудь в свободном пространстве.
Рэнди — человек-плюс и гражданин Содружества, но прилетает туда только по делам. Говорит, там ему слишком душно или что-то вроде того.
Он встал у окна и бросил взгляд на скрытую облаками планету.
— Не скажу, что буду сильно скучать по этому месту, — сказал он. — Ты знаешь, что все остальные галереи закрыли, как и половину помещений станции, потому что генераторы кислорода ни хрена не справляются?
— Я пришвартовался меньше часа назад.
— Ищешь что-то конкретное?
— Мне нужна консультация, — сказал я.
— Ну-у, чувак, — потянул он.
— Я заплачу.
— И я внимательно тебя слушаю.
— Ко мне обратились люди, у которых есть нечто дорогое, — сказал я.
— А, так у тебя все-таки есть товар, — просиял он. — А мне на минуту показалось…
— Ты не потянешь, — сказал я.
— Это ж насколько оно дорогое?
Я назвал ему стартовую сумму, с которой должен был начаться аукцион на Новом Далуте. Если все пройдет гладко, я собирался попросить именно столько.
Ограниченное эксклюзивное предложение, так сказать.
Рэнди присвистнул.
— Это что такое они раздобыли? Базу данных с технологическими картами «Ватанабэ»? Ты правильно меня пойми, чувак, я ж не чисто любопытства ради интересуюсь. Да, судя по количеству нулей это по-любому не мой уровень, но если ты пришел ко мне за советом, а не просто похвастаться… ты же за советом пришел?
— За советом, — подтвердил я.
— Тогда мне нужно знать, о чем мы говорим, — сказал он. — Чтобы я мог направить тебя к правильному человеку.
— У тебя действительно есть выход на покупателей с такими деньгами? — спросил я.
— Сидел бы я тогда в этой дыре? — спросил он. — Но наш бизнес основан на связях, и возможно, я знаю человечка, у которого такой выход есть. Зависит от товара, сам понимаешь.
В этом был смысл. Что толку в его совете, если он не будет знать, о чем идет речь?
Я знал Рэнди пару лет, и ему можно было доверять… ну, насколько в такой ситуации вообще можно кому-то доверять. Когда речь идет о больших деньгах, все усложняется. Но он знает, что у меня за спиной маячит Консорциум, а значит, должен вести себя осмотрительно.
— Слышал о Новом Далуте? — спросил я.
— Еще вчера, чувак. Горячие новости в последнем информационном пакете.
— Ну и вот, — сказал я.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Значит, ты хочешь сказать, что в той зарубе больших игроков обскакала какая-то левая команда, у которой даже заказчика не было? И теперь они ищут сбыт?
— Типа того.
— И это не операция Консорциума, потому что, будь это операцией Консорциума, тебя бы здесь ни разу не было. К тому же, Консорциум и пальцем не шевельнет без предоплаты. Остается только понять, с какой стороны в этой ситуации вообще нарисовался ты.
— Просто удачно мимо проходил.
— Так я и поверил, — сказал он. — Однако, я официально заявляю, что ты самый везучий ублюдок из всех везучих ублюдков, которых я знаю.
— Так ты можешь помочь?
— Я хочу процент, — сказал он.
Это было ожидаемо. К тому же, это был самый простой способ обеспечить его лояльность.
— Официально заявляю, что ты самый жадный ублюдок из всех жадных ублюдков, которых я знаю, — сказал я.
— Тяжелые времена, чувак. Бремя переезда и все такое.
— Хорошо, — сказал я. — Если дело выгорит по такой наводке, я дам тебе процент.
— Ты так легко согласился, словно тебе не надо перетрясти этот вопрос с остальными членами группы.
— Они предоставили мне определенную свободу действий, — сказал я.
— Два процента, — сказал он.
— Нет, — сказал я.
— Полтора?
— Один процент, — сказал я. — Это большая сумма, учитывая, что речь идет исключительно о консультационных услугах. И ты и тех еще не оказал, кстати.
— Ладно, один процент, — согласился он. — Где эта штука сейчас?
— Ты спрашиваешь или интересуешься?
— Ладно, понял, это не мое дело, — сказал он. — Просто так спросил, не подумай чего.
— Ты собираешься зарабатывать свой процент? — спросил я.
— Не мешай мне думать, — сказал он. — Сам понимаешь, покупателей на такой товар не слишком много, частных коллекционеров такие вещи не интересуют, да и владеть ими слишком опасно. Тебе нужен выход на кого-то из больших игроков, так?
— На одного конкретного, — сказал я. — Команда хочет, чтобы артефакт достался Содружеству.
— А не тому, кто больше заплатит?
— Нет, — одна попытка провести аукцион завершилась печально, и я ни при каком раскладе не хотел попробовать это повторить.
— Почему так?
— У них там какие-то принципы, — сказал я.
— Ложно понятое чувство патриотизма?
— Возможно. В детали я не вдавался.
— Может, стоило бы.
— Ты знаешь кого-нибудь, у кого есть выход на «наследников»? — спросил я напрямую.
Организацию, которая занималась поисками артефактов Предтеч, в Содружестве называли Агентством по Защите Цивилизационного Наследия, так что немудрено, что его сотрудники превратились в «наследников».
— Да, — сказал Рэнди. — Как мы закрепим наши договорные отношения?
— Как обычно.
— Обычно мы имели дело с куда более скромными суммами.
— Рэнди, я теряю терпение, — сказал я. — И начинаю жалеть, что обратился именно к тебе.
Штука была в том, что если мы не договоримся, то для сохранения конфиденциальности этого разговора мне нужно будет его убить. Других гарантий попросту не существовало, и он это прекрасно понимал.
Трехглазый Джо сказал бы, что Рэнди нужно убить в любом случае. Опять же, кучу денег можно сэкономить.
И это Рэнди тоже прекрасно понимал.
— Не нервничай, — сказал он. — Как обычно, значит, как обычно. До этого момента ты всегда держал слово, и я не вижу причин… Ну, словом, договорились.
Но он нервничал. И я видел, как по виску у него стекает струйка пота.
Наверняка он уже жалеет, что ответил на мой вызов и пришел на встречу. Что ж, это хорошо, что он боится. Значит, трижды подумает, стоит ли сливать информацию кому-то еще.
Один процент от такой сделки — это сумма, которую он и за десять лет не заработает.
— Есть один тип, — сказал Рэнди. — Он максимально странный, но у него есть нужные контакты. По крайней мере, были пару лет назад, когда мы пересекались с ним в последний раз. Тебе нужно поговорить с ним.
— Вот примерно на что-то такое я и рассчитывал с самого начала, — сказал я. — Насколько он странный?
— Ты удивишься.
— Поспорим на пятерку, что нет.
— Его зовут Дэл. Это сокращение от Глорфиндель.
— И?
— И он эльф.
— Я говорил тебе, что у меня нет чувства юмора?
— Абсолютно бесполезная информация, потому что я ни разу не шучу, — сказал Рэнди. — Все наши с ним контакты происходили в вирте Эпсилон-Центра, и в реале я его никогда не видел. По-моему, он безвылазно обитает в сети.
— Дай руку.
Он протянул мне ладонь, и я дотронулся указательным пальцем правой руки до имплантированного в запястье Рэнди платежного чипа.
Перевел ему пятерку.
— Но он реально тот, кто тебе нужен, — сказал Рэнди, убирая ладонь. Слишком торопливо, на мой взгляд. — Я объясню, как его найти. Нужен комплект документов для визита в Содружество?
— Сам сделаю, — сказал я.
Отсюда до Эпсилон-Центра лететь четверо суток плюс-минус. Что ж, по времени я пока вполне укладываюсь. Если Рэнди не врет, и Дэл действительно имеет выход на «наследников», уже через пару недель я стану или очень богатым, или очень мертвым.
Или отправлюсь в бега, и за мной будет охотиться половина галактики.
Но попытка все равно того стоила.
Рэнди никогда не работал с Консорциумом (и это было решение Консорциума, а не его личное), и это было одной из причин, почему я обратился именно к нему. Большим боссам он меня сдавать не побежит.
Другой вопрос — не сочтет ли он возможным слить информацию о грядущей сделке корпорациям. Но контактов на самом верху у него нет, а если он и выйдет на кого-то из мелких агентов… Нет, так можно гадать бесконечно.
Самым верным способом обезопасить тылы было убийство Рэнди здесь и сейчас, и Трехглазый Джо, прописавшийся в моей голове, настаивал, чтобы я сделал именно так. Рэнди не был мирным населением. Он был участником игры, и его можно и нужно было пустить в расход.
Но я не хотел.
В конце концов, нельзя же убивать человека за то, чего он еще не сделал.
Я обдумывал это все, пока Рэнди инструктировал меня, как найти Глорфинделя в вирте Эпсилон-Центра, и это оказалось тем еще многоступенчатым квестом. Я запоминал, прикидывал, как это будет лучше провернуть, и параллельно обдумывал, что мне даже от тела не пришлось бы избавляться. Я мог бы просто оставить его здесь, и к тому моменту, когда его обнаружат остальные обитатели станции, я буду уже на полпути к Эпсилон-Центру.
Если бы остальным обитателям этой станции вообще было до меня хоть какое-то дело.
Смерть Рэнди была бы самым рациональным вариантом, и я видел, как он нервничает, как он все сильнее потеет и как его начинает бить дрожь. Он не знал, чем конкретно я занимаюсь, но понимал, что в Консорциум берут отнюдь не за красивые глаза и белоснежную улыбку.
Он закончил говорить, и я посмотрел ему в глаза.
— Я не буду делать глупостей, — сказал он. — Обещаю.
— Если ты мне наврал…
— Нет.
— Если ты собираешься меня подставить…
— Нет.
— Если о нашем разговоре узнает кто-то еще…
— Нет же, чувак. Я не собираюсь…
— Я отыщу тебя даже после переезда, — сказал я.
— Да бога ради, чувак, — сказал он. — Мы сколько лет друг друга знаем?
— Скинь мне счет, на который нужно будет перевести твою долю, — сказал я.
На несколько секунд его взгляд стал стеклянным. Я тоже так выгляжу, когда работаю с интерфейсом?
Нет, вряд ли. Я не могу позволить себе такой роскоши и должен все время следить за окружающим пространством. И потом, его «плюс» кустарного производства, а меня лепили лучшие специалисты исследованного сектора космоса.
— Номер счета уже у тебя, — сказал он.
— Я тебе еще что-то должен?
— Учитывая обстоятельства, за консультацию я с тебя денег не возьму, — сказал он.
— Очень мило, — сказал я.
— Между нами же все ровно, чувак?
— Да, — сказал я. — Хотелось бы, чтобы так и осталось.
— Разумеется.
На правом бедре у меня висел игольник, на левом — парализатор. И пока мы обменивались скрепляющим сделку традиционным рукопожатием, левой рукой я нащупал рукоять нелетального оружия.
Мы разомкнули руки. Я сделал шаг назад и направил парализатор ему в грудь.
Он сглотнул, но на лице его читалось облегчение. Он боялся, что я использую другую руку.
— В этом нет необходимости, — сказал он.
— Возможно, — сказал я. — Ничего личного, чувак, просто я не хочу никаких проблем по дороге отсюда до своего корабля. А так все наши договоренности останутся в силе.
— Ладно, — сказал он. — Но я не собирался устраивать тебе никаких проблем.
— Я предпочитаю перестраховаться. Слишком многое на кону.
— Понимаю, — он скривился.
— Лучше сядь.
— На сколько ты выставил? — он опустился на скамейку, оперся спиной о стену, чтобы не упасть и не удариться головой. Парализатор — штука коварная, сам по себе он не летален, но сопутствующие выстрелу обстоятельства могут привести к смерти сами по себе. Неудачное падение, например.
— Всего час, — соврал я.
— А голова потом дня три трещать будет.
— Помни про свой процент.
— Я-то помню. Главное, чтобы ты не забы…
Я выстрелил ему в грудь и оставил сидеть на скамейке с глупым выражением лица. Действие парализатора, если тело не найдут раньше и не введут антидот, закончится часов через шесть-восемь, и голова у него будет трещать, наверное, целую неделю.
Но это все равно лучше того варианта, на котором настаивал бы Трехглазый Джо.
