Глава 13

Сложно сохранять невидимость, передвигаясь в атмосфере на гражданском транспортном средстве, не обладающем никакими средствами для маскировки, но сейчас этим можно было пренебречь. В конце концов, я тут совершал отвлекающий маневр, а незаметные отвлекающие маневры никому не нужны, потому что они никого не отвлекают.

Смысл отвлекающего маневра как раз в обратном. Он должен приковывать к себе внимание других людей. Переключать и приковывать. Издавать как можно больше шума.

Но в воздухе я был слишком уязвим, поэтому делал ставку на скорость.

Я выжимал из несчастного флаера все, что только мог. Все, что он готов был мне отдать, и буквально чувствовал напряжение его корпуса и скрипы его соединений во время набора скорости и видел, как начинает отходить лист обшивки в левой задней части кокпита. Оставалось только надеяться, что ничего жизненно важного от посудины не отвалится.

— Расчетное время прибытия через четыре минуты, кэп, —сообщил Генри, отслеживающий мои передвижения через взломанные сети.

— Как ситуация в городе?

— Толком ничего не понятно, — доложил Генри. — Но в той части, куда ты направляешься, вроде бы не стреляют. В данный момент.

Поскольку я был частью плана Б, который не подразумевал моей вылазки в город, я не особенно тщательно мониторил ситуацию и не представлял, с чем именно мне предстоит столкнуться.

Ни один город на Новом Далуте не был мегаполисом. Если сравнивать с городами Содружества, то местные населенные пункты были наспех возведенными рабочими поселками, которые больше росли вширь, а не ввысь, и увеличивались без всякой системы. Я знал что мне придется иметь дело с хаотичной горизонтальной застройкой, в лабиринте которой шныряют конкурирующие боевые группы, которые мне и следовало отвлечь на себя. Еще я знал, что это чертовски опасная затея, и мой гонорар, если все пройдет успешно, потребует значительного пересмотра.

Когда мне осталось две минуты до города, я почувствовал, что кто-то тыкается в бортовую сеть флаера снаружи. Скорее всего, городские службы безопасности движения, которые пытаются выяснить, что случилось с одной из их машинок и посадить ее до того, как случится чего-нибудь еще.

Попытка была жалкой и неуклюжей, я сразу же ее пресек, и тогда они запустили по мне ракетой.

Я увидел ее старт откуда-то из центрального района города. Она взлетела практически вертикально, оставляя за собой инверсионный след, а потом рванула в мою сторону.

Даже если предположить, что у туземцев были средства ПВО и они были готовы использовать их вот так сразу, против совершенно очевидной невоенной цели, вряд ли бы они стали размещать их в городе, а не на подлете к нему, так что можно было предположить, что это происки конкурентов.

Из этого следовало, что если конкуренты так запросто шмаляют ракетами из центра города, замес там уже нешуточный, и местные силы правопорядка ситуацию уже не контролируют.

С другой стороны, если бы все в этой жизни было легко, никто не платил бы за мою работу столько денег.

До столкновения было около тридцати секунд.

Щелк.

В моем распоряжении был профиль пилота, виртуозно управляющего любым транспортным средством, способным оторваться от земли, но использовать его я не стал. Уклониться от ракеты класса «земля-воздух» на стандартном гражданском флаере невозможно. Он не развивает таких скоростей и не способен на такие маневры, а при попытке выполнить даже самую примитивную фигуру пилотажа он скорее просто развалится в воздухе, а мне совершенно не хотелось проверять, насколько эффективны встроенные в него системы пассивной безопасности.

Поэтому я снова призвал Волшебника. Это мой основной рабочий профиль, мне его сам Трехглазый Джо ставил.

— Кэп… — Генри подпустил в голос немного тревожных ноток.

— Я вижу.

Я сбросил скорость, взял чуть левее и начал снижаться, вынуждая ракету маневрировать и оттягивая момент столкновения.

Тем временем Волшебнику удалось выяснить, что это ракета производства «Си-Макс», собственного нейромозга у нее нет, даже самого простенького (ракета — штука одноразовая, а кому интересны дорогие расходники?), и, помимо собственных датчиков наведения, в нее встроен дополнительный блок контроля с земли.

Когда до столкновения оставалось пятнадцать секунд, Волшебнику удалось взломать канал связи, подвесить перед ракетой ложную цель и направить ее в сторону от траектории моего полета.

Военные действия — это вечные поиски баланса между эффективностью и экономией. Если бы они послали против меня не одну ракету, мне было бы куда сложнее. Две Волшебник бы успел отвести с гарантией, три уже повисли бы на ниточке вероятностей, а если бы их было больше, то мне пришлось бы искать другие способы.

Но тот, кто запустил ракету, не считал цель достойной целого залпа. Гражданскому флаеру с нулем вариантов уклонения, за глаза хватило бы и одной.

Пока они готовили второй пуск, мой летательный аппарат достиг окраины города и прошелся на бреющем полете над самыми крышами домов, на одну из которых я и спрыгнул, сбавив скорость до приемлемой. Приземлился на согнутые ноги, перекатился, гася инерцию от удара, и сразу же соскользнул с крыши в узкий проулок между домами.

Перед тем, как покинуть флаер, я вернул его настройки. Его датчики обнаружили, что он находится там, где не должен находиться, в то время, когда всякие полеты запрещены, но разбираться, почему именно так произошло, там внутри было некому. Следуя заложенной в него программе, флаер на крейсерской скорости двинул к ближайшей стоянке, но уже через полторы минуты, как мы с ним расстались, его догнала вторая ракета, и в темном небе расцвел огненный цветок, а обломки посыпались прямо на городские кварталы.

Достойная смерть, на которую машины его класса в принципе не могут рассчитывать.

Что ж, чье-то внимание я точно привлек, но вряд ли этого окажется достаточно.

Я скинул надетый поверх брони комбинезон (со всеми этими светоотражающими деталями в темноте он был слишком заметен) и двинул в указанную группой Моники сторону. Соблюдая всю возможную осторожность, конечно.

Поскольку я высадился в какой-то промзоне, а в городе был объявлен комендантский час, вокруг было тихо и пустынно. Окна и вывески не светились, прохожие туда-сюда не шастали, и над головой даже патрульные дроны не летали. Эта часть города как будто бы вымерла.

Полагаю, если бы она вымерла на самом деле, я бы об этом уже узнал.

— Красиво исполнено, — одобрил Генри. — Что теперь?

— Теперь не забивай канал связи, — сказал я. — Если они его вычислят…

— Мы перейдем на резервный.

Я мысленно вздохнул. Пилот никогда не потеряет связи со своим кораблем (ну, по крайней мере, до начала полномасштабных боевых действий, когда глушить будут вообще все), и Генри, впервые присутствующий при операции, оказался тем еще отвлекающим фактором. Несомненно, он следил за всеми моими действиями и давал им оценку, и не факт, что она была именно той, которую он озвучивал.

Он собирал информацию, и черт знает, как именно он собирался ее использовать. Возможно, я еще пожалею о том, что снял с него все ограничения.

Правда, если бы я этого не сделал, он был бы для меня совершенно бесполезен. Просто очередной не особо ценный нейромозг с узким спектром задач. Все, что я бы смог с ним сделать при таком раскладе — это продать, да еще и покупателя бы пришлось поискать.

Я прошел два квартала, скрываясь в тени строений, и уже вот-вот должен был выйти в назначенный район, когда началась пальба. Пока еще довольно далеко от моего местоположения, но канонада постоянно усиливалась, показывая, что к веселью постоянно присоединяются новые участники.

Где-то в ночном уже городе несколько охотящихся друг на друга групп диверсантов вступили в огневой контакт.

— Новые вводные, кэп, — сообщил Генри и на меня полился новый поток координат. Место, которое они обозначали, было совсем рядом, и если группа Моники хочет, чтобы я отвлек внимание от их очередного временного убежища, мне стоит отойти подальше. — Они настаивают, что делать надо прямо сейчас.

Это они молодцы, конечно, что настаивают. С таким же успехом они могли требовать эвакуационной команды, вот прямо сейчас и в означенную точку. Нет, серьезно, надо быть реалистами.

Они откусили кусок пирога, который не состоянии прожевать. Их прижали, и теперь они хватались за последнюю соломинку, которой был я.

Клоуны.

Очевидно же, что это дело им не по зубам. А я — далеко не эксперт в области спасательных операций. Меня для прямо противоположного готовили.

Я свернул в соседний переулок, и тут у меня за спиной что-то рвануло. Не прямо за спиной, конечно, а в некотором отдалении, но рефлексы все равно бросили меня на землю.

Дым и пыль стояли столбом над зданием в сотне метров от меня. Спустя пару мгновений, я увидел первые языки пламени, а потом несколько фигур скользнули в дымящиеся развалины. И еще один спрыгнул в них прямо с ближайшей крыши, и хотя это был темный силуэт на фоне темного ночного неба, и прыжок длился не больше секунды, моего зрения хватило, чтобы рассмотреть все подробности.

И понять, насколько серьезно обстоят дела.

Это был двухметровый металлический богомол. Штурмовой дроид «Ватанабэ», механизм, так сказать, премиального класса. И это означало, что в ход пошла тяжелая артиллерия.

Обычно для подобных операций «Ватанабэ» использовала киборгов. В этих созданиях могло уже и не быть ничего органического, кроме мозга и какого-то процента тканей, но они были обязаны иметь гуманоидную форму. Две руки, две ноги, примерное соблюдение пропорций… При необходимости можно было замаскировать под охранных дроидов или даже под людей-плюс. Отсутствие человеческой формы выводило творение корпорации в следующий класс, в класс механизмов.

Ввозить боевые механизмы на чужие планеты без соответствующих разрешений было незаконно и сопряжено с таким количеством дипломатических процедур, что в легальных операциях корпорации их не задействовали.

Сомневаюсь, что и сегодня у них было разрешение на ввоз, и, тем более, на использование дроидов на территории гражданского объекта. Потенциальная прибыль была слишком велика, поэтому корпорация была готова наплевать на законы, а с последствиями разбираться потом.

Да и сам Новый Далут — планета не того масштаба, чтобы рыпаться в сторону «Ватанабэ». В лучшем случае они погрязнут в судебном процессе даже не на годы, а на десятилетия. Межсистемный арбитраж — дело не быстрое, а корпоративные юристы собаку съели на том, чтобы затягивать процессы до бесконечности.

Я совместил полученные от Генри свежие координаты с хранящейся в голове картой города и без особого удивления обнаружил, что группа Моники должна была находиться в том самом доме, который богомолы «Ватанабэ» сейчас брали штурмом.

Я опоздал.

Это была не моя вина, но все же, я опоздал.

Мою миссию можно было сворачивать, элитные штурмовики «Ватанабэ» шансов никому не оставляют. Группа Моники мертва или будет мертва в течение нескольких минут, и тут я уже ничего не могу сделать.

Все, что мне нужно, это потихоньку вернуться в космопорт, проникнуть на борт моего корабля и сидеть там тихо до тех пор, пока полеты снова не разрешат.

Игра была проиграна.

И хотя весь матч я просидел на скамейке запасных, мне было обидно.

Я не люблю проигрывать.

Галактика жестока и полна опасных существ.

Если говорить об отдельных боевых единицах, о, так сказать, пехотинцах этой вечной войны, то штурмовые богомолы «Ватанабэ» займут одну из первых строчек этого рейтинга.

Киборги антропоморфны, так хотя бы понятно, куда стрелять.

С механизмами все гораздо сложнее. В голове нет ничего, кроме набора сенсоров и дополнительного вооружения, корпуса бронированы, экранированы от многих видов воздействия, а внутренние модули даже в пределах одной партии могут быть расположены совершенно по-разному. В каждом стоит сложный нейромозг, способный работать автономно, без подключения по сети.

Наверное, один такой механизм стоит дороже моего «Старого Генри», а ведь на корабле практический новый прыжковый двигатель установлен. И я употребляю слово «наверное», потому что их точная цена неизвестна. Официально «Ватанабэ» этими игрушками не торгуют, и даже на черном рынке их не найти.

Да и кто бы стал покупать боевой механизм, в котором могут стоять (и наверняка стоят) закладки корпорации? Один сигнал «Ватанабэ», и богомол может повернуть оружие против добросовестного (или не очень добросовестного) покупателя.

Я знал, что Волшебник мне не поможет. Взламывать такие штуки слишком сложно и долго, в боевых условиях эта задача практически нереализуема. По крайней мере, если у тебя нет группы поддержки, которая будет прикрывать тебя все это время.

Щелк.

Я призвал Стрелка.

Как и всегда в таких случаях, мои глаза подстроились под выбранный профиль и мир обрел небывалую четкость. А стоило мне снять с плеча плазмомет, как появились тонкие красные линии прицелов.

Слух тоже обострился. Все мои органы чувств были выставлены на максимум.

Старый добрый плазмомет — это ультимативное оружие, прошибающее любую преграду. Если выставить максимальную мощность, то с его помощью можно даже спутник на орбите пришибить. Правда, для этого понадобится дополнительная батарея (которой у меня с собой не было), и даже при ее наличии не стоит рассчитывать больше, чем на один выстрел.

На моем мощность была выставлена на пару процентов выше минимума. Этого вполне достаточно, чтобы прожигать танки, и в то же время позволяет использовать оружие, не трясясь над каждым выстрелом.

Я двинулся к штурмуемому зданию. Таиться большого смысла не было — богомол учует мое приближение при любом раскладе. Шаги, дыхание, стук сердца… Эта тварь способна услышать все.

Хорошая новость заключалась в том, что сейчас я тоже был на это способен.

Тварь выпрыгнула на улицу из темноты между зданиями. В здание вошли трое, значит, этот осуществлял прикрытие.

Я был готов к его появлению, и не успели его ноги коснуться асфальта, как он уже схлопотал три разряда плазмы. Один в голову где находилась большая часть его сенсоров, и два — в корпус. Плазма прошила его насквозь, на улицу брызнули капли расплавленного металла.

Тварь это, разумеется, не убило. У механизмов такого типа потрясающий запас прочности, они могут некоторое время вести бой даже с выжженным нейромозгом.

Но я и не думал останавливаться и всадил в него еще пять зарядов. Он открыл ответный огонь, и стена здания позади меня взорвалась осколками пластика. Но в меня он не попал, часть его сенсоров уже не работала, и он не успел откорректировать прицел.

Ну, или мне просто повезло.

Еще три сгустка плазмы положили конец его мучением, и механизм упал на землю горой искореженного металла. Я на всякий случай выстрелил в него еще два раза — с этими тварями никогда нельзя быть уверенным до конца, метнулся в сторону и залег в канаве у забора на случай, если погибший успел отправить своим собратьям картинку с местом, где видел меня в последний раз.

Я добавил оружию еще пару процентов мощности, навел плазмомет на здание, и когда в окне второго этажа мелькнул силуэт еще одного богомола, выстрелил ему в голову.

Третий выскочил на улицу, проломив своей тушей кусок стены. Черт побери, если бы я точно знал, с кем придется иметь дело, то прихватил бы с корабля оружие посерьезнее.

Богомол двигался быстро, но стрелял я еще быстрее. Для того, чтобы упокоить эту тушу, мне понадобилось всего три выстрела повышенной мощности.

К сожалению, это практически ополовинило мой боезапас.