Глава 12

Вылет закрыли через три часа.

Главная проблема корпоративной солидарности заключается в избирательности ее применения на практике. Ты имеешь дело не с законом, даже не со сводом неписаных правил, а с набором случайных ситуаций, в каждой из которых тебе приходится делать выбор. И выбор этот, как правило, непростой.

Ничто не мешало мне попытаться улететь с планеты и после того, как это было запрещено официальными властями. Орудия средств орбитальной обороны обращены наружу, а не внутрь, и рассчитаны на то, чтобы стрелять в тормозящие, а не разгоняющиеся корабли, и даже если бы местные успели поднять перехватчики, «Старому Генри» хватило бы скорости и маневренности, чтобы от них уйти.

Я видел ТТХ местных перехватчиков, воображения они не поражали. Новый Далут был захолустной планетой и технологически отставал от среднестатистического мира исследованного сектора космоса на пару поколений.

Да, я был связан контрактом, но кто бы узнал, что я не выполнил его условия до конца?

Консорциум был серьезной организацией, но группа Моники совершенно точно не входила в топ его боевых отрядов. Это было понятно хотя бы по их выбору плана Б.

В Консорциуме я был новичком, темной лошадкой, еще не заслужившей достаточной репутации, и меня выбрали только потому, что у меня был космический корабль и я не мог отказаться от черного контракта. Так поступают от безысходности, когда других вариантов нет.

Конечно, любой член Консорциума неизмеримо крут по сравнению с обычными наемниками, и в любой другой ситуации группы Моники хватило бы за глаза. В любой другой, но не в этой.

Здесь им придется иметь дело не с обычными короткопалыми селянами, не с дешевыми нейромозгами, не с рабочими, которым срочно всучили в руки оружие и объявили их солдатами. Ставки были слишком высоки, и здесь собралась элита. Здесь были имперцы, здесь было Содружество, здесь были все три корпорации, и, насколько я мог судить, здесь они были представлены своими лучшими диверсионными ресурсами, поэтому я не думал, что у группы Моники получится их всех обскакать. Шансы были… ну, десять из ста, максимум. И это при самом оптимистичном раскладе.

С вероятностью в девяносто процентов группа Моники не выберется с этой планеты и не сможет уличить меня в несоблюдении контракта.

Или они настолько круты и настолько верят в свои силы, что никакой план Б им был не нужен, но на нем настаивал заказчик, и они привлекли меня только для того, чтобы его успокоить? Нет, будем реалистами. Даже топ отряд Консорциума не мог бы рассчитывать в таком деле на стопроцентный успех.

Как говорил Трехглазый Джо, в беспорядочной городской перестрелке всегда присутствует некий элемент лотереи, в ней даже самого лютого профессионала могут уложить случайным выстрелом с траектории, которую он не смог бы предугадать, поэтому вам никогда не следует доводить дело до случайной городской перестрелки. А если она все-таки началась, то остается только уповать на удачу.

Все эти соображения перестали быть умозрительными в тот момент, когда Моника появилась на экстренном канале связи, который местные были не в состоянии закрыть. Сообщение было коротким, не особо информативным, зато изрядно тревожным и подтверждало мою первую теорию. Ту, в которой я полагал, что они не потянут.

«Нас зажали. Есть потери. Нужна твоя помощь.» Далее следовал набор координат, по которым я мог установить их относительное местоположение в городе и кое-какая инструкция, которой мог слепо последовать только человек, окончательно решивший свести счеты с жизнью.

— Задница, кэп, — констатировал Генри, который прочитал сообщение одновременно со мной.

— Еще какая, — согласился я.

Если они позвали меня на помощь, прекрасно зная, что даже на дорогу к ним мне понадобится несколько часов, значит, их не просто зажали. Их бросили на землю и начали топтать, и шансы, что к моему прибытию их не растопчут окончательно, не раскатают по асфальту и не вомнут в пыль, стремились к нулю.

Они хотели, чтобы я устроил для них отвлекающий маневр, который поможет им… нет, на то, чтобы пробиться напрямую к космопорту они уже не рассчитывали. Им просто нужно было выиграть немного времени, чтобы сбросить преследователей с хвоста и затеряться в городе. При этом они даже не удосужились сообщить, удалось ли им добыть искомый артефакт.

Может, и нет. Может быть, они засветились при попытке его добыть, и преследователи сели им на хвост в рамках здоровой конкурентной борьбы.

— И что мы намерены делать? — спросил Генри.

На выбор у меня по-прежнему были три варианта. Я мог бы попробовать свалить с планеты, ставшей слишком опасной, в надежде, что никому из группы Моники не удастся отсюда выбраться и омрачить мое будущее в Консорциуме. Я мог бы сидеть ровно и ждать, пока все закончится естественным путем (опять же, питая вышеупомянутые надежды), или же я мог попробовать что-то сделать.

Отвлекающий маневр, но на моих условиях. Потому что те, которые предлагали мне ребята, с очень высокой долей вероятности не дали бы мне дожить не только до Распада, но и до следующего рассвета.

Я начал одеваться. Я не особенно спешил, потому что лишние минуты на корабле все равно не шли ни в какое сравнение с тем временем, которое потребуется мне для дороги в город.

— Ага, — сказал Генри.

— Мы связаны условиями контракта, — напомнил я.

— А тебе не кажется, что это выходит за рамки того, что было оговорено изначально?

— Профессиональная этика, — сказал я. Кроме того, форс-мажор может быть основанием для того, чтобы пересмотреть оговоренную сумму контракта. В большую сторону, разумеется.

В том случае, если все пройдет успешно.

— Есть способ сделать это быстрее, — сказал Генри. — Полет до города займет не больше трех минут, включая время на старт. Я мог бы навести там шороху.

— Нет, — сказал я.

Диспетчерская сеть сообщала, что силы орбитальной обороны приведены в полную боевую готовность. Конечно, спутники не могут работать по атмосфере, но здесь ведь есть и корабли, и местные готовы поднять их (или опустить те, что уже находятся на орбите) при первом же намеке на угрозу.

«Старый Генри» может садиться и взлетать с планет, но для атмосферных боев он совершенно не приспособлен. У нас хватит скорости, чтобы уйти от перехватчиков, но не хватит маневренности, чтобы драться с ними даже на орбите, не говоря уже о том, чтобы сделать это ниже.

Конечно, можно пройти над городом, устроить «отвлекающий маневр», а потом сразу же свалить с планеты, но это будет явным нарушением контракта, потому что группа Моники не сможет подняться на борт. Здесь, конечно, многое зависит от трактовки всяческих нюансов, но…

Вероятность, что мне, как минимум, не заплатят, была довольно велика, и риск того не стоил. «Старый Генри» был моим домом, моим главным активом, за который я даже еще до конца не расплатился, и рисковать кораблем в такой неочевидной ситуации я был не готов.

Другое дело — рисковать собой.

Ведь для этого меня, собственно говоря, и создали.

Я терпеть не могу работать без плана, но времени, чтобы набросать хотя бы основные наметки, у меня уже не было.

Нацепив легкую броню, я натянул поверх нее стандартный комбинезон космолетчика, который принято надевать под скафандр. Он был довольно свободный, так что скрадывал наличие брони и даже игольник не сильно выпирал из бокового кармана, но, к сожалению, серьезное оружие под ним не спрячешь, так что я просто повесил штурмовой плазмомет на плечо. Благо, на Новом Далуте разрешено свободное ношение оружия.

С одним игольником против оперативной элиты исследованного сектора космоса не повоюешь. Игольник хорош для точной стрельбы на малой дистанции или для внезапного нападения, но для перестрелки с превосходящими силами противника нужна настоящая мощь.

— Удачи, кэп, — сказал Генри.

Разумеется, мы не прощались. Пилот всегда способен оставаться на связи со своим кораблем, а Генри — не просто корабль. Он будет осуществлять мониторинг местных сетей и сообщать мне новости.

Если будут какие-то новости.

Местное светило клонилось к горизонту, и тень «Старого Генри» удлинилась, полностью накрыв собой валяющийся на испещренном трещинами бетоне посадочного поля антиграв. Средство передвижения, за которое я заплатил еще вчера, было отключено дистанционно, и никто даже не удосужился убрать его в ангар.

Я был готов к такому повороту событий и легкой трусцой направился к зданию космопорта. Минуты через три со мной поравнялся местный патрульный дрон.

Наверное, хотел напомнить мне о необходимости находиться на борту корабля и призвать меня туда вернуться. Я даже останавливаться не стал, только слегка замедлил бег.

Щелк.

Волшебник взломал простенький дешевый нейромозг меньше, чем за две секунды, после чего мне не составило никакого труда поселить в зонде мысль, что он меня не видел. Воспользовавшись связью робота-патрульного с сервером, волшебник хакнул местную охранную сеть и стер все данные обо мне. С этого момента для местных следящих устройств я превратился в невидимку и мог беспрепятственно передвигаться по всей территории порта, имея мастер-доступ к любой зоне, включая внутренние помещения и особо охраняемую площадку, где находилась яхта великого князя. Конечно, у имперцев там существовали собственные системы безопасности, не связанные с устройствами космопорта, но мне туда и не надо.

Мне требовалось просто покинуть периметр.

Щелк, и я отправил Волшебника отдыхать.

С устройствами все просто, но нельзя сбрасывать со счетов человеческий фактор. В охране космопорта были задействованы и люди, пускай и не в таких количествах, и им так просто глаза не отведешь.

— Неплохо, кэп, — похвалил меня Генри, словно стремление впечатлить его и было моей главной целью.

До центрального административного здания космопорта было еще пять минут хода, но мне туда тоже не надо. Тем более, что оно блокировано для входа с обеих сторон, и в качестве пропускного пункта с территории порта до окончания чрезвычайной ситуации больше не работает.

Я взял левее, держа курс на небольшое техническое строение, отмеченное на планах, как ремонтный ангар для обслуживающей космопорт техники. В такое время вряд ли там будет много народу, а уж с самой техникой я как-нибудь разберусь.

Ангар находился внутри периметра, но на самой его границе. От задней стенки до границы территории космопорта было всего около трех метров.

Граница охранялась дешево и сердито. Никаких силовых полей и автономных турелей для ведения огня на триста шестьдесят градусов. Просто забор, даже не очень высокий и без колючей проволоки наверху, и несколько случайно разбросанных по периметру камер.

Которые меня уже, разумеется, не фиксировали. То есть, видеть-то они меня видели, но полагали, что у меня есть право находиться там, где я нахожусь, и сигналы тревоги не включали. Другое дело, если они выводят изображение на монитор, и у этих мониторов в кои-то веки окажется человек, у которого есть минимальная наблюдательность и которому не плевать на добросовестное выполнение своих обязанностей.

Но с этим я уже поделать ничего не мог.

Как и с тем, что в ремонтном ангаре вместе с дроидами-механиками оказался аналоговый специалист.

Дроиды, разумеется, на меня никакого внимания не обратили, и мне даже не пришлось их для этого взламывать. Они были специалистами по железкам, причем, по весьма конкретному и ограниченному виду железок, и ничего органическое в сферу их интересов не вписывалось. А органического во мне все же было больше, чем всего остального. По крайней мере, если исходить из общей массы тела.

В сам ангар я заходить и не собирался. Мне нужно было пройти мимо и перемахнуть через забор за его задней стеной, подальше от человеческих глаз и поближе к стоянке прокатных флаеров, до которой тут было буквально два шага, но ворота оказались открыты, и я заглянул внутрь.

А человек в комбинезоне с эмблемой технического специалиста космопорта выглянул наружу. Этот неловкий момент, когда все может посыпаться из-за нелепой случайности…

Впрочем, посадочное поле, как вы понимаете, не лучшее место для игры в прятки.

— Эй, приятель!

Я сделал вид, что не замечаю его и продолжил идти своим курсом в слабой надежде, что ему окажется не настолько любопытно. Или не настолько не все равно.

В конце концов, он не имел никакого отношения к службе безопасности порта, и какая ему разница, кто и с какими целями мимо его ангара ходит.

Но ему оказалось не все равно, и он вышел на поле, так что игнорировать его уже было невозможно.

— Приятель, я к тебе обращаюсь!

Я посмотрел на него с видом человека, имеющего право расхаживать где ему заблагорассудиться.

— Ты с какого корабля? — спросил он, подходя все ближе.

Он видел во мне только заблудшего путника, человека, которого необходимо развернуть в нужном направлении, и даже висящий на моем плече плазмомет (впрочем, я постарался повернуться так, чтобы оружие оказалось вне поля его зрения) не заставил его насторожиться.

Я неопределенно махнул рукой в сторону посадочного поля.

— Что тут вообще происходит? — спросил я, дружелюбно улыбаясь. — Все как будто вымерли. У вас тут синяя чума или что-то вроде того?

— Из каких глубин космоса ты выполз? — поинтересовался он. — В порту объявлен карантин, тебе нужно немедленно вернуться на свой корабль.

— Почему? — спросил я.

— Потому что… — на самом деле мне было неинтересно его объяснение. Я просто ждал, пока он подойдет поближе, а потом двинул его в подбородок левой рукой.

Ну, чтобы вырубить, а не убить. Если бы я хотел его убить, я бы ударил правой.

Он не успел рухнуть на бетон, как я подхватил его обмякшее тело и затащил в ангар, где аккуратно уложил вдоль стенки и вколол дозу снотворного, чтобы он проснулся не раньше, чем через двенадцать часов. Конечно, существовала вероятность что его найдут раньше и приведут в чувство с помощью антидота, но меня тут в любом случае уже не будет.

И я сильно сомневаюсь, что он сможет опознать меня по фотографии в базе деклараций, даже если его к этой базе допустят. Лицо у меня неприметное, каких в этой базе сотни, и он понятия не имеет, с какого я корабля.

Даже если местные службисты проведут перекличку, пытаясь выяснить, на каком корабле недостает члена экипажа, Генри сможет задурить им голову, сделав вид, что я до сих пор нахожусь на борту.

Я вышел из ангара. Дроиды так и не посмотрели в мою сторону и даже манипулятором никто на прощание не помахал.

— Приключения уже начались, кэп? — поинтересовался Генри.

— Вот-вот начнутся, — сказал я. — Не забивай канал по пустякам.

— Тройное «да», сэр.

Я добрался до задней стенки ангара, подпрыгнул, уцепился пальцами правой руки за верх забора и одним рывком перебросил себя на ту сторону.

Тревожные сирены не зазвучали, огонь по мне никто не открыл, система безопасности порта не зафиксировала, что кто-то покинул территорию.

Проблема всех стандартных систем безопасности заключается в том, что они рассчитаны на честных и законопослушных людей, или, в крайнем случае, на шайки местной шпаны, которые, по большому счету, ничего не умеют. Все эти карантины в порту и комендантские часы в городах не смогут остановить целеустремленного профессионала.

То, что может, стоит на два порядка дороже и в общественных местах это не используют.

Стоянка флаеров находилась ровно там, где и было обозначено на карте. Разумеется, воздушный транспорт тоже был системно заблокирован, как и антигравы, но я просто вбил на внешней панели аварийный код, и дверца открылась.

Внутри обнаружилась допотопная консоль, для взлома которой мне и Волшебник не требовался. Система сопротивлялась секунд десять, а потом я обрезал все нити воздушного контроля, переключил флаер на ручное управление, схватился за выползший из ниши в консоли управляющий джойстик и поднял машину в воздух.

Сняв ограничения и используя возможности движка флаера на полную катушку, я доберусь до города всего за пару десятков минут.

Главное, чтобы эта посудина не развалилась во время полета.