Глава 16
На самом деле, мое имя чуть сложнее. Полностью оно звучит как К-П2М6–0027, но у нас было принято называть себя по двум последним цифрам.
Сейчас, судя по всему, уже по трем.
Когда я говорю о своем поколении, я тоже немного преувеличиваю. Нас было всего четверо, номера с двадцать шестого по двадцать девятый, хотя изначально в репликатор были заложены десять эмбрионов. Но тем, кто не пережил операцию по апгрейду, включающую в себя ампутацию правой руки и сращивание с высокотехнологным оборудованием Кэмпбелла, собственного номера не полагалось.
Эти неудачники тоже послужили нашему общему делу — их разобрали на органы, которые могли пригодиться в ремонте других людей. Даже чипы и те не утилизировали, а помыли, отформатировали и вживили кому-то еще. Кому-то, кто придет за нами. Может быть, и в Сто Шестьдесят Третьем была частичка кого-то из моих сверстников.
Корпорация — это всегда про деньги, и сэкономленное они считают заработанным.
— Жду не дождусь, когда нас пошлют на настоящую операцию, — сказал Двадцать Шестой, и этим выразил наше общее мнение.
Мы сидели за столиком пляжного бара в небольшом городке, расположенном на одном из островов Тропического Архипелага Новых Мальдив, и считалось, что мы находимся в процессе сдачи практического зачета по курсу социального взаимодействия вне корпоративной культуры.
Времени у нас было до полуночи, то есть, больше восьми часов. За этот срок мы должны были найти себе партнера для секса и провести, как минимум, один половой акт.
Несмотря на довольно внушительный запас времени и холодный свежесинтезированный апельсиновый сок, настроения в нашей компании царили упаднические. Каждый уже предпринял по паре попыток завязать знакомство, но… Сами понимаете, если хоть одна из них закончилась удачно, мы не сидели бы за этим столиком вчетвером.
— Этот момент отдалится от нас, если мы не сдадим зачет, — сказал Двадцать Восьмой.
— Я не понимаю, как его сдать, — сказал Двадцать Шестой. — Алгоритмы не работают. Я улыбался, называл свое имя, спрашивал их имена, делал замечание о погоде, пытался разговаривать на отвлеченные темы, но они просто отказываются со мной взаимодействовать. Все происходит совсем не так, как в симуляторе.
— Наверное, поэтому мы и сдаем зачет на практике, — сказал я. — Чтобы понять, в чем разница.
— Мне пришла в голову страшная мысль, — сказал Двадцать Девятый, отхлебывая из своего стакана. — А что, если бой в симуляторе тоже не похож на настоящий? Что, если реальный противник не будет вести себя так, как ведут себя тренировочные боты, и те алгоритмы тоже откажутся работать?
— А в чем тогда смысл обучения? — спросил я. — Понятно, что ни один бой не похож на предыдущий, но ведь базовые принципы всегда одни и те же, да и рисунок не претерпевает глобальных изменений.
— Ну да, стреляй в них и не давай им стрелять в себя, — хмыкнул Двадцать Восьмой.
— У меня нет вопросов к стрельбе, — сказал Двадцать Шестой. — Там все гораздо проще. Когда ты стреляешь в человека, он всегда реагирует одинаково — становится мертвым. Но когда ты пытаешься наладить визуальный контакт, все они ведут себя по-разному. Одна, например, хихикала, хотя я не сказал ничего смешного и собирался перейти к непринужденным шуткам на отвлеченную тему только через две реплики. Какого черта она хихикала? И на кой черт нам вообще сдалось само это взаимодействие?
— Чтобы в случае необходимости мы могли притвориться одними из них и не привлекать к себе внимания, — процитировал я Трехглазого Джо, нашего несменяемого наставника.
— Я не хочу притворяться кем-то из них, — сказал Двадцать Шестой. — Их жизни пусты и бессмысленны.
— Мы никогда не знаем, что именно может пригодиться для службы нашему делу, — сказал Двадцать Девятый. Он тоже цитировал одного из наших учителей.
— Я — щит, хранящий наше общее дело от конкурентов, и меч, их карающий, — сообщил Двадцать Шестой. — Но чем нашему общему делу поможет, если я проведу половой акт вон с той самкой? Или вон с той?
— Не показывай пальцем, — сказал я.
— Да пошло оно все к черту, — сказал он. — Мне кажется, Трехглазый над нами просто издевается.
— Всегда, — подтвердил Двадцать Девятый. — Но он делает это для того, чтобы мы могли лучше послужить нашему общему делу.
Наше общее дело…
Формулировки тогда были предельно простыми, и под нашим общим делом подразумевалось процветание родной корпорации, которая подарила нам жизнь и целых два года безоблачного детства, после которых начались учеба и муштра. А еще через год случился апгрейд, который больше половины из наших не пережили.
Нас учили, что корпорация — это наш дом, наша семья, которой мы обязаны всем, а мы — ее защитники. Мы должны были стать ее лучшими солдатами, элитой элит, стражами, неусыпно хранящими корпоративные интересы. При этом нас учили стрельбе, диверсионной деятельности и шпионажу. К этому моменту каждому из нас поставили по одному профилю, который должен был стать основным рабочим, и я уже получил своего Волшебника, чем несказанно гордился.
Волшебника могут получить не все.
Точнее, ставят его всем, но не у всех он приживается. Чем сложнее профиль, тем больше трудностей со слиянием, и если оно достигает меньше восьмидесяти трех процентов, то возможности профиля толком не раскрываются и его сносят.
У меня было девяносто четыре процента, что считалось отличным результатом. У Двадцать Девятого — девяносто восемь. У Двадцать Шестого — восемьдесят семь, но это был не худший результат в нашей компании.
У Двадцать Восьмого процент слияние оказался меньше семидесяти пяти, и основным рабочим ему поставили Стрелка. Как-то раз он признался нам, что из-за этого чувствует себя неполноценным. Разумеется, мы заверили его, что все в порядке, но в глубине души были с ним согласны и думали так же.
Тот же Коммандос, например, профиль совсем простенький, для его использования даже специального оборудования не надо, и приживается он у всех.
Собственно говоря, все узкоспециализированные и по-настоящему ценные профили я получил от корпорации, и взять их ни в каком другом месте просто невозможно. Профили, заточенные для серии М6, на черном рынке не продаются, просто потому что спроса на них нет. Не то, чтобы устойчивого, вообще никакого.
Насколько мне известно, я — единственный М6, который отправился в свободное плавание. Все остальные спецы либо принадлежат корпорациям, либо апгрейдятся кустарными способами, и мультипрофильных среди них можно по пальцам одной руки пересчитать.
— Вон та самка у бара выглядит перспективной, — сказал Двадцать Девятый. — Чья сейчас очередь?
— Моя, — мрачно сказал Двадцать Шестой. — Но я могу уступить ее кому угодно.
— Это так не работает, — сказал я. — Иди и пробуй.
— Продемонстрируй ей свою великолепную физическую форму, — сказал Двадцать Девятый. — Говорят, это может послужить весомым аргументом при выборе партнера.
— И как мне это сделать?
— Просто расстегни рубашку.
— Звучит предельно тупо.
— И тем не менее.
Двадцать Шестой послушался его совета и расстегнул рубашку. По местным стандартам все мы выглядели довольно массивными, и я уже не один раз слышал слово «перекачанный», но с этим мы поделать ничего не могли. Во-первых, нам необходимо было поддерживать себя в хорошей физической форме для нормальной работы профилей, требующих активных действий, а во-вторых, левые руки нам приходилось качать отдельно, иначе их пропорции бы слишком отличались от покрытых псевдоплотью правых.
— Но ведь она сама отнюдь не в превосходной физической форме, — заметил Двадцать Шестой. — Я вижу жировую складку на животе и еще одну сбоку.
— Главное, ей об этом не говори, — посоветовал я. — Иначе ваше социальное взаимодействие закончится тем, что она выплеснет свой коктейль тебе в лицо. А он, между прочим, полтора кредита стоит.
— Если вы все такие умные, то почему здесь сидите? — огрызнулся Двадцать Шестой, но таки оторвал свою задницу от стула и поплелся к бару.
— Ставлю десятку, что у него ничего не выйдет, — сказал Двадцать Девятый.
— У тебя нет десятки, — сказал я. Все, что мы здесь ели и пили, записывалось на счет номера, который оплачивал Трехглазый Джо.
Собственных денег у нас никогда и не было. Корпорация обеспечивала нас всем необходимым.
— Я могу раздобыть десятку, — сказал Двадцать Девятый.
А я ведь тоже могу, сообразил я, причем несколькими разными способами. Просто я раньше никогда об этом не задумывался.
Двадцать Шестой обменялся с самкой у бара несколькими репликами и с кислой миной вернулся за наш столик.
— Не вышло.
— Что ты сделал не так? — поинтересовался Двадцать Девятый.
— Если бы я знал, то я сделал не так, я бы так не делал, — сказал Двадцать Шестой. — Я подошел и сказал «привет».
— Пока все нормально.
— Назвался вымышленным именем.
— Каким конкретно?
— Джонни.
— Вряд ли проблема в этом.
— Сделал замечание о погоде.
— Какое именно?
— Сказал, что сейчас жарко.
— Глубокое наблюдение, — заметил я.
— А потом предложил прогуляться по пляжу.
— И что пошло не так?
— Она дала мне понять, что у нее уже есть партнер.
— Ты мог бы его утопить, — сказал Двадцать Девятый.
— Это мне поможет?
— Едва ли в ближайшие восемь часов, — сказал я. — Сценарий «подставить плечо» обычно требует чуть больше времени. От нескольких недель до полугода.
— Через несколько недель нас тут уже не будет, — сказал Двадцать Шестой.
— Если нас не заставят пересдавать.
— Возможно, мы ошиблись с выбором места, — сказал Двадцать Девятый.
— Скорее, времени, — сказал я. — Под вечер люди больше настроены на социальные взаимодействия.
— Ты хочешь сказать, что эффективность алгоритмов может меняться в зависимости от цифр на дисплее? Это же абсурд.
— На планетах меняются не только цифры на дисплее, — напомнил я.
— Эффективность алгоритмов может меняться в зависимости от степени освещенности?
— В социальных взаимодействиях такого рода нет четко работающих алгоритмов, — напомнил Двадцать Девятый. — Есть только общие указания. Все очень вариативно.
Забавно, кстати, но, как мы выяснили чуть позже, в самом сексе четкие алгоритмы все-таки работали. Мы сделали все так же, как делали на занятиях в виртуальности, и никто из наших партнерш наутро не жаловался.
Да и в процессе стонали они почти так же, как в симуляторе.
Тогда секс представлялся нам довольно бессмысленным занятием. Для продолжения рода его давно уже не использовали даже на самых отсталых и захолустных мирах (маточные репликаторы были дешевы, гораздо более безопасны, и метод с их использованием гарантировал отсутствие генетических отклонений), в качестве комплекса физических упражнений он уступал даже легкой пробежке вдоль пляжа, и мы не понимали, какого черта люди продолжают обмениваться биологическими жидкостями таким странным и нелепым способом.
Впрочем, я и сейчас это не до конца понимаю.
Люди странные.
— Нарисуйте мне ситуацию, в которой эта ерунда может послужить нашему общему делу, — попросил Двадцать Шестой.
— Допустим, тебе понадобится внедриться в какую-нибудь враждебную корпорации структуру, в которой секс является чем-то вроде обряда инициации новичка, — сказал Двадцать Девятый.
— Никогда не слышал о таких структурах.
Двадцать Девятый пожал плечами.
— Галактика велика.
— Но нам известно о всех значимых игроках, и ничего подобного среди них нет.
— Допустим, кто-то выстраивает ее прямо сейчас, и Трехглазый каким-то образом об этом узнал.
— Звучит довольно бредово.
— Почему ты не сказал об этом самому Трехглазому? Какой смысл говорить об этом с нами?
— Мы все знаем, что бы ответил Трехглазый, — сказал Двадцать Шестой. — Он сказал бы, что это нужно нам для общего развития.
— Это его стандартный ответ, — согласился Двадцать Девятый. — Будем пробовать еще или дождемся вечера?
— Количество неудачных попыток свидетельствует о неправильном выборе локации, — сказал Двадцать Шестой. — Давайте переместимся в отель.
— Я все еще считаю, что нам стоит дождаться вечера, — сказал я.
— Помни о дедлайне, — сказал Двадцать Шестой.
— Возможно, нам следует разделиться, — сказал Двадцать Восьмой.
— Или работать парами.
— Устоявшиеся пары менее склонны к новым социальным взаимодействиям, — напомнил Двадцать Шестой.
— Но не все участники пар являются партнерами, — сказал Двадцать Восьмой. — Возможно, нам удастся уговорить кого-нибудь на оргию.
— Можно попробовать, — решил Двадцать Девятый.
— Или вот еще вариант. Я читал, что экстренные ситуации толкают людей в объятия друг друга, — сказал Двадцать Восьмой. — Мы могли бы устроить здесь контролируемую техногенную катастрофу.
— Вряд ли Трехглазый ждет от нас именно этого.
— Он велел нам импровизировать, — сказал Двадцать Восьмой.
— И о катастрофе какого рода ты говоришь?
— Мы могли бы уронить на остров какой-нибудь спутник.
— Я вроде бы слышал слово «контролируемая», — сказал я. — Каким образом ты собираешься контролировать падение спутника, когда он пройдет верхние слои атмосферы?
— И если ты хочешь выдать это за критический сбой автоматики, на операцию потребуется куда больше восьми часов, — сказал Двадцать Шестой. — И даже если ты сделаешь все безупречно, Трехглазый все равно может нас заподозрить.
— Как насчет пожара в самом отеле?
— Ты явно не в ту сторону думаешь, — сказал я.
— Вон еще одна, — сказал Двадцать Девятый. — Чья сейчас очередь пробовать?
— Мы же вроде бы решили, что это не то место и сейчас не то время.
— Но надо же что-то делать, — сказал Двадцать Девятый. — По крайней мере, Трехглазый оценит наше стремление.
— Трехглазый оценивает только результат, — сказал Двадцать Шестой.
— И что ты предлагаешь?
— Надо продолжать попытки, — сказал он. — Количество неминуемо перерастет в качество. Пусть мы получим десятки отказов, но рано или поздно кто-нибудь согласится.
— Или вызовет полицию.
— Тоже вариант социального взаимодействия.
— Но приведет ли он к сдаче зачета?
— Только если вступить в половой акт с офицером, — сказал я.
— Если верить некоторым роликам из сети, то именно так все и происходит.
— С таким же успехом можно притвориться кем-то из обслуживающего номера персонала.
— Разве здесь номера обслуживают не андроиды?
— Да, верно, — это не вариант, потому что андроиды бесполы, и вероятность того, что кто-то из гостей захочет… Конечно, в сети можно было найти и такие ролики, но я сильно сомневался в том, что они отражают реальную жизнь.
В сети вообще все фальшивое.
Эта мысль натолкнула меня на новую идею. После того, как мы все-таки разделились, я отправился в лобби отеля, уселся в удобное кресло с массажем, и, делая вид, что наслаждаюсь от того, как полуразумная пена разминает мое тело, взломал местную государственную сеть, создал в ней виртуальную личность, сразу же подал от ее имени запрос на социальное пособие, одобрил его сам себе по ускоренной процедуре, и минут через десять на только что созданный счет капнула вполне приличная сумма, которую я собирался потратить на оплату эскорт-сервиса.
Местная защита была совсем простой и давно не обновлялась, так что я умудрился сделать все это из своего базового профиля и практически не оставить следов. Профессионал, конечно, со временем бы со всем этим разобрался, но откуда на этой планете профессионалы? А к тому времени, как местные власти смогут заподозрить неладное (если они вообще способны что-то заподозрить), мы все уже будем далеко отсюда, и если когда-нибудь и вернемся на эту планету, то вряд ли под этими же именами и с этими же лицами.
В конце концов, Трехглазый Джо сказал, чтобы мы импровизировали, и разве найм профессионалов не является одной из форм социального взаимодействия?
