Глава 14
Кто-то может подумать, что боевые богомолы «Ватанабэ» бесполезны, их репутация держится исключительно на пиаре и ничем не подкреплена, и своих денег они не стоят. На самом деле это не так.
Стоят.
Боевые действия — это поиски баланса между эффективностью и экономией, и на самом деле с эффективностью у них все было в порядке. Чаша весов склонилась на мою сторону просто потому, что в свое время мое производство обошлось гораздо дороже.
И еще мне чуть-чуть повезло.
На самом деле, прямое столкновение с боевыми дроидами противника — это не совсем моя специализация, и на длинной дистанции они бы разобрали меня на атомы. Но при коротком боевом столкновении мои шансы были неплохими.
Пятьдесят на пятьдесят — это же уже неплохо, да?
У группы Моники таких шансов точно не было.
Когда я вхожу в профиль Стрелка, все мои чувства обостряются, мир вокруг меня замирает, и все объекты в нем превращаются в мишени. Обычное человеческое тело не способно реагировать на таком уровне, да и мои генетически измененные части тоже не поспевают. По счастью, не все части моего тела — человеческие.
Третий богомол попытался атаковать сверху, проломив крышу в практически вертикальном прыжке. Правая рука довернула ствол плазмомета и слегка дернула его вверх, так что первый заряд плазмы выбил богомолу сенсоры еще до того, как он успел прицелиться.
Тварь должна была соображать даже быстрее, чем я стреляю, и она наверняка поняла, что происходит, но поделать уже ничего не могла. Физика — штука упрямая, и инерция выступила моим союзником. По мере того, как тело богомола появлялось из пролома, я методично его расстреливал, так что на мостовую боевая машина упала уже в совершенно небоеспособном состоянии.
Четвертый нападать не спешил, и я полез за ним сам.
По внутреннему убранству помещения сложно было определить, чем оно было до атаки «Ватанабэ». Судя по разбросанным у уцелевших стен останкам станков, какой-то кустарной мастерской. Теперь это в любом случае были руины.
Сомнительно, что у владельца была страховка на такой случай.
Я замедлил дыхание и ступал почти бесшумно. Не то чтобы это могло принести какой-то результат в схватке с богомолом, просто я так привык.
На первом этаже движения не было. На чердачном, прекрасно просматривающимся через гигантские дыры в перекрытии, тоже. Ни движения, ни богомолов, ни трупов тех, за кем они сюда явились.
Отсутствие трупов внушало мне определенный оптимизм, но лишь до тех пор, пока я не обнаружил спуск в подвал.
* * *
Этот район города был построен на месте брошенных старых разработок, так что его подземная часть оказалась куда выше наземной. Спустившись на два пролета, я оказался на перекрестке сразу пяти темных туннелей, меньший из которых достигал двух метров в ширину, а больший — и все пять. Тут же, на перекрестке, обнаружилось и первое мертвое тело, фрагменты которого валялись на полу и частично были разбросаны по стенам. В углу лежала искореженная штурмовая винтовка. Погибший отстреливался, но ему это не помогло.
На близкой дистанции от богомолов никакого спасения нет.
Освещение было довольно скудным, но я сумел разобрать, что метрах в пяти от перекрестка все туннели были перекрыты металлическими дверьми. Все, кроме одного.
В нем тоже когда-то была перегородка, но ее вскрыли, и лист металла выглядел так, словно был сделан из бумаги, и какой-то маньяк искромсал его при помощи здоровенных ножниц.
Я шагнул в этот туннель, и в следующий момент раздался взрыв, за которым последовали звуки стрельбы. Из туннеля потянуло гарью и каменной пылью.
Проход изгибался, так что происходящего на другом его конце я не видел, лишь стены изредка освещались отблесками выстрелов. Я прибавил шаг.
Стрельба сменилась характерным металлическим лязгом, с которым работают верхние конечности богомолов, подобравшихся к противнику на расстояние рукопашного боя, и быстро оборвавшимся криком. Я знал, как это бывает. Все равно, что бросить кусок мяса в промышленную мясорубку — на выходе получишь фарш, который без специальных процедур и опознать невозможно.
Звуки стихли. Я замер на месте, выставив на плазмомете еще больше мощности. Не та ситуация, чтобы экономить. Если я лягу тут еще одним трупом, пара сэкономленных выстрелов мне погоды уже не сделают. Резня происходила в паре десятков метров от моего текущего местоположения, прямо за поворотом туннеля, и теперь уже физика работала против меня. Если эта махина бросится на меня и сумеет разогнаться, то даже десяток исключительно удачных попаданий ее не остановят.
Разумеется, она на меня бросилась.
Богомол появился из-за поворота со зловещим металлическим скрежетом. Он опустился на четыре конечности и двигался в горизонтальном положении, а его верхняя пара рук распустилась двумя букетами лезвий.
Он был стремителен и прекрасен в своей смертоносной неотвратимости. Обычный человек не успел бы ничего сделать, но я успел.
Горизонтально ориентированный корпус машины для убийства представляет больше возможностей для человека с плазмометом, ведь одним выстрелом ты можешь поразить больше уязвимых мест. Если, конечно, тебе известны эти самые уязвимые места.
Мне они были известны, вдобавок, Стрелок отметил, попадания в какие области давали наибольший эффект, и принялся палить по ним, рассчитывая, что все эти хреновины принадлежат если не одной партии, то хотя бы близким.
Третий выстрел оказался критическим. В тот же момент, когда я это понял, я прыгнул в сторону, пытаясь уйти с линии атаки, которую богомол уже никак не смог бы изменить. Стрелять я, разумеется, не перестал.
Богомол врезался в стену, противоположную той, к которой я отпрыгнул, пропахав в ней глубокую борозду. Ширины коридора мне не хватило, и несколько лезвий скользнули по моему бедру, разорвав в клочья легкую броню и оставив пару глубоких царапин на коже. Мой болевой порог куда выше, чем у обычного человека, но это я все равно почувствовал.
Железяка напоследок дернула приводами и застыла.
Я бросил взгляд на панель плазмомета. Если снизить мощность до минимальной, его хватит еще на десяток выстрелов. Надеюсь, что следующие противники, которые мне попадутся, будут попроще.
Достав из аптечки капсулу первой помощи (обезбол, смешанный с ускоряющим регенерацию веществом), я прижал ее к своей ноге и сделал глубокий вдох. Боль сразу же прошла.
Слегка прихрамывая и почти не истекая кровью, я дошел до поворота и увидел место случившейся бойни.
* * *
Я не преувеличиваю, нет.
Никаким другим словом это просто не назовешь.
Не знаю, была ли здесь группа Моники в полном составе или нет. Если считать по головам, то здесь было шесть человек, и далеко не все головы оказались прикреплены к телам. Саму Монику я обнаружил в углу, она лежала в неестественной позе, словно сломанная кукла, и не подавала никаких признаков жизни.
Впрочем, неожиданностью для меня это не стало.
Неожиданностью стал тот факт, что один человек все еще оставался жив.
У него отсутствовала правая нога ниже колена, левая рука превратилась в фарш, а грудь и живот, прикрытые броней, пересекало несколько глубоких порезов, но он все еще дышал, прерывисто и неглубоко.
Разумеется, никаких шансов у него не было. Единственная возможность сохранить жизнь — это поместить в медицинскую капсулу прямо сейчас, а до местной больницы я бы его точно живым не дотащил. Даже если бы имел возможность туда обратиться.
Несмотря на полученные раны, он был в сознании и удивился моему появлению еще больше, чем я тому, что он еще жив.
Я присел рядом и продемонстрировал ему две извлеченные из аптечки капсулы. «Первая помощь» и «безболезненный уход». Он скосил глаза влево, и я вложил капсулу с «безболезненным уходом» в одну из его ран.
Его затуманенный взор прояснился почти сразу.
— План Б, да? — прохрипел он. — Ты немного опоздал, парень.
Черта с два это был план Б. Это был даже не план В, в котором я должен был устроить отвлекающий маневр. Это вообще не было никаким планом, одна чертова импровизация. Если бы я знал, что собираюсь на войну, то оделся и вооружился бы совсем по-другому.
Но парню я всего этого говорить не стал. У него осталось не больше двух минут жизни, и я рассчитывал получить от него хоть какую-то информацию.
— Артефакт у вас?
— Нет.
— А где он?
— Понятия не… имею.
— Но он хотя бы у вас был?
— Очень… недолго.
— Кто его забрал?
— Они… не представились, — его губы искривила кривая ухмылка. Впрочем, может быть, это была предсмертная гримаса.
Значит, все это было зря. Консорциум облажался и своей глобальной цели не достиг, и с этим я уже ничего поделать не мог. Воевать в одиночку против спецназа корпораций, Содружества, империи и, вполне вероятно, еще нескольких свободных агентов, я не собирался. По сравнению с обычным человеком, мой инстинкт самосохранения снижен, но не до такой же степени.
Зато моя маленькая локальная цель была выполнена. Я не только исполнил все свои обязательства по «черному контракту», но и перевыполнил их.
Теперь мне надо вернуться на корабль и дождаться, пока планету снова откроют для полетов.
Пока парень умирал, я прошелся по комнате, собирая уцелевшее оружие. Его осталось не так уж много, но мне удалось разжиться штурмовой винтовкой, несколькими запасными магазинами к ней, и, о чудо, резервной батареей для плазмомета.
По меркам Консорциума снаряжение группы Моники было довольно дешевым. Непонятно даже, на что они рассчитывали. Конечно же, я сюда тоже не в тяжелой броне и с десантным карабином в руках заявился, но, в отличие от них, я все-таки собирался не на войну.
Неужели никто в Консорциуме не сумел донести до заказчика мысль, что с такими бюджетами войн не выигрывают?
Собрав оружие и убедившись, что последний солдат группы Моники расстался с этим бренным миром, я вернулся к перекрестку. Выходить на поверхность через руины было не самым удачным решением, поэтому я свернул в случайно выбранный тоннель (третий по часовой стрелке, если считать от лестницы) и двинул туда.
Проход был перекрыт дверью с механическим замком, и мне удалось взломать его, не оставив заметных следов. Оказавшись по ту сторону, я замкнул замок и осмотрелся.
Проход использовали в качестве дополнительных складских помещений, все пространство вдоль стен было заставлено разномастными ящиками и контейнерами. Любопытства ради я вскрыл один из них и обнаружил там медикаменты. Просроченные.
Какой-то стандартный набор от местных сезонных болячек.
Зачем я помню информацию о местных сезонных болячках в то время, как мне нужна карта подземных коммуникаций, которую я не озаботился изучить?
Вопросы, вопросы…
Я слишком расслабился на этом задании и не был готов к тому, что оно перейдет в настолько активную фазу. По большому счету, меня вообще не должно тут быть.
В другом ящике оказались армейские сухпайки, и я нашел это гораздо более выгодным капиталовложением. В отличие от лекарств, у них нет срока годности, так что их можно хранить под землей практически бесконечно.
Вкуса у них тоже нет, разумеется, но армейские пайки не ради вкуса покупают.
Я прикарманил парочку. Перспективы мои были туманны, я понятия не имел, сколько времени мне придется провести под землей, так что запас не помешает.
Набив карманы, я вызвал Генри по каналу экстренной связи.
— Сигнал совсем слабый, кэп.
— Это потому, что я под землей, — объяснил я. — Можешь раздобыть для меня карту подземных сооружений этого района?
— Рад бы был быть полезным, но увы, — сказал он. — У меня нет доступа к городской сети. Этот канал — моя единственная связь с внешним миром, а в базе данных космопорта того, что тебе нужно, точно не найти.
— Ладно, забудь, — сказал я.
— Если ты в городе, то можешь попробовать добыть эти сведения сам.
Ага, все кончится тем, что я эту карту сам нарисую. После того, как изучу тут все закоулки.
— По новостям что-нибудь передают?
— Все глухо, кэп. Но мне удалось кое-что узнать из переговоров в диспетчерской сети.
— И? — сказал я, потому что он явно не собирался продолжать. Не самый подходящий момент, чтобы набивать себе цену, но я объясню ему это уже после того, как вернусь на корабль.
— В городе хаос, — сказал он. — Час назад кто-то вбросил информацию, что убит Джейкоб Финн, ну, ты должен знать это имя, и местные вышли на улицу, дабы отомстить и навести порядок. Нарвались на спецов из «Си-Макса»… В общем, количество жертв уже исчисляется десятками, но похоже, что аборигенов это только раззадоривает.
— Таковы обычаи фронтира.
— Штука в том, что в других городах планеты тоже начались беспорядки, — сказал Генри. — Местные громят представительства и офисы корпораций, к гражданам Содружества тоже есть вопросы, и они заперлись на территории консульства, которое плотно осадили, но пока не штурмуют. Похоже, что сидя под землей, ты пропустишь все веселье. Как тебя вообще туда занесло?
— Стреляли, — сказал я.
— Ты добыл артефакт?
— Нет.
— Значит, ты намерен продолжать операцию? — да за кого он меня принимает? За бессмертного героя из второсортного сериального боевика?
— Нет, я намерен пересидеть весь этот бардак под землей, а потом потихоньку вернуться на корабль, — сказал я.
— Звучит не особо занимательно, кэп.
— Проза жизни, — сказал я и отключился.
Что ж, задница, в которую я попал, оказалась даже глубже, чем я думал.
Присоединение местных к веселью увеличивало количество участников на порядок, а то и на два. И все они со стволами, все они нервные и будут палить в любого незнакомого человека. План пересидеть все это безумие под землей стал казаться мне еще более привлекательным.
Но стоило отойти подальше. В туннеле была кромешная тьма, так что двигаться пришлось чуть ли не наощупь, но свет я не включал. Источник света демаскирует, так что в подобных обстоятельствах он не помощник, а скорее вредитель. Конечно, спецы могут найти тебя и в темноте, но в деле участвовали местные, а среди них спецов должно быть не так уж и много.
Чтобы минимизировать грядущую головную боль, я отпустил Стрелка (его профиль нельзя задействовать слишком долго, если не хочешь получить очередной приступ мигрени), и вокруг стало еще темнее.
Минут через пять следования по захламленному проходу мне встретилась очередная дверь. Замок был цифровой, но очень примитивный, так что я взломал его и оказался в пустынном коридоре, освещенном редкими и тусклыми потолочными лампами.
Включенное освещение, пусть и такое скудное, было плохой новостью. Никто не стал бы тратить энергию просто так, и значит, где-то впереди по курсу могли быть люди.
Щелк.
Я призвал Волшебника, чтобы он просканировал проход на предмет датчиков движения или каких-нибудь хитроумных ловушек, но он ничего не обнаружил.
Щелк.
Стрелок тоже ничего не нашел. Прямо по курсу царила тишина, но тишина — это штука обманчивая. Есть куча опасных тварей, которые не издают ни малейшего звука до тех пор, как бросятся на тебя в атаку.
Идти назад было опасно. Место перестрелки уже должно было кишеть местными или кое-кем похуже. Взрывы в ночи имеют способность привлекать внимание, знаете ли.
Иди вперед тоже было опасно, и я рассудил, что вот это место для ожидания ничем не хуже любого другого (на самом деле оно было хуже, но вы понимаете, о чем я).
Я вернулся на темную сторону подземелья, прикрыв дверь, но не став замыкать замок, и опустился на землю. Нога у меня уже не болела, ранение вообще перестало о себе напоминать, у меня оставалось оружие, какие-то намеки на связь с Генри, которому пока ничего не угрожало на территории космопорта, и я решил, что все могло быть и хуже.
И через несколько минут все стало хуже.
