Глава 15
Я услышал звуки.
Ничего конкретного, не шаги, не голоса, не бряцание оружием. Просто какие-то шорохи, которых раньше не было, и которых здесь не должно было быть в принципе. И что самое поганое, эти шорохи доносились из темной половины подземелья, словно кто-то шел по моему следу.
А вполне возможно, что и на самом деле шел.
Это была не очередная партия богомолов «Ватанабэ». Те не стали бы красться, те рвались бы вперед, разнося все на своем пути. Это были создания куда более непредсказуемые и опасные.
Люди.
Стараясь издавать как можно меньше шума, я приоткрыл дверь и скользнул на светлую сторону коридора. Закрыл дверь, запер замок, выиграв этим для себя от нескольких секунд до нескольких десятков секунд. Фора зависела от квалификации тех, кто будет взламывать эту дверь с той стороны.
Судя по их осторожному передвижению, силовой вариант вскрытия они использовать не будут. Ровно до тех пор, пока я не дам им повод.
Я отошел до первого поворота туннеля, который был примерно в двенадцати метрах от двери, раздумывая, что это неплохое место, чтобы устроить засаду. Они откроют замок, окажутся на свету, и у меня будет достаточно времени, чтобы всех перестрелять. Но не успел я додумать эту оптимистичную мысль до конца, как позади меня, на этот раз уже с этой стороны перегородки, послышались шаги и голоса.
Местные.
Специалисты не стали бы так шуметь.
Хорошо бы, это были гражданские, которые решили последовать моему примеру и укрыться от творящихся на планете безобразий под землей. Однако, существовала немалая вероятность, что это воинственные аборигены, которые прочесывают местные проходы не просто так, а вид у меня довольно подозрительный. Я ношу побитую броню, увешан оружием, как стартап кредитами и точно не похож на мирного горожанина.
Щелк.
Я призвал Стрелка, положил руку на игольник, но полностью доставать его не стал. Доставая оружие и держа его на виду, ты демонстрируешь готовность к бою и только увеличиваешь вероятность перестрелки.
Позиция у меня была — хуже не придумаешь. Я находился в каменной кишке, и с одной стороны на меня надвигались недружелюбно настроенные по отношению к чужакам местные (и не то, чтобы у них не было для этого достаточно весомого повода), а с другой — те самые злобные чужаки. И никаких альтернативных путей отхода.
С тактической точки зрения было бы выгоднее прорываться сквозь местных, уходя дальше от места, где богомолы настигли группу Моники, но я не знал, сколько их, а спецы были уже на подходе, и я боялся завязнуть в перестрелке с одними и тем самым дать возможность другим спокойно пристрелить меня в спину.
Кроме того, существовала мизерная вероятность, что местные окажутся мирными жителями, прячущимися под землей, и да, в те короткие мгновения я гонял по кругу одни и те же мысли.
Жертвы среди гражданского населения неизбежны, говорил нам Трехглазый Джо, и рано или поздно вы прикончите своего первого мирного жителя. Такова уж суть нашего бизнеса, в любой операции возможен попутный ущерб. Сильно переживать по этому поводу не стоит, однако, следует прилагать некоторые усилия, чтобы попутного ущерба было как можно меньше.
Гражданские не участвуют в нашей игре. Их смерти поднимают больше шума, их смерти всегда имеют последствия, которые могут сказаться на нас всех. Смерть противника — это инвестиция в наше общее дело. Смерть непричастного вредит бизнесу, и это не имеет никакого отношения к гуманизму.
Убивая гражданского, вы убиваете потенциального покупателя, а других потенциальных покупателей настраиваете против себя.
Трехглазый Джо был тем еще человеколюбом.
* * *
Они появились из-за изгиба коридора. Я знал, в какой момент это произойдет, и постарался занять наиболее безобидную позу и нацепить самое невинное выражение лица, на какое только был способен. Впечатление был способен несколько испортить только тот факт, что они могли увидеть мою правую руку, ладонь которой лежала на рукояти игольника.
Их было семеро: пятеро мужчин, две женщины. Одеты в штатское и вразнобой, вооружены чем попало. И они не знали о моем присутствии на патрулируемой ими территории до тех пор, пока мы не столкнулись нос к носу.
— Какая удача! — воскликнул я. — Наконец-то мне встретились люди! Признаться честно, я немного заблудился здесь, под землей, а там наверху вообще творится форменный ад, настоящее безумие…
Семеро.
С высокой долей вероятности я мог бы положить их всех и уйти невредимым даже на такой малой дистанции. Да, эти ребята не участвовали в нашей игре, но и я больше не работал под началом Трехглазого Джо и мог наплевать на его рекомендации. Единственное, что меня сдерживало, это приближение спецназа с другой стороны двери. Если я не успею перестрелять местных до того, как он подключится к игре, мои шансы резко упадут.
Маневры важны, но в войне это не главное.
Главное — своевременность.
Они не купились.
— Ты кто такой? Что здесь делаешь? — поинтересовался их главный. — Брось оружие и отвечай на вопросы.
— Это ошибка, — сказал я. — Меня вообще не должно здесь быть.
— Тут ты прав, — согласился он. — Сними с плеча ствол. Медленно.
Интересно, какое плечо и какой ствол он имел в виду? Правое и плазмомет, или левое и штурмовую винтовку? С чего мне следует начать, чтобы он не нервничал?
Я убрал руку от игольника (что-то мне подсказывало, что тяжелое оружие будет лучшим выбором в том, что грядет), и, все еще держа левую руку на виду, правой ткнул себе за спину.
— На самом деле, проблема не во мне, — сказал я как можно дружелюбнее. — Проблема в людях, которые сейчас пройдут через вон ту дверь.
Разумеется, они тут же посмотрели в указанном мной направлении, и сделали это ровно в тот момент (и ради этого я, собственно говоря, и тянул время), когда дверь открылась.
Главное — своевременность.
Я бросился на пол, срывая с плеча плазмомет и готовясь открыть огонь. Стрелять я, разумеется, собирался в тех, кто пройдет через дверь. Аборигенов уже можно было сбрасывать со счетов.
Чем бы они тут ни занимались, какие бы цели ни преследовали, они оказались не в том месте не в то время, и домой никто из них теперь точно не вернется.
Специалисты начали стрелять из темноты, и четверо аборигенов легли сразу же. Траектории выстрелов выдали местоположение стрелков (их было двое), и я отправил каждому по заряду плазмы.
Черная тень скользнула через дверной проем, словно царящая по ту сторону перегородки тьма решила поделиться с нами своим сгустком. Он стрелял на ходу, и еще двое аборигенов схлопотали по паре разрывных игл в незащищенные ничем, кроме одежды, тела.
Я рассмотрел того типа в тот же момент, когда выстрелил ему в голову. Он носил черную броню без опознавательных знаков. Ни наклеек, ни нанесенных краской эмблем, ни шевронов, но я сразу узнал производителя и специалиста, который под ней скрывался, словно заглавная буква «К» была начертана на его груди пылающими письменами.
По ту сторону перегородки находились ребята, с которыми я хотел бы встретиться в последнюю очередь. Хоть здесь, хоть где бы то ни было еще.
Спецназ Кэмпбелла.
* * *
Дело, как вы понимаете, не в том, что они какие-то суперкрутые и опасные типы. Нельзя сказать, что они на голову выше своих коллег из «Ватанабэ» или «Си-Макса», и специалисты Содружества если и отстают от них, то всего на полшага. Вот про мастеров из империи я тогда ничего сказать не мог, не приходилось с ними сталкиваться, и все мои знания ограничивались сугубо теоретической плоскостью.
И местным, которые легли тут, под землей, было абсолютно все равно, кто платил зарплату уничтожившим им стрелкам.
Но для меня эти ребята представляли особую опасность.
Итак, ситуация изменилась.
За крайне короткий промежуток времени в коридоре образовалось девять трупов. Единственный уцелевший местный поливал огнем тьму за дверным проемом вместо того, чтобы бежать отсюда со всех ног, а я, вжавшись в стену, ждал, пока его прикончат выстрелом с той стороны.
Ребята Кэмпбелла допустили ошибку. Они увидели скопление плохо вооруженных и не носящих броню мишеней, классифицировали их всех, как местных дилетантов, и выстроили свою тактику на этих ложных предпосылках. Об этом говорил и их выбор оружия.
Игольник — идеальное оружие для боя на малой дистанции, если твой противник не носит броню. Но на мне броня была, и я видел две торчащие из нагрудной пластины иглы, которые так и не смогли добраться до моего тела и как-то ему навредить.
Еще одна игла угодила в прикрывающий мою голень щиток.
Что ни говори, стрелять эти ребята умеют, хоть и путаются с выбором оружия.
Вылетевшую из темноты и предназначенную последнему аборигену иглу я заметил, когда она еще и половины расстояния не преодолела. Судя по траектории, стрелок опустился на одно колено. Я слегка довернул ствол плазмомета вниз и выстрелил в тот момент, когда последний абориген схлопотал в грудь.
Я не сомневался в том, что попал точно. Для подтверждения этого факта мне даже стук упавшего на пол тела не требовался.
Тем не менее, я продолжал валяться на полу и не сводил взгляда с дверного проема и тьмы, что находилась позади него.
Мне были хорошо известны корпоративные стандарты.
В таких операциях Кэмпбелл использует группы по пять боевых единиц. Я уложил четверых, значит, с той стороны остался еще один.
И, скорее всего, он будет самым опасным из них.
Эти четверо были обычными стрелками. Людьми плюс, но без моих возможностей. Укрепленные тела, улучшенное зрение, рефлексы чуть быстрее, чем у обычного человека, но ничего выдающегося в них не было, отчего они и легли так просто.
Но пятый должен был быть другим. Учитывая, сколь высоки ставки в игре, Кэмпбелл должен был послать кого-то куда более подготовленного, чем обычный стрелок.
Кого-то вроде меня.
* * *
Мне неизвестно, с кого снимали профиль Стрелка.
Это произошло задолго до моего создания, и вполне возможно, что этот человек уже мертв.
Обычному специалисту этот профиль поставить невозможно, он требует расширенной базы, которая есть только у меня и моих братьев по апгрейду.
Обычным стрелкам расширенную базу не ставят, это слишком сложная и дорогостоящая операция, а корпорация — это всегда про деньги.
Но я был уверен, что у парня, который остался по ту сторону двери, стоит именно такой профиль. Может быть, я его даже знаю.
Это стандартная практика, знаете ли. Меня в свое время тоже четверо прикрывали.
Щелк.
Волшебник послал ему сигнал на закрытой частоте корпорации. Это был очень редко используемый вид коммуникации, даже его сопровождающие не имели доступа.
Только мы.
Только мультипрофильные специалисты с расширенной технической базой.
Если он из моего поколения, то это ни черта не сработает. Но если у него более свежий год выпуска, и они с этой фишкой незнакомы… Или, наоборот, они о ней узнали и им поставили защиту…
Не узнали.
Столько лет прошло, а они этот баг так и не пофиксили…
Наверное, ни одно из предыдущих или последующих поколений до этой штуки так и не додумалось, а все мои однопробирники, братья и друзья по детским играм, отправились в расход во время той операции, после которой я и задумался о свободе. И эта маленькая тайна умерла вместе с ними, и корпорация ничего не сделала с этим багом просто потому, что так о нем и не узнала.
В общем, мой младший брат, возможно, выращенный в том же репликаторе, что и я, ответил на запрос, и в тот же миг Волшебник заслал ему вирус. Это была коротенькая программа, которую мы написали шутки ради, потому что никому, кроме нас самих, она повредить не могла, а тогда, в годы обучения, возможность, что мы будем работать друг против друга никто бы всерьез рассматривать не стал.
Тогда нас учили, что корпорация — это большая семья, и люди, которые проходят те же курсы подготовки, что и я, настоящие братья.
Программа вышибала специалиста из всех активных профилей, низводя его к базовому, а также блокировала большую часть внедренного в тело оборудования. Действовало это не больше десяти секунд, до срабатывания второго встроенного контура защиты, и за это время на полигоне или в классе с человеком не успело бы случиться ничего плохого.
Детская, по сути, забава, которой мы пользовались только тогда, когда рядом не было взрослых. Настоящих «взрослых», я имею в виду, тех, которые способны были оценить нас по достоинству.
А на системы видеонаблюдения, которые окружали нас всю жизнь, мы внимания не обращали. Мы слишком хорошо умели с ними справляться.
Но десять секунд в бою — это целая вечность.
Сразу же после отправки вируса я вскочил на ноги и бросился к «брату». Стрелку казалось, что я бегу в замедленной съемке, так медленно, словно дело происходит под водой или на планете с повышенной гравитацией, но на самом деле я был куда быстрее обычного человека.
«Брат» стоял слева от проема и с недоумением смотрел на свою правую руку, из которой выпал короткий штурмовой карабин. С еще большим недоумением он посмотрел на меня.
Я вскинул выставленный на минимальную мощность плазмомет и прострелил ему правую руку в районе плеча. Трижды.
Это даже не больно, в правой руке у него минимум нервных окончаний, но сводит на нет большую часть его боевых способностей. Но такие дерутся до конца.
Он дернулся, выхватывая игольник левой рукой, но я был к этому готов и пнул его в запястье. Игольник отлетел в сторону, он сделал шаг назад.
У него было обычное, ничем не примечательное лицо. В толпе не обратишь на него никакого внимания, и в памяти твоей оно не отложится. Нечего там запоминать.
— Назови себя, — потребовал я.
— Сто Шестьдесят Третий, — сказал он.
— Задание? — спросил я.
Он покачал головой. Мы оба знали правила игры и понимали, что будет дальше.
Что ж, он был такой же, как я, но гораздо моложе. Наверное, это было второе или третье его задание, и он уже вляпался.
Но на самом деле он вляпался в момент своего создания. Его заготовку отлили в готовую форму, он должен был стать еще одним винтиком в огромной и хорошо отлаженной машине, которая помогала влиятельному и богатому клану Кэмпбеллов заработать еще больше денег и получить еще больше власти.
Он был такой же, как я десяток лет назад.
Только вот мне удалось соскочить, а он все еще крутится в этих чертовых шестеренках.
Он выступил против меня, но в этом не было ничего личного. Этого требовали корпоративные интересы. Ему отдали приказ, и он старался выполнить его, как мог. И он бы наверняка довел порученное ему дело до конца, если бы не встретил меня.
В подземном коридоре на какой-то захолустной планете, во время охоты за древним артефактом предтеч, двое высокотехнологичных созданий, сошедших с одного конвейера, пусть и в разное время, пытались убить друг друга.
Наверное, в этом была какая-то ирония, но я подумаю о ней позже. А для него это «позже» уже не наступит.
В какой-то степени я ему даже сочувствовал.
Но оставить его в живых я не мог.
Я и так слишком подставился.
Я знал, что мне надо будет сделать, прежде чем я уйду отсюда. Мне надо будет сжечь его дотла, вместе с остатками правой руки и проделать ту же процедуру с прикрывавшими его стрелками, пусть для этого мне придется потратить всю оставшуюся в моем распоряжении энергию плазмомета.
К сожалению, и это ничего не гарантировало.
— А ты? — только и спросил он.
И, прежде чем перейти к малоприятным огненным процедурам, я отдал ему последнюю дань уважения и сделал то, чего не делал уже очень давно.
Назвал свое настоящее имя.
— Двадцать Седьмой.
